Медовый отпуск

Явление матери-драконихи едва не стоило Филиппу сердечного приступа. Огрызок кровянки смотрел с укором. Единственное, что спасло молодожёнов от продолжительных нравоучений – был резкий старт Саведжи. Разгневанная драконица, взметнув облако песка и пыли, отправилась исполнять угрозу. Зная крутой норов папаши, Филипп пригорюнился. Даже тихий плеск волн не мог исправить его упаднического настроения. Анника, видя такое состояние вещей, решила взять дело в свои руки:

— Муж мой, ничто в этом мире не способно испортить нам медовый месяц. Давай будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас пойдём купаться!

На берегу не было никого, и Анника в одной рубашке бросилась в морские волны, пища от восторга. Следом за ней бросился и дракон. Но неожиданно большая волна сбила его с ног и протащила по песку, коварно набивая песком рот, уши и остальные складки на теле. Отплёвываясь от напавшего исподтишка песка, дракон грозил морской глади кулаком, обещая всяческие кары. Море же стоически перенеся словесную бурю, сбило сквернослова новой волной. Пнув ногой, Филипп отправился на берег и увидел маленькую девочку в красной накидке, что, переминаясь с ноги на ногу, стояла около их одеяла для пикника.

— Чего тебе, дитя?! – рыкнул он, всё еще не отойдя от морской баталии. Девочка сжалась, напуганная драконьим рыком, губы её задрожали, а глаза моментально наполнились влагой:

— Я, я… Я вам обед принесла-а-а! Дяденька, не ешь меня!

Дракон опешил и даже потряс головой, чтобы собрать мысли в кучу:

— Еще раз!

— Я вам поесть принесла-а-а! – заблажила девочка. «Малахольная», — решил про себя Филипп. И решил говорить с неизвестной, как с умалишённой.

— Никто тебя не съест, девочка. Успокойся. Как тебя зовут?

— Красной Шапочкой все кличут.

«Точно,  малахольная, — утвердился в своих подозрениях дракон. – Вот же…». Но будучи драконом воспитанным, вслух произнёс следующее:

— А что в корзинке?

— Пироги с мясом, капустой и яблоками, дяденька. Мне хозяин так и сказал, беги, говорит, Шапка, на берег, там мужчина с женщиной плещутся, отнеси им полдник.

— И больше ничего не сказал?

— Нет. Он еще в корзинку бутылку вина положил. Зелёного, рейнского. И два бокала.

— Просто замечательно! А чего ты испугалась тогда?

— Так ведь Сабрина, посудомойка наша, сказала, что драконы очень красный цвет не любят. И если видят —  сразу жрут! То есть едят…

Узнав новые подробности о своих гастрономических предпочтениях, дракон неожиданно пришёл в прекрасное расположение духа. Рассмеявшись, он протянул руку, в которую опасливо жмущаяся Шапочка вложила корзину, после чего задала стрекача.

— Кто это был? – спросила подошедшая Анника, отжимая подол рубахи.

— Да так, девчонка обед принесла. Красной Шапочкой зовётся.

— Слышала я об одной такой. Жуткая история. Ты с ней помягче, ей и так досталось.

— А в чем, собственно, дело? – вздёрнул брови Филипп. Анника пустилась в объяснения под пирожки и зелёное рейнское. Когда история подошла к концу, и Филипп и сама Анника утирали скупые слёзы.

Тем временем солнце перевалило за полдень. А из-за соседнего холма донеслось пение на незнакомом языке. Язык дракону был, вроде как, и знаком, но слова казались чужими. Пели, однако, с душой:

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны,

Выплывают расписные

Стеньки Разина челны…

— Ладно, выводят, — заслушалась Анника. – Жаль, слов не понимаем. О чём песня, правда, интересно, Филипп?!

— Умгум, — дракон под шумок подъедал пирожки. Тем временем сменилась песня и язык:

Несе Галя воду,

Коромисло гнеться,

За нею Іванко,

Як барвінок, в»ється.

 

— Галю ж моя, Галю,

Дай води напиться,

Ти така хороша —

Дай хоч подивиться!

— Ой, ну пойдём, посмотрим, кто так поёт, Филипп, — заканючила Анника, пытаясь отодвинуть корзинку с пирожками подальше от дракона. Безрезультатно. Море и солнце пробудили в нём зверский аппетит. Но Анника умела настаивать. Да и музыка располагала, прямо таки призывая присоединиться к исполнению:

Спят курганы темные,

Солнцем опаленные,

И туманы белые ходят чередой…

Через рощи шумные и поля зеленые

Вышел в степь донецкую

Парень молодой…..

— Надо было у девчонки спросить, кто это там такие рулады выводит, — цокнул языком дракон. – Ишь, как за душу берут-то, шельмы!

И добавил: — Ладно, идём.  Посмотрим, кто так глотку дерёт!

Перевалив через вершину холма, наша парочка увидела огромный костёр, вокруг которого расположилась компания. То, что это два разных народа, стало понятно только при очень пристальном рассмотрении. Поживший, полетавший, повидавший мир дракон сразу определил московитов и украинцев. Один из которых только что затянул новую песню:

Ніч яка місячна (Господи), зоряна, ясная,

Видно, хоч голки збирай;

Вийди, коханая, працею зморена,

Хоч на хвилиночку в гай!

Вийди, коханая, працею зморена,

Хоч на хвилиночку в гай!

Дракон украдкой смахнул слезу. Костёр горел ярко. И чувствовалось, что давно, судя по высоте пламени. Рядом лежала целая гора дров. Значит, собирались сидеть долго. Дракон, уже унюхавший запах шнапса, недовольно поморщился, когда вся компания повернула головы в их сторону:

—  О, дивіться, хто до нас завітав! Кого нам до вечора Господь послав! Проходьте пане, сідайте з нами. І пані свою беріть. У нас і вина та закуски на всіх вистачить[1].

Дракон, впрочем, как и Анника, не понявшие ни слова, топтались в нерешительности.

— Та вони ж по нашому не розмовляють, Богдан! Вистачить людей розпитуваннями мучити[2], — молодой парень сделал приглашающий жест рукой, похлопав по бревну рядом с собой. Здесь уж переводчик не требовался. Филипп и Анника осторожно присели на краешек. Им тут же сунули в руки по стакану шнапса и куску хлеба с луком и салом.

— Василий! – снова начал разговор он. – Запевай!

Тот, кого назвали Василием, с короткими волосами и кривоватой усмешкой, прикрыл глаза и затянул песню:

Не думай о секундах свысока.

Наступит время —  сам поймешь, наверное:

Свистят они, как пули у виска, —

Мгновения, мгновения, мгновения.

У каждого мгновенья свой резон,

Свои колокола, своя отметина.

Мгновенья раздают —  кому позор,

Кому — бесславье, а кому — бессмертие….

Песня уже закончилась, но по лицам всех сидящих текли слёзы. Некоторое время все молчали, затем молодой откашлялся:

— Ви вже вибачайте пане, радість у нас велика. Стільки років на кордоні буцалися, а потім взяли та й помирилися. Так приємно знову бути братами, а не ворогами[3].

— Это точно! — подхватили московиты, вновь наполняя стаканы. – Навеки вместе!

Сидящие дружно закивали, перемигиваясь. Дракон решил, что повод достойный и постарался, как мог, перевести разговор Аннике. Но та, чисто женским чутьём, обо всём догадалась сама, без переводчика. Промокнув слёзы, она одним махом осушила свой «бокал» и затянула красивым, сильным голосом:

Leuchtend prangten ringsum Apfelblüten,

still vom Fluss zog Nebel noch ins Land;

durch die Wiesen kam hurtig Katjuscha

zu des Flusses steiler Uferwand[4].

Было уже около трёх часов ночи, когда  Анника — таки дотащила дракона до домика. Тот напоминал удава: гнулся в разные стороны, пытался петь на двух языках, но выходило одно лишь шипение. Видимо, одной горилки для освоения языка было недостаточно. Впрочем, это не мешало им общаться. С пугающей лёгкостью Филипп принимал участие в беседе. Что они обсуждали, осталось секретом, так как на утро дракон половины уже не вспомнил. Отпускать их долго не хотели, и невольно Анника запомнила два новых тоста – «На посошок!» и «С отъездом!».

Лёжа днём на песочке, Филипп мурлыкал слова чужих песен, из-под ладони посматривая на плещущуюся в волнах жену. Внезапно тень заслонила Солнце, отброшенная чёрными крыльями огромного дракона. Издав предупреждающий рык, пришелец рухнул вниз, обернувшись высоким, статным мужчиной лет пятидесяти. Всё в его облике говорило о привычке отдавать приказы.

— Ну, здравствуй, сын, — пророкотал он.

_____________________________________________________________________________

[1] О, глядите, кто к нам пожаловал! Кого нам к вечеру Господь послал! Проходите, господин, присаживайтесь с нами. И госпожу свою берите. У нас и вина и закуски на всех хватит.

[2] Да они ж по-нашему не разговаривают, Богдан! Хватит людей расспросами мучить.

[3] Вы уж не обессудьте, господин, радость у нас великая. Столько лет на границе бодались, а потом взяли, да и помирились. Так приятно снова быть братьями, а не врагами.

[4] Слова из песни «Катюша» на немецком языке.

(Продолжение следует…)

© Денис Пылев, 2016 год

Книга Хроники Дракона в Нижних Подсолнухах ISBN 978-5-9909471-6-0

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх