Паола. Книга 1. Глава 1

Паола. Книга 1. Последняя битва. Часть 1. 

Никогда еще империя вампиров не испытывала таких потрясений! Пришедшие на Зидию последними расы галов, людей и кентавров попали под власть Королевства ночи. Или как они сами её назвали — Ночная империя. Но недолго пробыли они рабами. Словно стая голодных волков вцепились они в горло одряхлевшего исполина. И колосс зашатался!
Последний раз вампиры воевали триста лет назад, когда объединенные банды орков с Седых островов и вольных танов решили потрясти мошну богатого соседа, позабыв, что сосед ни добрым нравом, ни милосердием не отличается. Так что, удовлетворившись тем, что ни орки, ни таны носа не казали из-за Моря Льда, империя вернулась к обычному течению спокойной жизни.
Имперская власть опиралась на семь Великих кланов, а её могущество проистекало из магических кристаллов, подаренных, по слухам, расе вампиров самими Тёмными богами – Дароном и Аталией. Главный камень называемый – Сердце Ночи, находился в столице, городе Нуархат. При помощи кристаллов маги вампиров сотворили великую волшбу, и над всеми землями Ночной империи воцарился вечный сумрак, не пропускающий лучи солнца, губительные для их расы, но дающий возможность всему живому расти и плодоносить.
Незадолго до войны, Тёмные боги перестали отвечать на молитвы жрецов и приносимые ими жертвоприношения. А в наступившей тишине многие обладающие Даром почувствовали чьё-то зловещее присутствие, будто некая сила изгнала богов и хищно наблюдала за разворачивающейся трагедией. Жрецы потерянно молчали, пытаясь успокоить свою паству. Но, разве найдешь слова для тех, кто в одночасье осиротел. По государству, стоящему на пороге войны прокатилась волна самоубийств и вампиров и спутников, как простых обывателей, так и облечённых высоким положением.
Сделав неимоверное усилие, императору возглавившему легионы и войска кланов удалось остановить продвижение армий «последышей», как презрительно называли людей и их союзников в Ночной империи. Но тут в спину им ударили сид’дхи, народ могущественных магов и воинов, тысячелетиями пестующих своё искусство. Одна из старейших рас на Зидии поддержала молодых, амбициозных завоевателей. Их удар был страшен! Не имеющие сильных магов, люди брали числом, словно прилив, поглощая яростно сопротивляющийся берег, а сид’дхи стократно увеличили их мощь…
Гистарп грасс Януат, император и владыка клана Януат, не спал уже несколько дней. Он сильно осунулся и некогда высокий, сильный, с царственной осанкой, сейчас напоминал загнанного в угол волка. Лихорадочный блеск и без того красных глаз, часто выступающий кровавый пот, что говорило и о магическом истощении, не добавляли ему привлекательности. Когда то красиво уложенные волосы теперь в беспорядке разметались по широким плечам. Золотой обод, знак высшей власти, валялся на столе между картами и оружием. Здесь, в маленькой комнате, стены которой были обиты гобеленами с играющими зверями, находился он и два ближайших советника, ранее входивших в Большой Совет. Все остальные командиры уже покинули комнату Совета.
— Завтра утром, армии этих ублюдков будут у стен города, — мрачно высказался Ителл грасс Сангот, Владыка клана Сангот. Один из двух выживших Владык кланов. Все остальные уже отправились во Тьму. Чёрная повязка на левом глазу делала его похожим на грабителя. На плечах его лежала волчья шкура, под камзолом угадывалась кольчуга, а дополняла портрет орочья секира, военный трофей с последней войны. – А мы так и не решили, повелитель, где примем бой. В поле или на стенах города?
Император оторвался от просмотренной до дыр карты:
— Завтрашний день последний, — тяжело роняя слова произнес он. – Какая разница, умрем мы часом раньше или часом позже, Ителл?
— Может, всё-таки воспользуетесь подземным ходом, — начал видимо старый разговор советник? Но, император гневно оборвал его:
— Ты думаешь, такое предательство сделает мне честь, Ителл грасс Сангот?! В последний час моего народа, их повелитель трусливо сбегает, поджав хвост, чтобы до конца жизни мучиться от позора. Да и бежать некуда, старый друг, — устало улыбнулся император. – Я остаюсь.
— А тёмные эльфы, — не сдавался сангот. После быстрого обмена взглядами с другим советником, Моргензом грасс Ит’хор, Владыкой клана Ит’хор. – Они обещали помочь.
— Давай не будем снова начинать этот разговор, Ителл. Ты знаешь, что я откажусь. Но, если кому-то посчастливится пережить завтрашний день, пускай воспользуется их предложением. Хоть кто-то из нас должен выжить.
— Хорошо, государь, — вместо сангота ответил Моргенз.
— Что слышно о сид’дхах, — сквозь зубы прорычал император, до хруста сжимая кулаки?
— Наверняка идут с армиями людей, повелитель. Вряд ли они пропустят миг своего триумфа.
— Да, эти псы там, — странно растягивая слова, почти прошептал Гистарп грасс Януат. – Проклятые предатели. Трупоеды…, — он что-то тихо шептал, уставившись невидящим взглядом в распахнутое окно.
Переглянувшись, советники неслышно покинули комнату, сказав стоящим у дверей гвардейцам, немногим уцелевшим из клана Януат, никого не впускать к императору какое-то время. Такие приступы стали случаться с ним всё чаще и чаще с того дня, когда сид’дхи прислали ему в корзине головы детей и фаворитки, которых он не успел перевезти в столицу. Тогда броня каменного спокойствия впервые дала трещину, вмиг обратив повелителя вампиров в дикого зверя, крушащего в щепы всё до чего он мог дотянутся, пока не рухнул без чувств на пол.
— Встретимся через час, ит’хор, — пробасил Ителл. – нужно обсудить несколько вопросов и принять решение по завтрашнему сражению.
— Не торопись, Ителл, — произнес, криво усмехнувшись Моргенз, — успеешь намахаться своей секирой. Гистарпа, никакая сила не удержит завтра за стенами, вот увидишь. Бой начнется в поле.
— Мне бы хотелось чтобы его вообще не было, этого боя, — неожиданно признался одноглазый советник.
— Всем бы этого хотелось, сангот. Всем. Только выбора у нас нет. А завтра есть шанс дать напоследок людишкам хорошего пинка, и я очень хочу им воспользоваться.
— Хо-хо, впервые слышу от тебя подобные речи, Моргенз. Не ты ли всегда пытался их защищать?!
— Это было давно. И как оказалось, я был прав, не так ли, — он пристально взглянул в единственный глаз сангота. – Не стоило задирать их, вкупе с лошадниками. Но, и никто не мог знать, что сид’дхи, забери их тьма, вылезут из-за своих гор и ударят нам в спину. Никто!
— Владыки, — позвал разговаривающих советников один из стражей, — повелитель зовёт вас.
Едва переступив порог комнаты, они услышали голос императора:
— Я решил, что нужно еще раз проверить ходы. Подготовить их, чтобы завтра вывести как можно больше вампиров и спутников, пока мы… Тут мне в голову пришла одна идея и нужен ваш совет.
В итоге освободившись в середине ночи, владыки оставив императора на попечение царедворцев, покинули дворец. Моргенз спешил по улочкам столицы сейчас забитых беженцами, домашним скотом, подводами с нехитрым имуществом спутников и тьма знает еще чем. Все до последнего спутники знали, чем закончится завтрашний день, иллюзий не испытывал никто. Хотя они и могли жить при солнечном свете, а многие так и делали. Человечество не признавало их и истребляло с той же ненавистью, что и вампиров, их господ.
Погрузившись в тяжкие раздумья, Моргенз завернул за угол и едва не наступил на выскочившего из ворот богатого особняка мальчишку. В охотничьем костюмчике и высоких эльфийских сапожках, ребенок бесстрашно рассматривал его, явно собираясь что-то сказать, когда из дверей дома выскочила старая няня-спутница:
— Господин Сарах, ваша матушка не велела покидать дом.
— Ну Зулия, — капризно заныл мальчик. Тут же забыв о стоявшем перед ним Владыке. Но няня сразу разобрала, кого повстречал её подопечный, и согнулась в поклоне.
— Прошу прощения, господин, не сразу вас заметила, — сказала она без подобострастности. – С этими детьми столько хлопот.
— Чей это ребенок, нэнна, — из вежливости спросил Моргенз?
— Это герцог Сарах грасс Януат, господин.
— Я знал его отца, — тихо произнес Владыка. – Уведи его в дом, Зулия. И завтра постарайтесь выжить.
— Я исполню свой долг, господин, — тихо произнесла спутница. Она резко извлекла из рукава стилет, и так же быстро спрятала его. Её глаза полыхнули решимостью умереть прежде, чем лучи солнца обратят в прах маленького непоседу.
— Храни тебя Аталия, Зулия, — так же тихо произнес Моргенз, сам не веря в свои слова, и быстрыми шагами скрылся в конце улицы.
Владыка шёл в квартал Орхидей в пустой дом, где его ждал только слуга Нуций. Ворчливый старый спутник остался один после гибели жены Владыки в очередной пограничной стычке с галами. Её сабли так и висят над его креслом в зале советов. Он думал о завтрашнем дне, когда его раса перестанет существовать, а он, скорее всего, погибнет в бою или под лучами солнца. Эта мысль внезапно его успокоила и дурное настроение, не покидавшее его всё это время, стало потихоньку улетучиваться.
Нуций не спал, расставляя свечи в гостиной и разливая вино.
— Ты явно сегодня в настроении, господин, — сухим надтреснутым голосом произнес старик не оборачиваясь.
— Как ты все время узнаешь о моем настроении, Нуций?
— По скрипу ступенек, господин, — усмехнулся старик.
— Ты хитрый, наблюдательный старикашка, Нуций – буркнул, невольно улыбаясь Моргенз, скидывая тяжелый церемониальный плащ. – Принеси мне вина в кабинет, пока не пришли командиры.
Но едва Моргенз расположился в кресле с бокалом вина, шум голосов заставил его спуститься вниз. За столом расположились шестеро ит’хор, старшему из которых Свиргану, уже миновало пять столетий, а самому молодому Тирслину было всего двести лет. Свирган с кубком в руке уже сошелся в споре со своим вечным оппонентом Гераем. Чуть в стороне от всех сидел, катая в руках бокал вина, наставник молодых ит’хор Феодосий, чьи седые волосы были заплетены во множество косичек, на манер какого-то дикого племени. Двое оставшихся были еще моложе, но из-за потерь клана и их бойцовых качеств были введены в совет.
При виде Владыки, ит’хор поднялись из-за стола на миг, склонив головы.
— Владыка.
— О чём спор, грассы?
— Готовимся к завтрашнему бою, Владыка. Распределяем места в строю.
— Не торопитесь, ит’хор, — улыбнулся Моргенз, — для нас поставлена другая задача. Так что клан будет участвовать в битве не полностью.
— Как?!
— Что за бред, — вспылил один из самых молодых воинов! – Это невозможно…
— А ну-ка тихо, — рявкнул, приподнимаясь со своего места Феодосий,- Владыка не закончил говорить!
— Мы приняли решение разделить клан перед битвой, — будто не замечая вытянувшихся лиц своих воинов, продолжал Моргенз. – Сотня Тирслина будет охранять Императора.
— Почему его, — со сквозившей ревностью спросил Свирган? – У него еще молоко не обсохло, а тут такая честь?!
— Оставшимся, Свирган, достанется честь не меньшая, — спокойно продолжил Владыка. – Одни из вас будут охранять ворота, другие Башню Ласточки. Сердце Ночи или будет спасено, или будет уничтожено, но не достанется нашим врагам. А вот для этого, мне и понадобятся самые опытные и надежные воины.
ЧАСТЬ 2.
Едва сквозь пелену щита проглянуло солнце, разгоняя ночной полумрак, во всех концах столицы заиграли боевые рожки. Легионы строились и чёткими колоннами, напоминающими толстых, стальных змей, двигались по просыпающемуся городу. Хотя вряд ли кто-то мог спать в эту ночь. И топот солдатских ног напоминал неумолимый ход времени, отсчитывающего последние мгновения.
Бум-бум-бумм!
В кварталах, где были расквартированы остатки Кланов и жившие в столице воины, не было слёз и прощаний, командиры, следуя указаниям, вели воинов к главным или Царским воротам. Из семи кланов в Нуархате находились лишь два и еще к ним добавились оставшиеся без Владыки клановые бойцы Гролл’харт. Последний клан представлял сам император, Гистарп грасс Януат и еще некоторые вельможи, среди которых был командующий северной армией Хараниш грасс Януат.
Легионы и Кланы выходили, выстраиваясь в боевые порядки, окружая Нуархат живым щитом. В центре, за первой линией обороны состоящей из воинов гролл’харт, находился император окруженный телохранителями ит’хор. Они же поддерживали гролл’харт, вооруженных тяжелыми башенными щитами и трёхметровыми копьями. В их задачу входило выдержать первый натиск конницы, то есть кентавров и людей. Племя кентавров славилось своей неистовой атакой, но, если противник выдерживал первый, самый безумный натиск, то дальше они сражались без первоначального запала. Особенно эти полулюди-полулошади славились умением обращаться с двуручными мечами – цвайгхандерами и метанием дротиков. И каждый четвероногий воин, одетый в кожаные доспехи с нашитыми металлическими бляхами, вёз с собой по целому пучку коротких копий.
Галы, пришедшие чуть раньше людей отличались от последних более стройным телосложением. Тонкие, изящные, с большими раскосыми глазами и огромной, невероятно густой гривой волос они бы напоминали эльфов. Но так люто их ненавидели, что едва появившись на Зидии, тут же накинулись на тёмных родичей Иль’хашшара. Однако, те дали им такой отпор, что отбили всяческую охоту в ближайшие годы соваться в Великий лес. Но их неуёмная энергия требовала выхода и тут на Зидии появились люди. Кровь и тех и других, пришлась по вкусу вампирам, которые стали изрядно прореживать ряды молодых рас. Быстро поняв, что от их союза выиграют обе стороны, люди и галы объединившись, стали в свою очередь пробовать империю на вкус.
Появившиеся последними кентавры отличались особой жестокостью и поклонялись кровожадному богу войны – Шингану. Поэтому с энтузиазмом восприняли идею войны с империей вампиров. Так сложившийся триумвират очень быстро заставил с собой считаться. Единственным преимуществом вампиров в грядущей войне стала магия. Ни у одной из противостоящих им рас не было столько одарённых богами магов. Семь Великих кланов, обладающих только им присущей магией и частные школы, могли уравнять шансы. И тут случилось то, что предопределило весь ход войны.
Во время битвы за Даан, один из городов-хранителей Кристаллов Ночи, на помощь осаждающим его людям пришли сид’дхи, одна из старших рас пришедшие на Зидию задолго до вампиров. Их маги взломали оборону клана Саратхи и разрушили кристалл. В мгновение ока десятки тысяч вампиров сгорели в яростном солнечном свете, а щит растаял, оголив огромный участок империи. Пока в столице разобрались, что к чему в образовавшуюся брешь, словно океанские волны, хлынули армии союзников. Империя, не сумев организовать оборону на два фронта, вскоре потеряла почти все кристаллы, пока под крылом вечных сумерек не остался один лишь Нуархат.

Паола. Книга 1. Последняя битва. Часть 2

Император Гистарп грасс Януат еще раз осмотрел ряды своих воинов. Своих подданных. «Что же ты за вождь, — в сотый раз шептал он про себя, — если не смог уберечь даже свою женщину и наследника! Кровь твоей крови, плоть твоей плоти!». Он бросил взгляд на сопровождающих его ит’хор. Вот уж кто был спокойнее камня. Хотя и это напускное. Почти у каждого из них остались семьи в Асквароне, взятом врагами при помощи сид’дхской магии. И так у всех. «О, боги! За что караете?! И даже ваше молчание горше, чем были бы ваши ответы!»

— Милорд, с вами все в порядке, — тут же подъехал к нему молодой сотник, командир его телохранителей?

— Все хорошо, Тирслин, — вспомнил он имя ит’хора. – Просто задумался.

Удовлетворенный ответом сотник подал коня в сторону и император еще раз взглянул на своё войско. С флангов гролл’харт прикрывали сотни Сангот. Дальше, справа — Первый и Второй легионы, слева – Шестой и Девятый. Всех лучников и магов вывели на стены. Всё равно наступать было некуда. За спинами легионов и клановых бойцов стояли шеренги ополченцев из спутников и воинов легионов, чьи подразделения были разбиты, а командиры не пережили отступления.

Проезжая мимо рядов закованных в железо воинов гролл’харт, император невольно позавидовал их спокойствию. Они стояли, спокойно опершись, кто на щит, кто на копье, с достоинством приветствуя своего повелителя. Гистарп грасс Януат пытливо заглядывал в глаза воинов ожидая увидеть осуждение, ярость, может даже презрение, но ничего кроме бесконечной уверенности и преданности не нашёл. Он соскочил с коня, и животное тут же увели в крепость. Следом за ним спешились и все ит’хор, занимая позицию сразу за копейщиками.

Император отказался сегодня, несмотря на все увещевания советников, одеть шлем и золотой обод на его голове даже в сумерках сиял ярче солнца. Руки его в кольчужных перчатках, легли на крестовину огромного фламберга, оружия достойного, чтобы им сражался повелитель целого народа. Едва он соскочил с лошади, как с двух сторон его буквально подперли советники Ителл и Моргенз:

— Они в часе ходьбы отсюда, повелитель, — доложился Ителл, так же опираясь на свою секиру.

— Отлично! Всё как мы и предполагали, трубите боевую готовность .

И вот чистые голоса легионерских рожков, полетели над головами стоящих воинов. За стенами так же запели горны, будто перекликаясь, будто говоря – «мы тоже готовы, мы не отступим!». Где то там, на стенах города маги раскладывают ингредиенты, свои странные приборы, рисовали тайные знаки, могущие помочь. Мальчишки разносчики раздавали лучникам пуки стрел. Ополченцы складывали у стен груды камней. Чтобы метать их, когда враг полезет на стены.

Город готовился к битве.

Последней битве.

Казалось, час пролетел как единый миг! И вот уже вдали появляется облако пыли, поднятое десятками тысяч ног идущих по их земле. К их дому. И остановить их некому! А враги всё прибывали и прибывали, словно полчища чёрных муравьев, покрывая землю от края до края.

— Стоять насмерть, — вздев свой фламберг, словно укор небесам, вскричал император! И воины ответили ему дружным рёвом, что перерос в шторм эмоций и бушевал под  стенами Нуархата, готовясь стать бурей боли, смерти и ярости! Со стен города им ответили столь же яростно. И вот, войска «последышей», прямо с марша устремляются в битву. Неизвестный полководец отправляет в бой лучников-галов, нарушив привычный порядок вещей. И вот уже смертоносный дождь несется в сторону Нуархата, завывая в воздухе, словно стая демонов. Это придумка галов – прикреплять к стреле свистульку, издававшую в воздухе визг обезумевшей кошки.

— Поднять щиты, — понеслись со всех сторон команды декасторов. Одним слитным движением легионеры вздели щиты над головами, и войско, со стен стало казаться закованной в сталь черепахой. И, конечно же, ополченцы замешкались, поэтому первый залп нанес ущерб в основном задним рядам. А был и второй и третий. Но, наконец-то маги пришли в чувство, и над центром войска прямо из воздуха стали появляться мыльные пузыри. Пролетая сквозь них стрелы противника опадали на землю. Словно цветочные лепестки.

Сделав еще пару залпов, галы отошли, расчищая дорогу набирающей скорость коннице. И в атаку двинулись кентавры. С первых же шагов набирая бешенную скорость, катящийся вал из копыт и стали приближался к позициям вампиров. Видимо маги на стенах приготовили какое-то зубодробительное заклинание. Потому что в дело вступили сид’дхи. Над полем пронесся порыв ветра, и в небе стали расцветать тысячи огненных цветов.

— Это надолго, — произнес стоявший справа от императора Моргенз грасс Ит’хор. – Они сдерживают магию друг друга, так что от наших магов поддержки мы не дождемся.

Тем временем волны кентавров приблизились на расстояние броска, и в воздух взвилась туча дротиков. Кентавры сделали еще один бросок и, выхватывая мечи, врезались в обороняющихся. Но, первая линия сплошь состоящая из воинов гролл’харт наконец показала, на что способны их длинные копья! Засиявшие магическим жёлтым светом, так характерным для магии гролл’харт, копья ,казалось, обрели свою собственную жизнь. Вонзаясь в тела кентавров, наконечники буквально разрывали их надвое, извиваясь подобно змеям, самостоятельно выбирающим жертву. В нескольких местах оборона была прорвана, но и эти прорывы были столь жестко подавлены.

В это время со стен наконец-таки ударили стрелы и кентавры окончательно смешав ряды стали отступать. Но чья та воля снова вернула их в бой, бросая на ощетинившихся копьями вампиров. А тем временем основная масса войск «последышей» шагнула вперед и земля вздрогнула, словно предчувствуя неизбежное.

— Их где-то раз в шесть больше нас, — прокричал на ухо императору Ителл грасс Сангот, но ответ повелителя вампиров заглушил вой стрел. Лучники с обеих сторон не жалели стрел, опустошая колчаны с пугающей скоростью.

— Теперь это не имеет значения, — прорычал в ответ Гистарп грасс Януат, сжимая рукоять меча. – Пусть хоть в двадцать раз больше, я вопьюсь в глотку каждому. До кого смогу дотянутся. Он хотел сказать что-то еще, но махнул рукой и в сопровождении ит’хор бросился вперед. Войска сближались. Люди охватывали меньшую армию полукольцом , собираясь прижать к стенам и раздавить одним ударом.

По сигналу горна, сдерживающие натиск кентавров гролл’харт сделали шаг вперед, и копья рванули вперед, словно сорвавшиеся с цепей злобные псы.

Еще шаг. И еще.

Наконец кентавры не выдержали и стали отступать, нарушая стройные ряды наступающих:

— Вылазку, — проревел Ителл грасс Сангот и в образовавшиеся разрывы рванули сотни ит’хор!

В тесноте общей схватки воины клана не использовали оружия. Они сами были оружием. Пальцы каждого ит’хор оканчивались длинными загнутыми когтями, сочащимися фиолетовым пламенем. И не было преграды могущей удержать их. Магические когти, не встречая сопротивления, резали всё – железные доспехи, плоть, вареную кожу. Вот вампир вскакивает на спину кентавра, и одним взмахом снеся ему голову, с наслаждением ловит ртом горячие капли крови, но уже в следующее мгновение вновь врубается в ряды противника. Залитый еще дымящейся кровью, с горящими глазами и рвущимся изо рта рыком, воин ит’хор напоминает вырвавшегося из Бездны демона. Его черты, напоминают чудовищную маску, и когда он бросается к следующему кентавру, тот, в ужасе перебирая четырьмя ногами, стал пятиться, закрывая лицо руками, выпустив из них своё оружие.

Стрелы летели дождем, скрывая и без того едва видимое солнце. И если убить стрелой вампира было проблематично, то люди, галы и кентавры гибли сотнями, не достигнув ощетинившейся шеренги вампиров. Разноцветные переливы в небе над полем битвы, свидетельствовали о непрекращающейся магической войне, на совсем иных уровнях, лишая свои войска поддержки магии. Но нет-нет, да и проскальзывала иногда в трещину обороны молния, или огненный шар, собирая причитающуюся дань боевой магии.

Наконец, когда основная масса людей преодолела простреливаемый участок и сшиблась с первыми рядами вампиров, град стрел прекратился. Лучники на стенах теперь стреляли выборочно, выцеливая противника, чтобы не попасть в своих. Без массированной стрельбы из луков, противостоя многочисленному противнику, без магов, казалось вампиров должны были уже размазать по земле! Но они держались. Железная стена щитов, по первости прогнувшаяся, снова выравнивалась, удерживая человеческий прилив.

Император видел как к «последышам» подходят пополнения из галов, которые нанесут такой урон его армии, что хоть сейчас сдавайся:

— Прикройте меня, — крикнул Гистарп грасс Януат своим телохранителям, стараясь перекричать шум битвы! Воткнув фламберг в землю, император оперся на него, словно просил о помощи. Губы его шептали слова заклинания, которого не произносили на Зидии веками. Выхватив из ножен ритуальный кинжал, он полоснул себя по предплечью. И когда тяжелые рубиновые капли, словно выпущенные из неволи звери, ринулись на свободу, он махнул рукой в направлении противника. Вопреки ожиданиям, капли не упали на землю, а продолжая лететь, стали превращаться в кровавых червей. Эти порождения магии Крови, вытягиваясь в длину, оплетали воинов противника и, разделяясь на десятки меньших «червей» настигали всё новые и новые жертвы. Любая живая материя, которой коснулись эти порождения магии, тут же съеживалась, усыхала и облетала, осенним листопадом, оставляя обглоданные костяки. С каждой жертвой количество «червей» увеличивалось, и под стенами Нуархат прокатился тысячеголосый стон. Сейчас, наверное, все маги сид’дхов пытались что-либо противопоставить этой опасности, так как мерцание над полем стало гаснуть. И в тот же миг объединенная мощь вампирских магов косой прошлась по людским порядкам, словно смерть, собирающая очередной урожай. Каждая секунда стоила нападавшим сотен жизней и в конце концов, видимо почуяв те силы, которые собрались оборвать жизнь заклинателя, император прервал заклинания. И тут же кулем повалился на руки своей охране:

— Как им мой «Могильный червь», — спросил он в пустоту?

— Выше всяческих похвал, Ваше величество, — торопливо произнес Тирслин, так же впечатленный мощью магии своего повелителя. – Скорее приведите спутника императору, — тут же бросил он своим воинам. И вскоре сквозь ряды, закованных в сталь воинов, провели молоденькую девушку в одежде придворной фрейлины. Опустившись на колени пред свои владыкой, она откинула копну огненно-рыжих волос. Демонстрируя молочную белизну шеи.

— Руку, — прохрипел император. Удивлённо вскинув брови, девушка-спутник, протянула руку с тонким, словно игрушечным запястьем, по которому голубыми ручейками вились вены. Жадно припав к этому источнику энергии, Гистарп чувствовал, как силы вновь наполняют его измученное тело. Наконец, отбросив руку спутника, император вскочил и требовательно протянул руку Тирслину, держащему как драгоценную реликвию его фламберг:

— Вперед! Вперед, Дети Ночи, — проревел он, врубаясь в свалку!

Казалось, сегодня ярость обрела собственное телесное воплощение, столь явственной стала она. Если бы кто-нибудь из сражавшихся у стен Нуархат, мог бы оглядеться в пылу битвы, он бы заметил красноволосую девушку, в платье цвета крови, чьи руки толкали воинов вперед! В самую гущу смертельной карусели. Прекрасное лицо искажено гневом, что делает нечувствительным к боли, страху смерти, потере друзей и близких. Она словно баньши, выкрикивала литании ненависти и презрения. И в эту свалку врубился император, словно островок, вокруг которого стал собираться кулак из клановых бойцов. И люди дрогнули! Сначала один, затем десяток, и наконец, сотня! За ними отступали галы и кентавры. Гистарп грасс Януат, хотел уже броситься вдогонку, но железная рука Владыки Моргенза остановила этот порыв:

— Смотри, — просто сказал он, указывая куда-то вдаль. И сбросив пелену безрассудной ярости, император окинул взглядом поле битвы. Люди отступали, но делали это слишком организованно. Что вызывало опасения. И тут он заметил это.

В центре поля, на освободившемся пространстве, всё еще усеянном трупами и ранеными, стал появляться густой белёсый туман, расползавшийся, словно жидкий песок сквозь пальцы. В тумане кто-то шевелился, будто огромный спрут на дне океана.

Подчиняясь командам своих командиров, войско вампиров остановилось. А из тумана повинуясь чьей-то команде, выскочили твари, которых мир Зидии еще не видел. Ростом под три сажени, больше всего они напоминали страшно ссохшихся людей, только с несоразмерно длинными руками, каждый отвратительный палец, на которых оканчивался кривым обломанным когтем. Вместо носа провал, а там где должны были быть глаза, плескались океана тьмы. Вот одна из  тварей завыла, запрокинув уродливую морду к сумеречному небу, и вся стая бросилась вперед.

Один из воинов гролл’харт кинулся ей наперерез, замахиваясь копьем. Магическое оружие с легкостью погрузилось в живот вставшей на дыбы бестии, но тварь, мерзко хохотнув, вырвала копье из рук воина, и переломило её как тростинку. Из глубокой раны не вытекло ни капли крови. Растерявшийся воин был схвачен и тут же разорван пополам. Снова издав тот мерзкий хохот, тварь бросила останки воина в ряды вампиров и медленно, словно наслаждаясь предстоящей бойней, двинулась вперёд.

Вонзающиеся в их тела стрелы не приносили им никакого беспокойства, оставаясь торчать, словно в насмешку над лучниками. В лапах чудищ появились палицы, светившиеся столь же мерзким нездоровым светом. Прохрипев что-то на своем языке, вожак указал на отступающих вампиров, и твари, разражаясь мерзким хохотом, бросились вперед. За несколько мгновений чудища протоптали в рядах обороняющихся целые просеки. Дубинки, больше похожие на обглоданные берцовые кости каких-то великанов, разбивали щиты, выбивая дух у двух-трех воинов за раз. Кто-то из магов бросил  в них заклинание, но оно словно вода стекло с их шкур, не причинив никакого вреда.

Видя это, люди воодушевлённые такой мощью новых союзников, бросились вперед. Их боевые кличи зазвучали с новой силой. Но навстречу накатывающемуся валу шла одинокая фигура, в вычурно украшенных доспехах держа на плече фламберг. Он на миг обернулся, обведя взглядом своё ощетинившееся войско, будто искал кого-то и не найдя вновь обернулся к врагам. Его губы шептали что-то, а взгляд был прикован к своему мечу, так словно в мире не было ничего столь же интересного. Тем временем по мечу побежали искры тёмного пламени, клинок словно наливался светом изнутри. И тогда, Гистарп грасс Януат изо-всех сил воткнул клинок в землю у своих ног, выкрикивая последние слова магической формулы.

Всем в тот день показалось, что небесный гром ударил из-под земли, так вздрогнула она. На несколько сотен метров вокруг все попадали с ног. Стоять продолжали только твари, но первая же из них попытавшаяся сделать шаг не смогла оторвать лапу от земли, а случайная стрела, вонзившаяся в еще одну товарку, исторгли из  её пасти истошный рёв боли.

— Их можно убить, — раздался чей-то неуверенный голос, но его тут же подхватили десятки глоток, и волна взбешённых вампиров бросилась вперед, за считанные мгновения, изрубив неведомых чудищ в мелкую крошку. Но, в тот миг, когда последняя из тварей испустила дух, император Ночной империи – Гистарп грасс Януат, рухнул вперед лицом, чтобы уже никогда не подняться. Когда к нему подбежал Моргенз грасс Ит‘хор, император был мертв, но, на странно спокойном лице застыла улыбка.

— О, Боги, — прошептал пробившийся с боем Ителл. – Всё кончено!

Слишком многие видели гибель своего повелителя, и это не могло не сказаться на боевом духе армии. В то время, когда копья оставшихся в живых гролл’харт закончили начатое лучниками, левый фланг был прорван и в образовавшуюся брешь пробивались все новые и новые отряды противника. Пусть даже размен шёл один к трем-четырем, предводители объединенного войска могли себе это позволить. Да и еще маги сид’дхов, которые видимо придержали не по одному козырю в рукавах. Так что на позиции вампиров сейчас сыпались серые ветвистые молнии, зажаривая воинов прямо в доспехах десятками. Никакая защита не спасала.

— В город, — проревел грасс Сангот! – Отступайте все в город!

Первыми, потеряв боевые порядки за крепостные стены ринулись ополченцы, но к воротам подоспел грасс Моргенз и его громогласный рык призвал их к спокойствию и дисциплинированности. Легионы, истекая кровью, сдерживали натиск людей. Каждую секунду падал кто-нибудь из вампиров, но задачу свою они сделали — ополченцы успели войти в город. Владыка Моргенз видел, как вылетевшая из-за спин людей молния поразила его старого друга и он молча, словно подрубленный дуб рухнул, так и не выпустив из рук свою секиру.

Тем временем остатки Шестого и Девятого легионов с сангот и ит’хор, собрав последние силы, отбросили врага. Из восьми сотен ит’хор в живых осталось меньше сотни. Чуть больше было сангот, гролл’харт погибли почти все. Смерть царившая сегодня под стенами Нуархат, давала Владыке хороший шанс, чтобы исполнить задуманное. Гистарп грасс Януат подал своей смертью блестящий пример, как должно уходить в вечность!

Сотня ит’хор по-прежнему охраняла ворота. А со стен все так же летели стрелы и чуть реже молнии и другие боевые заклинания, хотя и не так часто, как хотелось бы Моргензу. Он жестом подозвал двух молодых ит’хор:

— Мне нужно двое людей. Живыми! И очень быстро.

Кивнув воины врубились в свалку и Владыка с гордостью смотрел как две фурии, с истекающими фиолетовым огнем когтями устроили кровавую бурю и вырвались из неё, волоча обещанное своему Владыке.

Очередной натиск «последышей» отбросил вампиров к самым воротам, а это значило, что время вышло. Готовая заранее словоформа требовала лишь канала выхода энергии, для которого и потребовалось жертвоприношение. И в тот миг, когда когти Владыки вскрыли глотки, бьющихся в руках его воинов мелкая дрожь прошла по его телу, и словно найдя выход, устремилась в ручьи тёкшей на землю крови. Сид’дхи что-то почуяли, так как в их сторону полетело сразу несколько огненных шаров и еще какая-то мерзость. Но было поздно. Подхватив своего Владыку, ит’хор бросились в город, а за их спинами вся кровь, пролитая в сегодняшней битве, тонкими ручейками стекалась в одно место, сливаясь в некую гротескную фигуру напоминающую огромный рот.

— Закрывайте ворота, — прохрипел Моргенз, перед тем как потерять сознание. – Людишкам сейчас будет не до нас.

Тем временем, кровавый шар, окончательно сформировавшись в огромные пухлые губы, плотоядно облизнулся и медленно, словно нехотя полетел к людскому войску. Первыми на его пути оказались отважные кентавры, закидавшие рот дротиками. Но, огромный исходящий слюной язык слизнул все воткнувшиеся в губы орудия убийства и, рот усмехнувшись, быстро метнулся вперед, проглотив несколько наиболее медлительных всадников. Их крики, помноженные на хруст костей и скрип перемалывающихся доспехов, произвели должный эффект. Наступавшие шарахнулись в стороны, но рот медленно преследовал их, собирая обильную жатву.

Получившие нежданную передышку остатки легионов и кланов втянулись в город. Обессиленные воины падали там же где и стояли, а к ним уже бежали спутники и лекари, одни несли лекарства другие кровь. А за воротами тем временем творилось, что то поистине небывалое — крики умирающих казалось, сотрясали земную твердь. Войска союзников потеряв всякую дисциплину, разбегалось в разные стороны. Их командиры бежали вместе с ними. Так продолжаться могло до бесконечности, так как произнесенное Моргензом заклинание подпитывало само себя. И пока есть пища, оно будет действовать. И когда в бегство обратились и маги сид’дхов, у кого-то из богов не выдержали нервы. В чистом небе внезапно раздался раскат грома, и в рот-людоед ударила золотая молния. С противным чавкающим звуком рот лопнул, расплескав по всему полю дымящуюся кровь и непереваренные внутренности сожранных им сегодня. В тот же миг из тела Моргенза, словно вынули все кости, и он повалился навзничь. Каждая пора его тела кровоточила, судороги сводили, казалось, каждую мышцу, заставляя биться в безумном танце.

Сколько это продолжалось — он не мог сказать, погрузившись с головой в агонию, оплачивая, таким образом, стоимость колдовства. Но, он готов был заплатить и эту цену и любую другую, лишь бы спасти свой народ.

— Эй, солдат, тащи сюда своего друга, — раздался над ним чей-то голос. Дверь ближайшего дома была распахнута, и на пороге стоял невысокий, пухлый спутник в добротной одежде цехового мастера, поверх которой был одет кожаный фартук в подозрительных разводах. Близоруко щурясь, он снова махнул рукой. – Тащи же его сюда, я помогу ему, солдат.

Наконец, ит’хор что находился рядом с ним и чьего имени он не знал, волоком дотащил своего Владыку до порога, где ему помог вызвавшийся помочь. Внутри дома висели пучки сушеных трав, на огромном столе, заставленном колбами, ретортами и мензурками что-то кипело и бурлило. Уложив Владыку на узкую лежанку, воин устало сполз по стенке, будто разом лишился всех сил. Хозяин, что-то бормоча себе под нос, носился по своему дому, собирая травы и какие-то микстуры выставляя их на своем рабочем столе.

— Я, Муниций Павет, господин, травник. Вы знаете причину происшедшего с вашим другом?!

— Это не мой друг, мастер Павет. Это Владыка клана. Он только что сотворил жуткую магию и кажется это, её цена.

— Вам тоже стоит отдохнуть мой друг, — голос лекаря неожиданно стал обволакивающим, давящим к земле и сопротивляться неожиданной сонной неге не было сил. – Ты и так проявил сегодня чудеса храбрости, отдохни.

Как только глаза уставшего воина закрылись, травник, словно преобразился – стал выше ростом, шире в плечах, во всех движениях сквозила скрытая мощь. Но, особенно изменились глаза – с бледно-голубых, подслеповато щурящихся, они стали золотыми. Смешав травы и эликсиры в чашке, «травник», заботливо придерживая голову Владыки влил ему в горло, получившуюся жидкость. Тело Моргенза выгнуло дугой, из распахнутого в беззвучном крике рта, не вырвалось ни звука. Словно утопленник, вырвавшийся из объятий смерти, он сделал вдох. Широко распахнутыми глазами он взглянул на сидевшего рядом:

— К-кто ты?!

— Я – травник, Муниций Павет.

— Что с городом?

— Еще держится. Молодым расам не до него, после того что ты устроил. До сих пор в толк не могу взять, где ты прочел это заклятие?

— Мне нужно идти, — попытался встать Моргенз, но «травник» легким нажатием ладони опустил его обратно на лавку.

— Тебе нужно принять еще несколько эликсиров, сын мой, — сильным, глубоким голосом произнес Муниций Павет и только сейчас Моргенз догадался посмотреть ему в глаза. Увиденное напугало его больше, чем армия «последышей» у ворот столицы.

— Кто ты?!

— Я – Дарон.

— Дай угадаю, — Моргенз приподнялся на локтях, — пришел посмотреть на своих сыновей в последний их миг на Зидии. Какой же ты после этого Бог?! Ты, ты… — он не находил слов и задохнувшись в приступе гнева, откинулся на лавку.

— Ты в праве ненавидеть нас, — опустил глаза Муниций–Дарон, — но нас заставили покинуть Зидию, Моргенз грасс Ит’хор. Мы точно также проиграли свою битву. Аталия уже ушла. Но я не мог покинуть это мир, не взглянув в последний раз на своих любимых детей. Особенно с тем, чье заклятие заставило вмешаться даже наших врагов.

— Каких врагов?

— Мы не знаем их имен, сын мой! Но сила их велика.

— Но, откуда они взялись в нашем мире, повелитель?

— Нет времени объяснять, у меня очень мало времени. Но, я хочу в последний раз помочь своим детям. Соберись и слушай меня внимательно, нас лишили сил, но на последнее волшебство, перед уходом, меня еще хватит. Как только ты выпьешь эти несколько микстур, — Дарон кивнул на стол травника, — Я сотворю заклинание Вечной ночи и Нуархат с окрестностями погрузиться во мрак. Вы сможете в нем видеть и воспользуетесь подземными ходами. Рассейтесь по Зидии. Станьте тенями, ужасом в тенях, но, прошу вас, не прекращайте в нас верить. Даже крупица вашей веры сможет открыть нам путь обратно на Зидию. И останьтесь в живых.

Дарон взмахнул рукой, словно в прощальном взмахе и на Моргенза удивлённо хлопая ресницами, уставился травник:

— Ох, что это со мной?! Видно перенапрягся, — потерянно бормотал он, продолжая перебирать травы. — Вот выпейте, — он протянул оставленные Дароном микстуры. Молча подчинившись и осушив одним глотком предложенное зелье, Моргенз поднялся и направился к дверям:

— Мастер Павет, будьте готовы через некоторое время покинуть город, — произнес он, но видя, что добрый травник его не понимает, уточнил, — сейчас на город опустится мгла и под её благословенным пологом, мы покинем Нуархат. Я хочу, чтобы вы выжили, мастер. Договорились?

— Я…не знаю, Владыка, — сглотнув, произнес травник, —  Стоит ли мне ударяться в бега? Я не воин, не молод и вряд ли выдержу долгий путь. Да и пожил я уж изрядно, пора бы и на покой. Встречу смерть в привычной обстановке.

Не находя слов, Моргенз, склонился в поклоне, чего не делал ни перед кем, кроме императора:

— Да примут душу твою темные боги, мастер Павет. Я помолюсь о тебе, — произнес грасс Ит’хор и покинул дом травника.

Как и предсказал Дарон, едва Моргенз покинул дом травника, на Нуархат опустилась кромешная мгла. И снова над столицей полетел стон, но Владыка его не слышал, он несся к  Царским воротам, где оборонялись остатки его клана.

— Уходим от ворот, — крикнул он во всю мощь своих легких, едва увидел ряды ит’хор!

— Владыка!

— Живой…

— Слава, Богам…

Поспешно объясняя, в чем дело, Моргенз вызвал оставшихся легионерских букканьеров и через несколько минут над Нуархатом пронесся звук горнов, призывающих сражавшихся воинов выходить из битвы и отступать к лагерю. В этом случае все должны были собраться у императорского дворца. План, который в последнюю ночь обсуждали на совете и заключался в том, что пока идет сражение старейшины, дворцовые стражи и доверенные Владык, выводят жителей через подземные ходы, ведущие к лесам темных эльфов, которых вампиры считали почти родственниками. Поэтому, сейчас в городе почти никого не осталось. Все кто хотел выжить покинули обреченную столицу. Остались только воины, но и они готовились уйти.

Стоя перед одним из входов в подземелье, Моргенз наблюдал за своими людьми, исчезающими в темноте прохода. Где то там наверху, озадаченные происшедшим «последыши», наверное уже крались к стенам города. Каково же будет их удивление, когда в них со стен не полетят стрелы и молнии, а за рухнувшими вратами не встретят изготовившиеся к смерти вампиры. Это победа, но у неё привкус поражения. Эта мысль вызвала улыбку на осунувшемся лице Моргенза грасс Ит’хора и он спустившись по ступеням на несколько пролетов под землю произнес совсем простенькое заклинание. Где-то там искорки магического пламени подожгли вымоченные в масле фитили, вставленные в бочки с горючим камнем. Последний подарок ушедшей расы.

— Мы восстанем снова, — шепнул он, когда серия взрывов сотрясла подземелье.

КОНЕЦ 2 ЧАСТИ.

(продолжение следует…)

Автор Денис Пылев

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх