Книжник 11

Только под вечер Книжник стал закругляться с употреблением крепкой настойки, от которой начинало шуметь в голове. В планах все еще было посещение Змея, чтобы проверить, как все прошло. Да и вообще, нужно себя держать в нормальном состоянии, когда такие вещи вокруг происходят.

— У тебя, старая, хорошо, конечно, да только идти уже нужно мне!

— И куда же ты, на ночь глядя? Да и в таком состоянии я бы тебя никуда не пускала, Книжник! Отоспишься, может, а потом, с утречка, в путь-дорогу?

— А в каком это я состоянии? Все со мной нормально! – стал возмущаться маг. – Что случиться может со мной вечером? Со мной, Книжником? – Он встал из-за стола и направился в сторону двери, едва удержавшись от падения.

— А ну ка, Избушка, не открывай двери, не выпускай его. А то начудит ведь! – произнесла Баба Яга, после чего тяжелая деревянная дверь тяжело скрипнула, будто ее сильнее прижали к раме.

— Значит, не выпустишь? Тогда сам выйду! – Книжник ударил посохом по полу и испарился, оставив на месте, где стоял только что, обожженный след.

— Дурень! – в сердцах произнесла старуха и поплелась к своей теплой печи.

Тем временем Книжник уже шел по густому зеленому лесу к древнему дубу, в котором жил Горыныч. Да, именно по зеленому лесу! Здесь все преобразилось после недавних событий.

— Горыныч! Где тебя крылья носят!? – закричал маг так, что зашатались вокруг деревья. – Что же ты, гад, бабку оставил без благодарности? Тебя что же, манерам учить нужно? – но ответа не было. Потом Книжник продолжал идти к намеченной цели. И когда подошел к тяжелой двери и постучал в нее посохом. – Змей, открывай! Медведь пришел… — вторая часть фразы была произнесена тихо, с ухмылкой. Просто вспомнился тот самый медведь с опилками в голове.

После минуты тишины вдруг раздался сильный удар и звук падающей двери. Это был сильный магический удар, который смел с пути незатейливую преграду, перекрывающую вход в расщелину. В этот же момент в кроне огромного дуба что-то зашуршало, и, когда человек внизу стал медленно поднимать голову, на него сорвалась огромная двенадцатиголовая туша, рычащая гулко во все двенадцать пастей!

— Как смел ты, смертный человечишка, являться в наше логово и творить здесь беспредел!? – Произнесла одна из голов.

— И кому ты это сейчас сказал? Мы ж его раздавили уже! – произнесла другая.

— Так это от скуки уже, хоть с трупом поговорить можно!

— Ага, а еще можно из него теперь чучело сделать и повесить в логове. Будем с ним беседы вести! Вы тут что, совсем уже одурели? – произнесла, по всей видимости, старшая голова, голос которой был явно грубее и строже. – Всем по кусочку взять, и лезем на дерево, а завтра в деревню полетим, дам вам пообщаться с людьми. —  Все головы засмеялись грозно, а туша одновременно с этим стала отходить назад.

И каково было удивление всего «личного состава» Змея, когда гостя не оказалось на том месте, где он был до момента прыжка.

— Где!? — Заревела старшая голова. – Каким образом?

В этот момент с дерева стала падать огромная ветвь, толщиной с две шеи Змея. Три головы не успели сместиться в сторону, и их прижало  к земле.

— Найти! Разорвать в клочья! – две, соседние к поврежденным, головы ухватили бревно и с силой отбросили в сторону. Крылья стали расправляться, и Змей, цепляясь когтями-крюками за дерево, стал взбираться наверх. – Сжечь его! – в этот момент из двух глоток стал извергаться огонь,  от которого загорелась ярким пламенем крона, затрещали мелкие ветки. Но толстые бревна лишь обуглились и стали голыми.

Таким образом, через небольшой промежуток времени весь дуб остался вовсе без зелени. Но найти обидчика так и не удалось. Тогда главная голова снова громко зарычала. Мощные лапы яростно ломали все, что попадалось на пути, рискуя свалить в итоге огромную тушу с огромной высоты.

— Эй! Ты не меня ищешь, многоголовый? – послышалось с земли. Я здесь жду тебя,  а ты решил пикник у костра устроить? Что-то плохо у тебя получается.

Глаза Змея окончательно залились кровью (все двадцать четыре глаза, которые сейчас со злостью смотрели на обидчика). Несколько мгновений, и огромный зверь, отталкиваясь от мощного дерева, оказался в воздухе. В момент, когда он стал снижаться, мощные крылья раскрылись во всю длину, и Горыныч, словно хищная птица, стремительно спустился в то место, где стоял человек, и тут же взметнул вверх, так и не схватив свою добычу. Над землей пронесся снова яростный рев.

Книжник громко смеялся, скрываясь где-то в зарослях, а Змей, разгоряченный неудачами, поливал окрестности огнем, пытаясь выманить мага.

— Что-то совсем ты глупым стал, Горыныч! Неужто так на тебя перепись повлияла?

— Да кто ты такой вообще? Хлипкий, светлокожий, не похож на местных мужиков здоровенных! И такие дела творишь! Выходи, воин, мы с тобой в честной схватке силой померимся!

— Ага, сейчас прям! Знаю я твою честность, Горыныч! Ты всегда правила нарушаешь! Теперь моя очередь. Сейчас я с тобой разомнусь, а потом… — Книжник замолчал, не договорив. Змей слышал, с какой стороны шел голос, и уже мчался туда, чтобы снова залить все огнем, но на подлете заметил, как из-за деревьев на него вылетел по прямой траектории огромный кузнецкий молот, от которого увернуться он не успел.

Огромная туша с громким треском и гулом свалилась на кроны невысоких елей и протаранила их еще около сотни метров, оставив за собой длинный след. Когда одна из голов все-таки смогла немного подняться и отряхнуться от земли, то увидела, что перед ней стоит Добрыня с молотом в одной руке и с человеком в плаще, переброшенным через плечо.

— Ну что ты, Горыныч, гостей так встречаешь недружелюбно? Вон, пол леса сжег из-за него! Совсем уже бескультурным стал? Я тебя научу, гад, как встречи устраивать. Тем более гость у нас серьезный – Добрыня повернул голову к переброшенному через плечо телу. – Только пьяный он сильно, от того тоже ведет себя некрасиво. Вставай уже. Идем чай пить!

За этим монологом зверь наблюдал очень удивленно и не мог ничего произнести, но потом поднялась еще одна голова, у которой был сильно рассечен левый глаз. Она заговорила басом:

— То есть, как чай пить? И что тут вообще происходит? Люди меня, Горыныча, учить культуре будут!? Да я вас всех… — удар молотом по голове, и очередное пришествие в сознание пришло рано утром, уже в логове.

— … двенадцать голов то у него откуда? – стал слышать Горыныч, медленно приходя в себя.

— Да как откуда? Сказка ваша старая очень, народом придумана была. И раньше говорилось о двенадцати головах. Потом переиначил кто-то. Видимо, мешали кому-то лишние морды, вот и обезглавили его немного. А когда я восстанавливал книгу вашу от болезни, пришлось писать по старым записям, потому что новых не помнил толком, да и пусть лучше так будет – ближе к корням.

— А нас, он, кажется, не узнал. Ты смотри, как реагирует! Чуть  то – в драку лезет! Может ты ему головы вообще все заменил, Книжник?

— Нет, не все. Старшая та же самая осталась, только ему напомнить обо всем нужно, чтоб остальные головы научил что здесь, да как. А то они старомодные жутко, только людей есть привыкли и разруху творить. Вон, смотри, какими голодными глазами уже на нас смотрит. – Горыныч и правда уже приподнял одну голову и внимательно слушал, о чем говорят незваные гости в его логове и за его столом.

— Что зыришь, Горыныч? Память отшибло, да? Ничего, мы ее тебе быстро сейчас вправим. – Добрыня показательно положил крупную руку на рукоять мощного молота.

— Да ладно вам, мужики! Может не надо? – заскулила голова. – Вон, старший в себя придет, тогда, может это, поговорим по душам?

— Да-а уж – протянул богатырь, — все таки и в старину была у него скулящая голова.

— Ладно тебе, не пужай его, пусть отдыхает. Ты его хорошо вера молотом огрел, да и высота слишком уж большая была. И меня, заодно, на место поставил. Ну и тяжелая же у тебя рука!

— А пить меньше бабкиной настойки нужно, Книжник! Я ж только к ней в гости пришел. За ручку двери хвать, а изба как сожмется вся и внутрь не пускает. А потом слышу, ударило что-то, и дверь тогда ослабла. Зашел – гарью пахнет и след у выхода горелый затягивается, а Яга идет к печи и что-то под нос себе лепечет.

— Ну, она тоже выпила не мало. Ты ж ее знаешь, как напьется, так к печи ее и тянет, да и будить ее только с пушки можно.

— С пушки? – попытался уточнить Добрыня.

— В общем – не разбудишь, — улыбнулся маг.

— Ну ладно. Мне-то будить ее не пришлось, успел я встать между ней и печью. Она мне и рассказала, что произошло вера в избе ее до моего прихода. Я ж сразу за тобой и помчал, а тут ты уже сам все знаешь. А приложить тебе пришлось только так, на всякий случай, вдруг и меня решил бы посохом своим огреть на шумную голову.

— Да уж, я тоже ведь, молодец, некрасиво себя повел. Меру знать нужно. — Книжник допил остатки грибного чая и поставил канопку1 на стол. – Ладно, Добрыня, пора мне уже, совсем я с Горынычем много времени потерял, дел совсем много. Ты его уму разуму научишь и сам, учить не нужно. А позже сам к вам заскочу, когда немного с другими персонажами разберусь.

— Разберусь с ним, куда ж деваться? А если слушаться не будет, то еще огрею молотом кузнеца нашего, Искуса.

— Вот и ладушки. Тогда я помчал. – Книжник встал из-за стола, стукнул посохом об пол и испарился.

 

Примечание:

Канопка1 — глиняный сосуд, выполняющий функции кружки.

© Copyright:  ©  Аким. Книга «Книжник». ISBN 978-5-9909471-9-1


Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх