Смотритель 6

Смотритель еще долго стоял на опушке и смотрел вслед улетающей Бабе-Яге. Однако, делу этим помочь никак не удавалось, все было достаточно серьезно. После того, как он все-таки осознал, что стоит двигаться дальше и как-то хотя бы выживать в этом очумевшем мире, еще долго бродил вокруг да около в поисках полезных вещей. Нашел в одном из наплечных мешков, оставленных ушедшими людьми, или не людьми вовсе, хороший моток бечевы, тоненькую иглу, воткнутую в катушку с капроновой нитью, неведомо откуда взявшейся в этих местах, с десяток гвоздей. Чтобы не обвешивать свой кожаный пояс, выпотрошил ненужный хлам из того же мешка и перебросил его за спину, после чего хорошенько утянул, чтобы тот не мешал бегать и, в случае его, ползать по деревьям.

Тут же были сшиты из лоскутов одежды покинувших этот мир варваров ножны для небольшого кухонного ножа, чем-то похожего на кинжал. Для топора сделан кожух, чтобы тот не рвал мешок. Все это заняло почти весь день, но Смотритель решил не спешить с перемещениями. Что-то ему подсказывало, что в этом мире придется задержаться на некоторое время. И время это будет не из легких.

Страж подошел к роднику, бившему из земли на небольшом холмике, когда солнце уже почти касалось верхушек вековых деревьев. Желудок давно напоминал о том, что его хозяин совсем забыл позавтракать, пообедать, и совсем не собирается позаботиться об ужине. Холодная  вода, все еще непривычно ароматная и сладкая для человека, видавшего совсем иные миры, немного притупила чувство голода и взбодрила.  Однако, это был явно не долгосрочный эффект.

Смотритель не знал, толком, куда ему нужно направляться сейчас, и что делать. Единственное, что он мог пока что сделать – отправиться на Восток, куда полетела Яга, найти ее в замке какого-то Кощея, и попытаться все-таки как-то решить возникшие проблемы. Ведь она знала Книжника, и, возможно, знает хотя бы, как сделать портал в другой мир. Ведь как-то же персонажи посещают друг друга.

Страж осмотрелся. Прислушался к своим чувствам, и, игнорируя мысли о том, что должен двигаться на Восток, стал спускаться с пригорка по направлению бегущего серебристого ручья, который, виляя, уходил в густую чащу. Человек, двигаясь уверенными шагами, скручивал в руках найденную иголку, уже придумав кое-какое дело.

Через несколько часов, когда солнце уже полностью ушло за горизонт, но еще не совсем потемнело, Смотритель сидел на берегу реки, более менее отдаленном от леса, и разжигал с помощью прута, куска сухой бересты и бечевы костер. Рядом с ним трепыхались обмотанные в крупные листья лопуха, обмазанные смесью каких-то трав, караси, пойманные на согнутую иголку, и насаженного на нее комара.

Уже скоро под прутиком стали тлеть тонкие древесные нити, счесанные ножом с бересты, потом стала загораться тонкая белая кора, потрескивая слишком уж громко. Еще через минуту огонь стал поедать своими небольшими языками тонкие сухие веточки. Производимый им свет отогнал созданные сумерками тени, беспощадно прижимая их к раскинувшимся рядом кустарникам и редкому камышу, выросшему на берегу.

— Что ж, теперь можно пожарить себе какой-никакой ужин, — сказал Смотритель сам себе, пытаясь себя развлечь. Или, что более вероятно, отогнать нависшую над ним тишину. До этого шелестящая река, вдруг, утихла, поздние птахи перестали петь свои песни, шепот леса умолк. Мир замер, будто ожидая какого-то особого знака или сигнала. Приготовился принять в свои объятия что-то новое, неизведанное, оттого даже немного пугающее. Даже треск сучьев в костре куда-то пропал, хотя огонь не прекращал свой невообразимый танец.

— Пустишь к костру, хозян? – проговорил незнакомец, чуть показавшись на свет, излучаемый огнем. У Смотрителя на мгновение даже дыхание остановилось от неожиданности, но виду он не подал. Страж вспомнил, вдруг, что-то из прошлого, относящееся к подобным просьбам. В каких-то мирах было не принято отказывать в подобных просьбах ни другу, ни незнакомцу, ни даже злейшему врагу. Ночью такая стоянка становилась для любого путника временным пристанищем, где никто его не имеет права ни обокрасть, ни убить. Но днем, когда над миром снова установится день, между людьми вновь возникнут те самые границы.

— Ничего не имею против, незнакомец. Присаживайся. – Тихо проговорил смотритель и вернулся к своим карасям. Гость подошел ближе. Свет осветил его полностью, и теперь было видно, что это старец, который наверняка переживал уже третью, а то и четвертую часть столетия. Его пепельные волнистые волосы опускались до плеч и сливались с длинной, до груди, бородой. Лицо изрезано глубокими морщинами. Глубокие глаза прикрыты невероятно длинными серыми бровями. Можно было даже подумать, что старец слеп. Его тело покрывал длинный бурый плащ с безмерно широкими рукавами утянутый поясом. Ног видно не было.

Старик сел неожиданно плавно, без кряхтения и скрипов. Он даже не попытался опереться обо что-нибудь, чтобы принять позу лотоса, в коей теперь сидел у костра.

Страж пытался уложить карасей на широкое полено, брошенное в огонь так, чтобы его центр не разгорался очень быстро, иначе ужин мог просто сгореть в сильном пламени. Лопуховые свертки легли один возле другого, и через пару минут по округе разнесся аромат распаренных в рыбьем жиру трав, отчего в желудке Смотрителя заурчало так, что услышал даже незнакомец, о чем сказало движение его бороды. Он улыбнулся.

— Как кличуть тебя? – поинтересовался тихим, но прекрасно слышимым голосом старик.

— Смотрителем зовут – ответил страж, не отвлекаясь от перемешивания углей, которые то и дело пытались разгореться сильнее и обжечь готовящуюся пищу. – А Вас?

— Меня то? А шут иго знаить, — незнакомец пожал плечами, на его лице возникла удивленная гримаса. – Зови Пантелеем. Красивое, как по мне, имечко, а?

— Пусть будет Пантелей, я вовсе не против.

— И откель ты, Смотритель? Кудой путь держишь?

— С далеких земель я, здесь таких даже не знают. А путь держу на Восток, ищу некого Кощея.

— Кощея, значца? Это того, о котором здеся легенды ходют? Бессмертный он еще?

— Может быть и бессмертный. Я здешние легенды мало знаю. Только, мне кажется, настоящий он.

— А як же!? Канеш, самый настоячий. У нас здеся, значца, не только Кощей-то, настоячий. Вон — царевич, Ванькой которого кличуть,  тоже балкает, что женушкой ему лягушка станет. Люблю, говорит, ее. Что-то там про волшебство балакает, мол, заколдовала ведьма злая прицесску красивую в жабу страшную, всю в бородавках. А если ту жабу поцеловать, то она в принцесску то и обернется. Таки дела парень. Молодые вы, горазды всяку чушь выдумывать.

— То есть вот как… — задумался Смотритель. – И что же стало с тем царевичем?

—  А что ж с ним, треклятым, дураком, стать может? Спрятал его царь-батюшка от глазищ людских, чтоб не опорочивал больше лица его и имени.

— Интересно складываете, Пантелей. Угощайтесь. – Из углей страж вынул сверток из лопуха, с которого стекал рыбий жир, уложил на крупный лист бересты, и протянул собеседнику. — Не сомневаюсь, что Вы тоже голодны.

— Благодарствую мил человек. – Старец принял в руки бересту и стал методично раскладывать пропаренную рыбу и забрасывать мелкими кусочками в рот. При этом, когда он жевал, его борода весело шевелилась. Страж улыбнулся, и принялся за свою порцию.

Ели молча. Так же молча решили, что пора спать. Впрочем, обсуждать этот вопрос с Пантелеем было не нужно. Он уснул так же, как и сидел, в позе лотоса, лишь уронив седую голову на грудь. Страж, в свою очередь, наевшись и бросив остатки еды в костер, завалился набок и, подмостив под голову пучок зелени, немедленно уснул. Рядом тлел пучок волчьей беды, благодаря которому сон в открытом поле  мог быть безопасным.

Смотритель проснулся от настойчивых толчков в грудь. Он лежал на боку, и что-то пыталось его перевернуть на спину. Когда это все-таки удалось сделать неизвестному вредителю, в глаза стража ударил солнечный свет, от которого пришлось заслониться рукой. На попытку снова повернуться на бок, рядом что-то недовольно фыркнуло и снова ткнуло его уже в бок.

— Ааах, дай же ты мне еще немного поспать! – возмутился страж и протянул руки, чтобы оттолкнуть непрошеного гостя. Одна его ладонь легла на что-то крупное мокрое и немного холодное, вторая же на волосы или шерсть. Он тут же открыл глаза и увидел перед собой молодого оленя, который тут же фыркнул, заметив, что его действия к чему-то да привели. – Что тебе нужно от меня, животное? – Необычный гость помотал головой, снова толкнул лежащего на земле человека и, переступив через него, пошел восвояси.

Страж только пожал плечами, все еще находясь в положении полусидя, опершись руками в землю за спиной. Оглядевшись, он заметил, что старца уже не было. Видимо, пробудившись раньше, он продолжил свой путь неведомо куда. Рядом с перегоревшими углями лежал обожженный сверток лопуха, оставшийся со вчерашнего ужина. Желудок мягко проурчал, снова напомнив о себе.

Завтрак закончился достаточно быстро. Нужно было теперь собираться и отправляться в путь. Мир менялся стремительно, и с ним что-то нужно было делать. Во всяком случае, этого боялся бывший маг. Он разгреб золу, чтобы там не осталось, вдруг, недогоревших углей, которые с легкостью могли вызвать лесной пожар, хотя ближайшие деревья и были на достаточном расстоянии. После, принялся собирать вещи. На топор надел кожух и забросил его в сумку, нож вытер тряпкой от росы и вставил в ножны.

Страж собрался уже уходить, но что-то притянуло его взор к месту, где вчера сидел старец. Там лежал сверток. Совсем небольшой. Он поднял его и стал медленно разворачивать. Мало ли, что может там оказаться. А оказался там… пепел. Самый обычный. Черный, рассыпчатый. Он посыпался на ладонь, вымазав ее, и стал опадать на землю. При чем, опадал не просто, за ним посыпалась рука. Сначала пальцы стали превращаться в такую же черную пыль, потом ладонь, запястье.

Смотритель не чувствовал боли и, почему-то даже не паниковал. Если это был конец, то он самый приятный. При том, незаконченных дел, если подумать, на этом свете не было. Тело стремительно рассыпалось пеплом, который развевал над рекой легкий утренний ветерок.

Copyright: © Аким


Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх