Дракон и Принцесса: перезагрузка

— У-а-а! – завопил дракон в голос, когда безымянный доброхот плеснул ему в лицо ушат воды. – Всех порешу, ироды! Это кто вас учил так людей в чувство приводить?! А?!

Но народ молчал и только странно посматривал Филиппу за спину. Почуяв неладное, дракон обернулся и обомлел – на верхней ступеньке трактира стояла принцесса. Во всём своём великолепии и со счастливой улыбкой она торжественно держала на руках маленький свёрток, который ворочался и тоненько пищал. В голове дракона лихорадочно проскочила мелодия:

Sie wollen mein Herz am rechten Fleck

Doch seh ich dann nach unten weg

Da schlägt es links

Links zwo drei vier

 

 

Kann man Herzen fragen

Ein Kind darunter tragen

Kann man es verschenken

Mit dem Herzen denken[1]

 

Подходить к принцессе он опасался, но любопытство пересилило. Поднимался по ступеням он, правда, с ощущением, что суёт шею прямо в ловушку. Придерживая свёрточек одной рукой, принцесса повернула его к дракону и откинула край одеяльца. На Филиппа смотрела пара зеленых глаз с характерным вертикальным зрачком. Курносый нос и вихор, топорщившийся, что твой гребень:

— Что это за мелкий гном?! – срывающимся голосом спросил дракон.

— Гном! – фыркнула принцесса Эрмелинда, неловко перехватывая ребёнка, — Это ребенок твой. Старшенький! Тот, которого Ульрихом назвать велели. Я, правда, так и не поняла, кто.

— А Анника где?!

— Колбасница твоя? Лежит, отдыхает. Да ты не бойся, дракон, одна из купчих повитухой оказалась, как я денег пообещала.

Тем временем свёрточку, видимо, надоело слушать других, и он активно включился в беседу, издав сначала пробный писк, а затем включил громкую сирену. Причём из еще почти невидимых ноздрюлек повалил дым.

— Ах, ты ж…, — вскрикнула Эрмелинда. Она быстро сунула свёрток в руки дракону и бросилась внутрь таверны. На негнущихся ногах Филипп последовал за принцессой, чудом миновав порог. В таверне суетились женщины, видимо, золото принцессы произвело нужное магическое воздействие.

Анника обнаружилась на лавке, прижимая к груди двух сопящих младенцев. Она требовательно протянула руки к Филиппу и он, ни секунды не сомневаясь, вложил в них орущего малыша. Одна из купчих споро подхватила у неё другого младенца, и счастливая мать дала горлопану грудь. Разом замолчав, но урча, что твой Кот, крикун жадно присосался, одним глазом поглядывая на возможного родителя. Взгляд был откровенно оценивающим. Филипп склонился к Аннике, поцеловав супругу в лоб.

— Как ты, любовь моя? – прошептал он.

— Словно поле вспахала, — с трудом произнесла она. – Причём вместо лошади и плуга вместе взятых.

— А откуда еще двое взялось? – прошептал Филипп, до последнего надеясь, что это обман зрения.

— Всё оттуда же! – буркнула Анника. – Господь миловал, хоть не яйцами разрешилась. А нормальными детьми.

— Ну это преждевременное замечание! – вставила свой пятак принцесса. – На глаза-то их посмотрите, ангельские.

Анника посмотрела. Затем еще раз. Вздохнула. Неожиданно устало сказала:

— У тебя два сыночка и дочка, Филипп. Не сбежишь?!

Вопрос застал дракона врасплох. Он растерянно задумался, но Анника поняла эту заминку по-своему и ударилась в истерику. Филипп растерялся еще больше, но неожиданно ему на помощь пришла принцесса, с размаху влепив Аннике звонкую пощечину. Когда плач прекратился, она глубокомысленно заметила:

— С нами, говорят, такое случается. После родов. Скоро пройдёт. И ты эта, давай, имена детенышам придумывай. Негоже людям без имени жить.

Филипп задумался. Затем еще раз задумался. И… придумал!

— Ульрих. Никлаус. Фелики.

Анника шмыгнула носом и согласно кивнула головой:

— Домой надо. Не сидеть же в таверне.

— Это-то да. Да как же вы только полетите? А ну как продует вас на высоте-то?! – обеспокоенно зашептал дракон. Все в комнате приуныли. Все, кроме принцессы. Эрмелинда над чем-то усиленно раздумывала последние пару минут, затем припечатала ладонью столешницу так, что подпрыгнула посуда:

— До моего дворца лететь на такой зверюге совсем ничего. А северная башня пустует, поживёте у меня некоторое время.

— А – а… — затупил дракон и неожиданно признался: — Мы тут… эта… Родерика фон Пферценштоллера привезли.

— Угу, — задумчиво протянула Эрмелинда. – Ага. И как он? Среднепрожаренный или с кровью?

— Да тьфу на Вас, принцесса, — обиделся дракон. – Что ж мы, приличий не ведаем? Отпущен был у леса в целости, прошу заметить, и средней помятости. Сейчас где-нибудь в таверне пиво трескает. С раками.

— Я ему тогда таких раков устрою! – сразу же окрысилась принцесса. – Ведь обещал же туда и обратно. Съезжу, говорит, в Подсолнухи и дракона тамошнего на веревке притяну. Болтун!

— Нет, что Вы, что Вы! – всполошился Филипп. – Он очень старался! Вы не поверите, милая принцесса, что это был за бой. Мы сходились с ним несколько раз. Меч против когтей и чешуи. И только в последней схватке у его лошади лопнула подпруга. Только из-за предательства несносной животины Ваш доблестный рыцарь проиграл эту схватку. И то по очкам, — решил добавить Филипп для пущей важности. – Очень опасный противник, — закончил дракон.

— Ах, неужели?! – румянец залил щеки принцессы. – А я грешным делом думала, что и он такой же, как все эти балаболы. Пришёл. Увидел. Насвистел.

Принцесса задумалась, взор её затуманился и она, глупо улыбаясь, погрузилась в болото мечтаний. Филиппу пришлось сбегать до леса, в котором он оставил свою «подпругу» и нести её обратно. Обернувшись перед дверями таверны, он с трудом навьючил на себя упряжь, прибегнув к помощи принцессиной прислуги, которая шарахалась от него, как от прокажённого. В конце концов седло оказалось на месте, и в него с трудом умостилась Анника с двумя сыновьями. Рядом примостилась Эрмелинда, держа на руках малышку Фелики.

— С Богом! – гаркнула она, когда дракон начал взлёт и счастливо захохотала. Лететь до Скорбург-Пассуанского королевства было недалеко, и Филипп старательно работал крыльями, стараясь побыстрей преодолеть этот участок пути.

Последний взгляд, брошенный драконом на прислугу принцессы, не обнаружил беспокойства за жизнь госпожи, что говорило о многом. Видимо, всё-таки характер у девицы был не сахар. Филипп в полёте попытался перекреститься, как делал это пастор, но вышло не очень, а женщины сверху ответили дружным визгом, когда угол полёта резко изменился. Решив не испытывать судьбу, дракон решил снижать высоту в видимости замка принцессы, надеясь остальной путь проделать ногами. Но тут случилась заминка. Анника наотрез отказалась идти пешком, ссылаясь на только что перенесённые роды.

— Где ж это видано?! – бушевала она, — Чтоб после родов на марафоне тут выкладываться. Сам роди, а потом предлагай такое! Не пойду никуда!

Филипп сразу понял, что дело может принять крутой оборот и сел обдумывать варианты. Тем временем малыши стали один за другим подавать голос.  Самый громкий и выдающийся оказался у Фелики. Встречаясь на кормёжке с братьями, девочка сразу «поняла», что брать надо горлом. И немедленно приступила к задуманному. Когда у свежеиспечённого отца стали лопаться барабанные перепонки, он живо смекнул, что рядом пролегает королевский тракт, и они смогут с комфортом доехать. Подумано — сделано! Пока Анника, метавшая глазами молнии, кормила младенцев с Эрмелиндой на подхвате, дракон кинулся в кусты и был таков.

До тракта оказалось всего пара десятков шагов от силы. И людей было много, а телеги, подводы и двуколки сноровисто сновали взад-вперед. Филипп заприметил телегу с сеном и тут же принял охотничью стойку.

— Доброго дня! – вежливо произнёс дракон, едва телега с сеном поравнялась с ним. Старик, больше похожий на гриб из-за холщовой одежды и широкополой коричневой шляпы, приоткрыл глаз и что-то невнятно буркнул в ответ. – Не подбросите ли меня до …, — и тут до него стало доходить, что он знать не знает, как называется замок Эрмелинды.

Старик приоткрыл второй глаз, пожевал соломинку и, сплюнув, произнёс:

— До Мерзебурга что-ли?!

— Ну-у, — заюлил было дракон, но сразу же нашёлся, — это там, где принцесса Эрмелинда живёт!

— Во-во, туда тебе, родимый, и требуется. Залезай уже, что ли.

— Дык, эта… Я не один. Со мной жинка моя, да родственница.

— И вы эдакой оравой по лесам снуёте! – заржал старый лешак, аж борода затряслась. – Ну, зови своих.

Увидев толпу народа, старик едва не поперхнулся, затем махнул рукой и притормозил. Усадив Аннику с детьми в самое уютное местечко и подсадив следом принцессу, Филипп сел к вознице, чтобы скоротать время за беседой. Но разговор ушёл в совсем иное русло:

— Видал я как-то Эрмелинду эту, — разглагольствовал тем временем дед. – Собаки от неё со скулежом не разбегаются и ладно. Хуже, если б дура была, а так люди говорят, вроде девка смышлёная. Одно плохо – характер у неё весь в бабку, та тоже, бывало, такое учудит, что нам мало не казалось.

Дракон прыснул в кулак и осторожно спросил:

— Ты, дед, дальше продолжай. Что еще об Эрмелинде этой думаешь?!

— Пущай лошадь думает, у неё во-он голова какая! А Эрмелинда эта, как на мой вкус, костлява больно. Да и зад тощеват, — подытожил дед.

Дракон уже давился вовсю, но даже так услышал разгребаемое чьими-то руками сено. А тем временем тенью над ними нависла принцесса.

— Тоща?! Костлява?! Да я тебя, старый ты пенёк, головы лишу!

Филипп не выдержал и расхохотался во всё горло. Дед, казалось, выловил первый в своей жизни инфаркт, но держался стойко – гнул спину, бормотал какую-то околесицу. Неожиданно Эрмелинда, глядя на хохочущего дракона, не выдержала и тоже прыснула. Сначала стесняясь, а затем во всё горло. Сзади раздались сдавленные ругательства и над соломой появилась голова Анники:

— А ну тише! Дети только уснули. Высосали меня досуха драконята твои, Филипп! Уф. И ничего Вы не костлявы, Ваше высочество, — без перехода продолжила Анника. — Всё, что девушке нужно, у Вас имеется. Между прочим, в нужных пропорциях. Это завистники слухи распускают.

После такой лестной оценки принцесса разом расцвела, приосанилась и коршуном взглянула на деда:

— Ну, старый! В следующий раз скажи болтунам своим, что у принцессы Эрмелинды всё на своих местах. А не поверят, приглашай их в Мерзебург. Я им там продемонстрирую, что, как и почём!

Дед понял, что опасность миновала и тайком выдохнул. Запасливая Анника достала из котомки невесть как оказавшиеся там круглый хлеб, пучок лука, полголовки сыра и сосиски. Все дружно заурчали животами. Даже дед. Но, как подозревал дракон, чисто из-за компанейского характера. Впрочем, дармоедом дед быть не собирался и достал из-под лавки бутыль кваса и солёные рогалики. Обед удался на славу. Вскоре Филипп стал клевать носом и был безжалостно отправлен назад, на солому. Анника же с Эрмелиндой стали шушукаться о чём-то женском, а потому донельзя скучном, чем вогнали в сон и деда, который тоже был выслан к Филиппу.

Дракон некоторое время сидел, рассматривая сладенько посапывающие комочки, а затем совсем по-драконьи улёгся, свернувшись калачиком и уснул. Снилось ему, что летит он высоко в небесах, гордо расправив крылья. Следом же за ним несутся трое маленьких дракончиков и тоненькими голосами верещат: «Папка! Папка!». Что снилось деду, никто не знал, да особо и не задумывался.

Мерзебург встретил их паникой. На городских стенах бегали солдаты и рыцари, громко гремя доспехами. Между ними метался забавный человек в островерхой шапке придворного волшебника. Он странным образом заламывал руки, что все невольно забеспокоились за их целостность. Рядом с ним вышагивал старый рыцарь с длинными обвислыми усами. Фон Клаус собственной персоной. Только его присутствие не давало магу удариться в полноценную истерику.

— Ваше высочество! Ваше высочество! – запричитал он. – Горе-то какое!

— Какое? – всё еще растерянно спросила принцесса, пытаясь про себя считать до десяти, дышать по тибетской методике и не давать волю чувствам.

— Дракон! Дракон украл жениха вашего, Родерика фон Пферценштоллера. Прям вот с того места, где Вы сейчас стоите. Схватил его когтями своими цепкими, зыркнул глазами своими адскими и… был таков.

Эрмелинда разыграла немую сцену с Филиппом, испепелив того взглядом, но дракон мужественно встретил пылающий взгляд принцессы и развёл руками будто призывая Всевышнего в свидетели. «Не брал! Не мог! Не посягал!» — говорили его честные глаза. А принцесса внезапно сникла и разрыдалась на плече у Анники. Та тоже сделала страшные глаза и показала Филиппу кулак.

— Лети и принеси сюда этого идиота живым, — говорил её взгляд.

Дракон вздохнул, кивнул головой в знак согласия и побрёл было в сторону незапертых ворот, но вернулся, что-то вспомнив. Откинув солому, он нащупал маленькие сопящие комочки и нежно поцеловал каждый из них в лоб. Затем вышел за стены крепости и, обернувшись, взлетел. На фоне закатного солнца он успел увидеть огромные глаза всех присутствующих и медленно заваливающегося в обморок придворного мага. Похихикав, он устремился в сторону виднеющихся гор, излюбленного места жительства всех летающих существ.

[1] Им угодно, чтобы сердце моё билось справа,

Но я взгляд опускаю –

Оно бьётся слева!

Левой! Два, три, четыре, левой!

 

Можно ли спрашивать совета у сердца?

Под сердцем ребёнка носить?

Можно ли сердце своё подарить?

Сердцем мыслить? Слова песни Links 234 Rammstain
© Денис Пылев, 2017 год

Другие авторы  /   Сборник рассказов

Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх