Медовый месяц. Ярмарка

Ярмарка в Бробингене обещала превзойти все ожидания. С учётом того, что Анника впервые покинула свой родной  край, посещение данного мероприятия стояло на первом месте. Правда,  большую часть пути пришлось проделать на своих двоих.  Добрые жители Бробингена  вряд ли поняли, если б к ним припожаловался дракон. И объяснением того факта, что ему захотелось  жареных яблочек в меду, не отделаешься. Поэтому дракон,  обернувшись человеком,  весь путь проделал, ноя и ворча под нос. Наконец, утром третьего дня перед ними выросли стены города. Но первым делом в глаза бросилась очередь желающих попасть на ярмарку. И была она далеко не маленькая. Филипп занервничал, когда понял, что придётся ждать. Он хотел было проскользнуть без очереди, но впередистоящие стали хвататься за вилы. Дракон закипел, но Анника вовремя повисла на его руке. Дракон сдался, и стоящие в очереди успокоились, поняв, что наступать тот не собирался.

Наконец подошла их очередь. Уставший с похмелья  стражник обвёл их мутным взглядом:

— Куда. Зачем. Что везёте. Четыре медных монеты. – Произнёс он заученные слова.

— В город. На ярмарку. Ничего. Возьмите. – Быстро разобрался в ситуации дракон. И после сих магических слов, они, наконец, вошли в Бробинген. Улицы, мощенные камнем, голуби откормленные и люди… тоже весьма откормленные.

— Это их от ярмарки так пучит? – шёпотом поинтересовалась Анника.

— Полагаю,  от пива и сосисок, — хмыкнул Филипп. – Кстати, а не перекусить ли нам?! Уж очень хочется промочить горло от дорожной пыли.

— Комнату тоже было бы неплохо снять,  —  в тон ему ответила Анника, будучи женщиной обстоятельной.

И то и другое они нашли в «Трёх пескарях». Перекусив, Филипп повёл Аннику на обзорную экскурсию. В городе он когда-то был проездом и теперь пытался реанимировать ускользающие воспоминания.

— Взгляни  налево, любовь  моя, там расположен костёл. Рядом  — колбасный цех. А вот здесь — скорняк и рядом с ним — булочная…

— Ты ж только что поел, — упрекнула его Анника, ткнув кулачком в живот. – Если хочешь,  вернемся в комнату, закажем тех кнедликов.

Дракон стушевался. Явно стесняясь, он тихо произнес:

— Просто я последний раз был здесь еще студентом. И мне всё время хотелось есть. Поэтому лучше,  чем в философии, я в то время разбирался в еде и питье. А еще мы любили сбегать с занятий и…

В это время наша парочка вышла на площадь Цветущих Яблонь, на которой расположился цирк-шапито. Цирковые готовились к грядущей ярмарке, слышались людские крики, рычание  зверей и лай собак. Зеваки роились поблизости, в надежде увидеть нечто необычное. Филипп, не заметив коровью лепёшку, тут же с размаху вступил в неё. Настроение стало портиться как стремительно растущая туча. Вся притягательность цирка исчезла бесследно. Тихо просеменив к ближайшей повозке, и воровато озираясь, дракон вытер ботфорт о полотняный полог. Анника лишь всплеснула руками:

—  Как мальчишка, Господи, — возвела она глаза к небу. Тем временем довольный  собой  дракон  мерно вышагивал обратно и, не заметив еще одного «подарка», смачно вступил в притихшую «горку».  Столб  дыма, огня и проклятий ударил в небеса, а Филипп, сжав кулаки,  пошёл разыскивать хозяина цирка. Внезапно дорогу ему преградили стражники,  вежливо поинтересовавшись, что здесь произошло. Дракон ответил сдержанно, стиснув зубы. Затем повторил —  в лицах, красках, эмоционально и  очень выразительно. Стража, не проникшись всем трагизмом драконьей ситуации, потребовала прекратить преследование артистов, которым завтра предстоит  выступать. Дракон отступил, согласившись. Но пальцы в карманах держал скрещенными.

Дальнейшая экскурсия проходила под комментарии Филиппа о достоинстве тех или иных харчевен и таверн. В конце концов, Анника попросила переключиться на что-либо,  не связанное с едой. Дракон не растерялся и указал на мост, что пролегал через мелководную речушку.

— Это —  мост Вздохов, — начал было он, но Анника,  не слушая, уже тянула его вперёд. – С ним связана одна старая легенда, но я не помню,  какая.

— Фу, всю романтику убил, — огорчилась Анника. Свесившись через перила, она пыталась рассмотреть своё отражение. Затем плюнула и с интересом наблюдала за последним плаванием. – А, может, пойдем поедим?

Филипп удивился, но виду не подал. За последние дни он многое узнал о женщинах. И где-то в глубине души понимал, что предстоит узнать еще больше. В частности он понял, что желания женщин зависят от множества факторов, никак, казалось бы,  не связанных между собой.  Вот взять хотя бы их вкусы! Чего стоит сладкая булочка и жменя солёных огурцов?! А брынза с мёдом? Это же уму не постижимо! И они таки это едят! Ну разве не чудные создания?!

Галантно подав руку, дракон повёл свою избранницу обратно. Решив срезать путь,  Филипп повёл Аннику кратким путем, то есть  —  через подворотни. И в одном глухом,  и всеми богами забытом месте, дорогу им преградила троица весьма решительно настроенных людей. Судя по звукам, доносившимся из-за спины, дорогу назад тоже перекрыли. В руках все держали ножи, дубинки, а у одного был даже меч. Анника испугалась, дракон оживился.

— Вы нас грабите?

— Еще нет, — ответил один, всем своим видом смахивающий на философа. Однако обычных было много, а образованных грабителей – мало! – Но в ближайшее время собираемся этим заняться. Ибо грядёт время Зверя и грешников пожрёт огонь преисподней. Поэтому мы торопимся  успеть прибыть к нему очистившимися. Вот прямо сейчас с вами закончим и двинемся.

— На встречу со Спасителем? – решил уточнить дракон, невинно хлопая ресницами. Но замечание сыграло эффект разорвавшейся бомбы. Бандиты психанули  и поперли напролом. Замелькали ножи и палки. Отодвинув Аннику подальше за спину, Филипп ринулся в бой. Спустя несколько минут на ногах остался один «философ», который благоразумно в драке не участвовал, предпочтя наблюдать из первого ряда. Дракон одним глазом смотрел на «выжившего», вторым — на царапину, из которой сочилась кровь.

— Вот ведь незадача, любовь моя, — он жалостливо глянул на супругу. – Мне кажется,  я истекаю кровью.

— Ой, вот только не надо, — уперла руки в боки Анника. – Это же сущий пустяк. Я видела неподалеку цирюльню. Там тебе помогут.

При слове «помогут» дракон побледнел. Воспоминания о методах лечения были еще слишком свежи. Видя колебания супруга,  Анника поняла их по-своему. Бодро подхватив с земли дубину незадачливого грабителя, она с тонким криком приложила «философа» по затылку. И как только безвольное тело опустилось на землю, как озимые, Анника быстро потащила Филиппа вдоль по улице, в сторону лавки цирюльника.

— Побрить? Подстричь? Пиявочек кровососных поставить? – Цирюльник, нестарый еще мужчина в аккуратной одежде зажиточного бюргера, бросился на встречу долгожданным клиентам. Но при слове «пиявочки», Филипп стал пятиться назад. И если б не железная хватка Анники, позорно сбежал бы.

— А что, — задумчиво протянула она, — можно и подстричь. Но мы, мастер, хотим рану перевязать.

— Что, неужто Вилли-говорун с дружками опять промышляет?!

— Не знаю, как про Вилли, но говорун он знатный, — буркнул Филипп, протягивая «раненую» руку.

Цирюльник  если и удивился, то виду не показал, мало ли какая блажь клиенту в голову даст. Так что спустя пару минут палец был перевязан и стал походить на личинку майского жука. Особенно когда он им шевелил. Отдав несколько медных монет и отказавшись от пиявок, дракон с супругой устремились в сторону дома. Анника, с трудом перенеся последние мгновения в лавке, стрелой вылетела на улицу.

— Что за ужасный запах?!

— Сушеные пиявки, — флегматично пожал плечами  дракон.  Анника позеленела и зажала рукой рот.

– Ни слова,  — предупредила она, видя, что Филипп собирается развить эту тему. Дойдя до харчевни «Три пескаря» они заказали ужин, ожидая заказа в зале. Разговоры местных и приезжих велись исключительно вокруг ярмарки и цирка. При слове «цирк»  дракон едва не вспылил. Но тут же взял себя в руки, и вечер прошёл в тёплой, дружеской обстановке.

Утром под окнами началось сущее светопреставление. Толпы осчастливленных бробингенцев бросились к ярмарочным рядам. Многие свернули к цирку, возле которого выгуливали огромного бурого медведя. Пусть поеденного молью и дорогой, но настоящего. Филипп скривился, но промолчал. Гулянья начались!

Люди текли неровными потоками от одной лавки к другой. Торговались, ругались, спорили:

— Лучшие яблоки в округе, попробуешь — откусишь себе ухи…

— Ты себе смотри не откуси, вагант [1] — недоучка, — осадили находчивого торгаша жители.

— По двадцать…

— Дорого…

— Дёшево…

— Сама такая…

— Покупай-налетай…

— Папочка, ну купи мне хоть что-нибудь….

— Только сегодня…

Гомон стоял страшный, и у дракона очень быстро разболелась голова, но Анника находилась в состоянии эйфории, перебегая от одной лавки к другой и счастливо попискивая. Внезапно из толпы прямо на Филиппа выскочил разрисованный клоун, что-то пронзительно крича. Разволновавшийся дракон сделал первое, что пришло в голову. А пришло одно – правым кулаком в левое ухо. Клоун рухнул, а по лицу дракона растеклась счастливая улыбка:

— Наконец-то! Дела, кажется, налаживаются. Анника, какой чудесный день!

________________________________________________________________

[1] Вага́нты (от лат. vagantes — странствующие) — «бедные люди» в Средние века (XI—XIV века) в Западной Европе, способные к сочинительству и к исполнению песен или, реже, прозаических произведений.

(Продолжение следует…)

© Денис Пылев, 2016 год

Книга Хроники Дракона в Нижних Подсолнухах ISBN 978-5-9909471-6-0

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх