Дракон и Принцесса: перезагрузка

— У-а-а! – завопил дракон в голос, когда безымянный доброхот плеснул ему в лицо ушат воды. – Всех порешу, ироды! Это кто вас учил так людей в чувство приводить?! А?!

Но народ молчал и только странно посматривал Филиппу за спину. Почуяв неладное, дракон обернулся и обомлел – на верхней ступеньке трактира стояла принцесса. Во всём своём великолепии и со счастливой улыбкой она торжественно держала на руках маленький свёрток, который ворочался и тоненько пищал. В голове дракона лихорадочно проскочила мелодия:

«…»[1]

 

Подходить к принцессе он опасался, но любопытство пересилило. Поднимался по ступеням он, правда, с ощущением, что суёт шею прямо в ловушку. Придерживая свёрточек одной рукой, принцесса повернула его к дракону и откинула край одеяльца. На Филиппа смотрела пара зеленых глаз с характерным вертикальным зрачком. Курносый нос и вихор, топорщившийся, что твой гребень:

— Что это за мелкий гном?! – срывающимся голосом спросил дракон.

— Гном! – фыркнула принцесса Эрмелинда, неловко перехватывая ребёнка, — Это ребенок твой. Старшенький! Тот, которого Ульрихом назвать велели. Я, правда, так и не поняла, кто.

— А Анника где?!

— Колбасница твоя? Лежит, отдыхает. Да ты не бойся, дракон, одна из купчих повитухой оказалась, как я денег пообещала.

Тем временем свёрточку, видимо, надоело слушать других, и он активно включился в беседу, издав сначала пробный писк, а затем включил громкую сирену. Причём из еще почти невидимых ноздрюлек повалил дым.

— Ах, ты ж…, — вскрикнула Эрмелинда. Она быстро сунула свёрток в руки дракону и бросилась внутрь таверны. На негнущихся ногах Филипп последовал за принцессой, чудом миновав порог. В таверне суетились женщины, видимо, золото принцессы произвело нужное магическое воздействие.

Анника обнаружилась на лавке, прижимая к груди двух сопящих младенцев. Она требовательно протянула руки к Филиппу и он, ни секунды не сомневаясь, вложил в них орущего малыша. Одна из купчих споро подхватила у неё другого младенца, и счастливая мать дала горлопану грудь. Разом замолчав, но урча, что твой Кот, крикун жадно присосался, одним глазом поглядывая на возможного родителя. Взгляд был откровенно оценивающим. Филипп склонился к Аннике, поцеловав супругу в лоб.

— Как ты, любовь моя? – прошептал он.

— Словно поле вспахала, — с трудом произнесла она. – Причём вместо лошади и плуга вместе взятых.

— А откуда еще двое взялось? – прошептал Филипп, до последнего надеясь, что это обман зрения.

— Всё оттуда же! – буркнула Анника. – Господь миловал, хоть не яйцами разрешилась. А нормальными детьми.

— Ну это преждевременное замечание! – вставила свой пятак принцесса. – На глаза-то их посмотрите, ангельские.

Анника посмотрела. Затем еще раз. Вздохнула. Неожиданно устало сказала:

— У тебя два сыночка и дочка, Филипп. Не сбежишь?!

Вопрос застал дракона врасплох. Он растерянно задумался, но Анника поняла эту заминку по-своему и ударилась в истерику. Филипп растерялся еще больше, но неожиданно ему на помощь пришла принцесса, с размаху влепив Аннике звонкую пощечину. Когда плач прекратился, она глубокомысленно заметила:

— С нами, говорят, такое случается. После родов. Скоро пройдёт. И ты эта, давай, имена детенышам придумывай. Негоже людям без имени жить.

Филипп задумался. Затем еще раз задумался. И… придумал!

— Ульрих. Никлаус. Фелики.

Анника шмыгнула носом и согласно кивнула головой:

— Домой надо. Не сидеть же в таверне.

— Это-то да. Да как же вы только полетите? А ну как продует вас на высоте-то?! – обеспокоенно зашептал дракон. Все в комнате приуныли. Все, кроме принцессы. Эрмелинда над чем-то усиленно раздумывала последние пару минут, затем припечатала ладонью столешницу так, что подпрыгнула посуда:

— До моего дворца лететь на такой зверюге совсем ничего. А северная башня пустует, поживёте у меня некоторое время.

— А – а… — затупил дракон и неожиданно признался: — Мы тут… эта… Родерика фон Пферценштоллера привезли.

— Угу, — задумчиво протянула Эрмелинда. – Ага. И как он? Среднепрожаренный или с кровью?

— Да тьфу на Вас, принцесса, — обиделся дракон. – Что ж мы, приличий не ведаем? Отпущен был у леса в целости, прошу заметить, и средней помятости. Сейчас где-нибудь в таверне пиво трескает. С раками.

— Я ему тогда таких раков устрою! – сразу же окрысилась принцесса. – Ведь обещал же туда и обратно. Съезжу, говорит, в Подсолнухи и дракона тамошнего на веревке притяну. Болтун!

— Нет, что Вы, что Вы! – всполошился Филипп. – Он очень старался! Вы не поверите, милая принцесса, что это был за бой. Мы сходились с ним несколько раз. Меч против когтей и чешуи. И только в последней схватке у его лошади лопнула подпруга. Только из-за предательства несносной животины Ваш доблестный рыцарь проиграл эту схватку. И то по очкам, — решил добавить Филипп для пущей важности. – Очень опасный противник, — закончил дракон.

— Ах, неужели?! – румянец залил щеки принцессы. – А я грешным делом думала, что и он такой же, как все эти балаболы. Пришёл. Увидел. Насвистел.

Принцесса задумалась, взор её затуманился и она, глупо улыбаясь, погрузилась в болото мечтаний. Филиппу пришлось сбегать до леса, в котором он оставил свою «подпругу» и нести её обратно. Обернувшись перед дверями таверны, он с трудом навьючил на себя упряжь, прибегнув к помощи принцессиной прислуги, которая шарахалась от него, как от прокажённого. В конце концов седло оказалось на месте, и в него с трудом умостилась Анника с двумя сыновьями. Рядом примостилась Эрмелинда, держа на руках малышку Фелики.

— С Богом! – гаркнула она, когда дракон начал взлёт и счастливо захохотала. Лететь до Скорбург-Пассуанского королевства было недалеко, и Филипп старательно работал крыльями, стараясь побыстрей преодолеть этот участок пути.

Последний взгляд, брошенный драконом на прислугу принцессы, не обнаружил беспокойства за жизнь госпожи, что говорило о многом. Видимо, всё-таки характер у девицы был не сахар. Филипп в полёте попытался перекреститься, как делал это пастор, но вышло не очень, а женщины сверху ответили дружным визгом, когда угол полёта резко изменился. Решив не испытывать судьбу, дракон решил снижать высоту в видимости замка принцессы, надеясь остальной путь проделать ногами. Но тут случилась заминка. Анника наотрез отказалась идти пешком, ссылаясь на только что перенесённые роды.

— Где ж это видано?! – бушевала она, — Чтоб после родов на марафоне тут выкладываться. Сам роди, а потом предлагай такое! Не пойду никуда!

Филипп сразу понял, что дело может принять крутой оборот и сел обдумывать варианты. Тем временем малыши стали один за другим подавать голос.  Самый громкий и выдающийся оказался у Фелики. Встречаясь на кормёжке с братьями, девочка сразу «поняла», что брать надо горлом. И немедленно приступила к задуманному. Когда у свежеиспечённого отца стали лопаться барабанные перепонки, он живо смекнул, что рядом пролегает королевский тракт, и они смогут с комфортом доехать. Подумано — сделано! Пока Анника, метавшая глазами молнии, кормила младенцев с Эрмелиндой на подхвате, дракон кинулся в кусты и был таков.

До тракта оказалось всего пара десятков шагов от силы. И людей было много, а телеги, подводы и двуколки сноровисто сновали взад-вперед. Филипп заприметил телегу с сеном и тут же принял охотничью стойку.

— Доброго дня! – вежливо произнёс дракон, едва телега с сеном поравнялась с ним. Старик, больше похожий на гриб из-за холщовой одежды и широкополой коричневой шляпы, приоткрыл глаз и что-то невнятно буркнул в ответ. – Не подбросите ли меня до …, — и тут до него стало доходить, что он знать не знает, как называется замок Эрмелинды.

Старик приоткрыл второй глаз, пожевал соломинку и, сплюнув, произнёс:

— До Мерзебурга что-ли?!

— Ну-у, — заюлил было дракон, но сразу же нашёлся, — это там, где принцесса Эрмелинда живёт!

— Во-во, туда тебе, родимый, и требуется. Залезай уже, что ли.

— Дык, эта… Я не один. Со мной жинка моя, да родственница.

— И вы эдакой оравой по лесам снуёте! – заржал старый лешак, аж борода затряслась. – Ну, зови своих.

Увидев толпу народа, старик едва не поперхнулся, затем махнул рукой и притормозил. Усадив Аннику с детьми в самое уютное местечко и подсадив следом принцессу, Филипп сел к вознице, чтобы скоротать время за беседой. Но разговор ушёл в совсем иное русло:

— Видал я как-то Эрмелинду эту, — разглагольствовал тем временем дед. – Собаки от неё со скулежом не разбегаются и ладно. Хуже, если б дура была, а так люди говорят, вроде девка смышлёная. Одно плохо – характер у неё весь в бабку, та тоже, бывало, такое учудит, что нам мало не казалось.

Дракон прыснул в кулак и осторожно спросил:

— Ты, дед, дальше продолжай. Что еще об Эрмелинде этой думаешь?!

— Пущай лошадь думает, у неё во-он голова какая! А Эрмелинда эта, как на мой вкус, костлява больно. Да и зад тощеват, — подытожил дед.

Дракон уже давился вовсю, но даже так услышал разгребаемое чьими-то руками сено. А тем временем тенью над ними нависла принцесса.

— Тоща?! Костлява?! Да я тебя, старый ты пенёк, головы лишу!

Филипп не выдержал и расхохотался во всё горло. Дед, казалось, выловил первый в своей жизни инфаркт, но держался стойко – гнул спину, бормотал какую-то околесицу. Неожиданно Эрмелинда, глядя на хохочущего дракона, не выдержала и тоже прыснула. Сначала стесняясь, а затем во всё горло. Сзади раздались сдавленные ругательства и над соломой появилась голова Анники:

— А ну тише! Дети только уснули. Высосали меня досуха драконята твои, Филипп! Уф. И ничего Вы не костлявы, Ваше высочество, — без перехода продолжила Анника. — Всё, что девушке нужно, у Вас имеется. Между прочим, в нужных пропорциях. Это завистники слухи распускают.

После такой лестной оценки принцесса разом расцвела, приосанилась и коршуном взглянула на деда:

— Ну, старый! В следующий раз скажи болтунам своим, что у принцессы Эрмелинды всё на своих местах. А не поверят, приглашай их в Мерзебург. Я им там продемонстрирую, что, как и почём!

Дед понял, что опасность миновала и тайком выдохнул. Запасливая Анника достала из котомки невесть как оказавшиеся там круглый хлеб, пучок лука, полголовки сыра и сосиски. Все дружно заурчали животами. Даже дед. Но, как подозревал дракон, чисто из-за компанейского характера. Впрочем, дармоедом дед быть не собирался и достал из-под лавки бутыль кваса и солёные рогалики. Обед удался на славу. Вскоре Филипп стал клевать носом и был безжалостно отправлен назад, на солому. Анника же с Эрмелиндой стали шушукаться о чём-то женском, а потому донельзя скучном, чем вогнали в сон и деда, который тоже был выслан к Филиппу.

Дракон некоторое время сидел, рассматривая сладенько посапывающие комочки, а затем совсем по-драконьи улёгся, свернувшись калачиком и уснул. Снилось ему, что летит он высоко в небесах, гордо расправив крылья. Следом же за ним несутся трое маленьких дракончиков и тоненькими голосами верещат: «Папка! Папка!». Что снилось деду, никто не знал, да особо и не задумывался.

Мерзебург встретил их паникой. На городских стенах бегали солдаты и рыцари, громко гремя доспехами. Между ними метался забавный человек в островерхой шапке придворного волшебника. Он странным образом заламывал руки, что все невольно забеспокоились за их целостность. Рядом с ним вышагивал старый рыцарь с длинными обвислыми усами. Фон Клаус собственной персоной. Только его присутствие не давало магу удариться в полноценную истерику.

— Ваше высочество! Ваше высочество! – запричитал он. – Горе-то какое!

— Какое? – всё еще растерянно спросила принцесса, пытаясь про себя считать до десяти, дышать по тибетской методике и не давать волю чувствам.

— Дракон! Дракон украл жениха вашего, Родерика фон Пферценштоллера. Прям вот с того места, где Вы сейчас стоите. Схватил его когтями своими цепкими, зыркнул глазами своими адскими и… был таков.

Эрмелинда разыграла немую сцену с Филиппом, испепелив того взглядом, но дракон мужественно встретил пылающий взгляд принцессы и развёл руками будто призывая Всевышнего в свидетели. «Не брал! Не мог! Не посягал!» — говорили его честные глаза. А принцесса внезапно сникла и разрыдалась на плече у Анники. Та тоже сделала страшные глаза и показала Филиппу кулак.

— Лети и принеси сюда этого идиота живым, — говорил её взгляд.

Дракон вздохнул, кивнул головой в знак согласия и побрёл было в сторону незапертых ворот, но вернулся, что-то вспомнив. Откинув солому, он нащупал маленькие сопящие комочки и нежно поцеловал каждый из них в лоб. Затем вышел за стены крепости и, обернувшись, взлетел. На фоне закатного солнца он успел увидеть огромные глаза всех присутствующих и медленно заваливающегося в обморок придворного мага. Похихикав, он устремился в сторону виднеющихся гор, излюбленного места жительства всех летающих существ.

[1] Слова песни Links 234 Rammstain

© Денис Пылев, 2016 год

Другие авторы  /   Сборник рассказов

Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх