Встреча в таверне. Хроники Дракона в Нижних Подсолнухах

Никто не спорит, что весна символична! Она олицетворяет собой начало новой жизни, когда природа, стряхнув с себя оковы зимы и оглядевшись по сторонам понимает, что надо навёрстывать упущенное.  В Подсолнухах всё шло как по написанному. Несмотря на то, что с того момента, как дракон решил поселиться у Анники, многое в деревне встало с ног на голову. Взять хотя бы принцессу! Вот чью кипучую энергию направить бы в правильное русло!  А так, снова нашёлся дурачок, что решил выступить фронтом праведного гнева на защиту девичьей чести.

— Выходи, мерзкое чудовище! – раздалось в тот миг, когда Филипп помогал раздувать меха в кузне. Голос был незнаком и звучал глухо. Переглянувшись с кузнецом и пожав плечами, дракон хотел продолжить работу, но вызов прозвучал еще громче, и к праведному гневу добавилось нетерпение.

— Может, ослышались? – с надеждой в голосе спросил кузнец, с тоской глядя на раскалённый кусок железа, которому суждено будет стать рычагом на мельнице.

— Может, — Филипп вытер пот и налёг на рукоять. Огонь, яростно взревев, забился, словно живое существо.

— Трусливая ящерица, я знаю, что ты в кузне! Выйди и прими смерть от руки рыцаря Родерика фон Пферценштоллера! – вновь донеслось от двери на этот раз так громогласно, что прикидываться глухими и далее было бы глупо.

Кузнец внезапно вскипел, в сердцах отбросив кусок железа:

— Да что же это делается! – завопил он. – У меня заказ, трясись твоя кочерыжка! А тут, понимаешь, бродят вся…, — внезапно голос его оборвался. Филипп, шедший следом, почуял неладное. И то сказать – перед ними высился закованный с ног до головы рыцарь с огромным мечом и щитом, что твой дом. Глаза в прорези шлема метали молнии. Если бы они действительно могли поджечь материальное, деревня уже полыхала бы от края и до края.

— Чем можем помочь, любезнейший герр рыцарь?! – пророкотал Филипп. – Наточить, выгнуть, подковать?

— Э-э, что подковать?

— Дак лошадку Вашу, герр рыцарь, — учтиво заметил дракон, играя роль подмастерья.

Рыцарь заметно смутился:

— Я, собственно, без лошади. Моего преданного Репейника сожрали волки несколько дней назад. Ах, что это был за конь! Бывало, выйдем ночью в поле с конем и поем.

— И конь тоже пел?! – вежливо поинтересовался кузнец.

— Это я пел, деревня! – окрысился вмиг рыцарь и вытащил меч до половины из ножен. – Однако жарко в вашей глуши.

— Дак весна настала, герр рыцарь, — елейным голоском произнёс дракон, уже понимая, что в гости к ним наведался глупец или романтик, но в любом случае натура увлекающаяся.

— Хорошо! Кстати, я ищу дракона, и добрые люди подсказали мне, где его найти.

Филипп стал в уме перебирать добрых людей в деревне, что с такой скоростью сдали его первому проезжавшему рыцарю. Кто ж это так мог удружить?! Местные не могли, а неместных в деревне, почитай, и не было. За исключением….

— Уж не семинарист ли у кирхи указал Вам путь? – удивлённо взлетевшие брови выдали догадку Филиппа.

— Он самый. Юноша был столь любезен, что даже описал твой портрет, дракон! – проревев последние слова, рыцарь фон Пферценштоллер обнажил свой меч. Но больше ничего геройского он сделать не успел, как раздалось гулкое «бум-м»! Это пудовый кулак кузнеца опустился на шлем рыцаря. Меч разом выпал из ослабевшей руки, жалобно звякнув о камни.

— Что тут у вас происходит?  — Анника с корзинкой, в которой принесла обед, стояла посреди улицы.

— А-м. Э-э, — Филипп стушевался и переводил виноватый взгляд с любимой на кузнеца, но тот, предчувствуя грозу, с неподдельным интересом рассматривал облака. – Да вот, заезжий удалец всё на бой звал, но я не поддавался. И вообще, я его даже пальцем не тронул! Это всё семинарист растрезвонил, что дракон в деревне. Вот железноголовые и потянулись!

Анника хрустнула пальцами, и тут даже дракон попятился. Опустив корзинку, она тяжело развернулась и, обернувшись, бросила:

— Филипп, ты, главное, не задерживайся. А я к пастору схожу. Исповедаюсь. Как на духу всё выложу.

Дракон с кузнецом переглянулись и, пожав плечами, скрылись в кузнице. Мысленно настраиваясь на скорое светопреставление. И оно-таки состоялось! Истошно ударил колокол, следом за ним послышались крики, брань и мольбы. Народ, соскучившись за дармовым зрелищем, стекался к кирхе, побросав повседневные дела. Дела обстояли примерно таким образом, как и предполагал Филипп. Семинарист как макака вскарабкался по канату колокола и, сжавшись у самого била, с зажмуренными глазами отчаянно противился уговорам спуститься. Молил пастор, ругалась Анника, народ просто изнемогал от нетерпения, чем дело закончится, но Филипп видел, что силы у семинариста быстро заканчиваются, и вскоре может произойти непоправимое.

Улучив момент, он шепнул Аннике об очевидном исходе, и та сменила гнев на милость. Однако тут нарисовалась новая проблема ‒ парень наотрез отказался спускаться. Уж его и просили, и увещевали, и грозили ‒ всё в пустую. «Не слезу!» ‒ говорит и всё, хоть режьте. Филипп задумался. Можно было посильней потрусить канат, и тогда мелкий паршивец свалится сам, но пастор говорит, что так нельзя, не по-христиански. Тогда дракон, пошептавшись о чём-то с мальчишками, вновь запрокинул голову, пытаясь высчитать время, что осталось у семинариста. Ребятня обернулась споро. Дракон степенно, как взрослых, поблагодарил и начал разводить костёр, прямо у кирхи. Народ с недоумением взирал на это действо, позабыв вмиг о висящем на канате юноше.

— А чегой-то вы это делаете?! – первыми не выдержала пацанва.

— А сейчас разведу огонь и канат подожгу! – нарочито громко ответил Филипп. – Глядишь, как пламя пятки лизать начнёт ‒ вмиг спустится!

Спустя пару секунд семинарист оказался на земле:

— Я всё равно епископу Магдебургскому расскажу! – с ходу заявил он. – Так и знайте!

Показав дракону язык, он гордой походкой отправился в кирху, но у порога запнулся и едва не упал, не придержи его Анника под локоток. Кивнув, юнец вновь гордо задрал голову и скрылся в дверях.

— Ну и что прикажешь с ним делать?! – вздохнул пастор.

— Убить! Напугать! Съесть! – разом выдал свои версии Филипп и, страшно довольный собой, обернулся к Аннике.

— Это-то да, — вздохнув сказала она. – Но опять не по-божески это ‒ детьми неразумными питаться, Филипп. – Тут нужно тоньше дело повести.

— Ага! – осклабился дракон и затянул песню:

«…»[1]

— Тьфу ты! – рассмеялась Анника, шутливо ткнув Филиппа в бок кулаком. – Где ты только этих песен наслушался?!

— Там да сям, — беззаботно проговорил дракон и вдруг предложил: — А может, нам тоже в город махнуть? На рынок бы зашли, потолкались посреди люда торгового, ткани бы присмотрели для кроватки. А?! Заодно бы и рыцаря подальше от деревни сплавили.

На том и порешили. Сборы не заняли много времени, которое всё без остатка ушло на упаковку герра Пферценштоллера. Когда связанный борец с нечистью был уложен на спину дракона и привязан ремнями, перед ним села Анника, для которой кузнец с Филиппом на досуге смастерили седло. Как раз для таких случаев.

— Я чувствую себя принцем на балу! – рявкнул дракон, взмывая вверх. Через минуту он затянул новую песню:

— «…»[2].

— Нет, эта песня слишком печальная, — прокричала Анника, закрываясь платком от струй холодного воздуха. – Давай лучше что-нибудь про любовь.

— Про любовь?! Это что-то вроде:

— Все для тебя ‒

Рассветы и туманы,..

— Вот это уже получше! – зажмурилась Анника. – Продолжай!

— А я, собственно, больше и не знаю, ‒ буркнул Филипп, прочувствовав всю глубину момента. – Словно мне делать больше нечего, ‒ значительно тише пробурчал он себе под нос.

Где-то в середине пути пришёл в себя отважный борец с нечистью и огласил окрестности рёвом страха. Как-никак, высота была немаленькой! Пришлось Филиппу идти на снижение. Рёв прекратился, начался перестук зубов под стать испанским кастаньетам. Дрожало всё! Зубы, руки, доспехи, дракон и Анника. На подлёте к городу нервы у дракона не выдержали. Он плюхнулся на ближайшую полянку, обратился в человека, развязал рыцаря и, дав ему изрядного пинка, под ручку с Анникой отправился к городским воротам.

Побродив немного по улочкам города, они зашли в самую лучшую таверну перекусить. Заказав жареной курочки с яблоками и штруделей на сладкое, Филипп с Анникой наслаждались едой и беседой. Когда подали сладкое, дверь в таверну скрипнула, впуская новых посетителей. Случайно взглянув в сторону входа, дракон едва не подавился кусочком яблока, а поспешно выпитый квас радостно пошёл носом. Склонившись под столом, он просипел одно только слово:

— Принцесса!

Обернувшись, Анника тоже заметила знакомое лицо, но, в отличие от Филиппа, она воинственно прожевала штрудель и была готова к свершениям. А вот Филипп, быстро глазами сосчитав сопровождающих, приуныл. Таверна разом наполнилась людьми, да так, что яблоку было негде упасть. Вперёд протиснулся невысокий мужичок в ладно сшитом камзоле:

— Её Королевское Высочество, наследная принцесса Эрмелинда!

В зале началась настоящая сутолока. Народ срывался с мест, сгибаясь в поклоне. Все без исключения. Кроме…

— Это кто здесь такой глухой?! Или слепой?! А ну-ка ребята, вышвырните этих крестьян отсюда! – рявкнул «камзол» и пятеро стражников, отставив алебарды, двинулись к столику.

Филипп, откусив изрядный кусок штруделя, повернулся к стражникам и тут встретился глазами с принцессой. Немая сцена, что была нарушена радостным охотничьим воплем:

— Вот он, гад ползучий!!! Держи его, ребята! Это – дракон!

Поняв, что отступить без боя не получится, Филипп задвинул Аннику, что отважно рвалась в бой, себе за спину и, наказав не высовываться, бросился в бой. Некоторое время из кучи тел вылетал то один, то другой стражник, с весёлым дребезжанием сталкиваясь с мебелью и снова кидаясь в бой. Мнения болельщиков разделились. Желающих поддержать меньшую партию было большинство, но стоило принцессе обратить на них свой пылающий взгляд, как они тут же начинали выкрикивать противоположные лозунги.

На фоне этого принцесса Эрмелинда радостно потирала руки, предвкушая скорую расправу. И тут ей в лицо залетел штрудель, изрядно размазав по её щекам начинку. Анника готовила уже следующую порцию, которая через секунду метко попала в глашатая. Зрители изнемогали, но продолжали невпопад выкрикивать приличествующие моменту кричалки. Принцесса схватила с ближайшего стола кусок колбасы и с визгом запустила её в полёт. Фрейлины кидали то, что подхватывали с соседних столов. На выручку Аннике пришли две купчихи, что вначале степенно пили квас, но затем, видя такую несправедливость, встали на защиту беременной. Первым же залпом они отправили под стол трёх фрейлин и одного стражника. А затем ещё одну из фрейлин угостили копчёной свиной головой, и она слегла. Тут уже не выдержала мужская часть гостей, и в ход пошла тяжёлая артиллерия в виде кувшинов и бутылей кваса.

Свалка была полной! Трактирщик стонал и хватался за сердце, но видя, что нет среди посетителей знатоков, способных оценить красоту его игры, стонать прекратил. Теперь он вёл учёт, скрупулёзно записывая чашки, тарелки, салатники и прочую утварь, радостно потирая руки. Сегодня многие из горожан попадут на деньги.

В конце концов Филиппа оттеснили к его столику, где был последний рубеж обороны. Но без подвоза снарядов, то бишь пирогов и другой снеди, битва долго не продлилась. Однако она пошла за другими столами, откуда летел основной поток теперь уже безвозвратно переведённых продуктов. Принцессу, вошедшую в раж, остановить было невозможно! Она, весело повизгивая, кидала всё что ни попадя в дракона, получая от этого неслыханное удовольствие.

Филипп к этому времени пропустил несколько ощутимых плюх и всякой снедью перепало ему опять-таки не мало, но дракон держался! Трактир к этому времени напоминал поле битвы, но сдаваться никто не собирался. Все хотели досмотреть финал. Но в тот самый миг, когда он хотел попросить пощады, раздалось испуганно-удивлённое: «Ой! Кажется, началось!»

Что началось в зале! Все сразу распереживались, забегали бестолково. Купчиха, что казалась поверженной, внезапно оказалась на ногах и силой стала выталкивать всех на улицу. Исключение делалось для женского пола, не обойдя и принцессу. Таким образом, Филипп оказался на улице в окружении бравых стражей и нескольких сочувствующих. Драться как-то никого не тянуло, и все сели на ступенях трактира, поддерживая морально будущего отца. Филипп места себе не находил, но бегать тоже не выходило. От волнения у него подкашивались ноги, и он просто сидел, вздрагивая от каждого громкого звука. В конце концов трактирщик, которого приняли за своего, был вызван внутрь, проинструктирован и выпущен под честное слово. Чего от него хотели, он так и не понял. Но быстренько нарыл бадью горячей воды и чистых белых простыней. А еще спустя пару часов из-за дверей трактира донеслось долгожданное:

—  Уа-а-а!!!!!!!!!!!!!!!

Филипп хотел уже ринуться внутрь, но был остановлен.

— Рано еще. Всё зыбко и не точно.

Спустя с десяток минут, неожиданно для него раздалось еще одно, тоненькое:

— У-а-а-а!

— Двое! – задумался он, но вида не подал. И вот когда он уже собрался проникнуть в помещение, раздалось третье: «Уа – а – а!!!!!!!!!!!!!!!!».

— ТРОЕ! – промямлил дракон и потерял сознание.

[1] Слова песни Manowar — «Hail And Kill»

[2] Слова песни Iced Earth — Red Baron / Blue Max

© Денис Пылев, 2016 год

Другие авторы  /   Сборник рассказов

Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх