Паола. Книга 1. Глава 7

Паола осторожно сделала первый шаг в центр арены, стараясь почувствовать атмосферу этого места. Впитать эманации минувших схваток, коснуться теней прошлого осторожным, робким прикосновением. Находящиеся вокруг неё существа, узнав о её мыслях, в лучшем случае приняли бы за умалишённую. Но самой Паоле это нравилось, и плевать она хотела на чужие мнения.

Тем временем минотавр не делал никаких движений, спокойно глядя на приближающегося соперника. Подойдя ближе, вампирша отметила десятки шрамов, будто сеть вен, исчертивших предплечья и морду противника. Его нарочитое спокойствие сбило бы с толку другого противника, но за плечами Паолы были сотни лет опыта и сотни схваток. Она улыбнулась про себя и, вытянув руку с тьягой в сторону минотавра, стала обходить его по кругу против солнца. Сидевшие в клетках бойцы кричали, отпуская шуточки в её адрес, но она лишь улыбалась и с каждым шагом сокращала дистанцию.

Шаг. Еще. И, внезапно – резкий рывок вперёд и в сторону, спровоцировав молниеносную контратаку лабриса, опустившегося с неправдоподобной скоростью. Следовало ожидать, что наставником в подобном месте будет боец с экстраординарными способностями. Минотавр тем временем не «провалился», а тут же нанес горизонтальный удар, со свистом рассекая воздух. Паола, отпрянув, пропустила лезвие, ощущая холодок рассекаемого воздуха, и тут же нанесла удар крест-накрест, срывая дистанцию. Но минотавр, словно ожидая такого развития событий, ударил назад навершием топорища, на котором алчно блестел стальной шип. Попади такой удар в тело, можно смело звать жрецов для отпевания. Вампирше пришлось прогнуться, опершись рукой на песок, а её противник, перехватив лабрис одной рукой, нанес широкий круговой удар, вложив в него, наверное, всю свою мощь. Паола, не ожидавшая, что столь массивный противник будет двигаться с такой скоростью, вынуждена была рухнуть спиной на песок и тут же кувырком уйти от тяжёлого сапога «звереголового».

Минотавр, усмехнувшись, снова пошёл в атаку, не давая ей опомниться. Он использовал секиру необычно – острыми рогами не рубил, а колол, нанося быстрые, смертельно опасные тычки. Лабрис, словно пушинка, летал, будто не весил ровным счётом ничего. И Паола решила сменить тактику. Использовать Когти она не могла, как и не могла жёстко встретить атакующую сталь. Подобное сразу же поставило бы вопрос о её нечеловеческой природе, а ей нужно было до конца миссии изображать человека, со всеми слабостями его недолговечного тела. Дождавшись очередного выпада, она, перехватив тьягу второй рукой за незаточенную часть, подбила лабрис вверх и, шагнув вперёд, ударила ногой минотавра в колено. Не ожидавший подобного трюка, соперник зашатался, и Паола, развивая успех, ударила другой ногой еще раз в то же колено. Взревев, минотавр опустился на одно колено, сравнившись ростом с вампиршей, и она от души врезала ему кулаком в нос. Голова Эрдано дёрнулась, и красные капли веером разлетелись по песку арены. Паола тут же отпрыгнула назад, отдавая себе отчёт, что сыграла грязно, и может в ответ получить что-нибудь в том же духе. От камер не доносилось ни звука, над ареной повисла предгрозовая тишина, которую неожиданно нарушили звуки смеха.

— Хорошо! Вот это хорошо! – Пророкотал, поднимаясь на ноги, минотавр, и его звериная морда расплылась в усмешке. – Грязновато, но то, что нужно этим кровососам.

И, видя непонимание на лице Паолы, добавил:

— Зрителям. Я имел в виду чёртовых зрителей, а не кровопийц. Те хоть не устраивали подобного.

— Откуда ты можешь знать, Эрдано! Не думаю, что тебе уже стукнула тысяча лет. – Вампирша оперлась на тьягу, но всё еще сохраняла дистанцию.

— На моей родине мы не забываем своего прошлого. У нас есть многое из прежних эпох. Но меня всегда интересовала Ночная империя.

— Занятно, — ответила Паола, оглядывая клетки с притихшими бойцами. Кто-то из них был камлоком. Но кто, забери его Тьма?!

Тем временем служители арены, всё так же сохраняя молчание, вышли, оставив бойцов без своего пристального внимания.

— В какую клетку усесться мне? – Буркнула вампирша, хмуро оглядывая ржавые решётки.

— Это не казарма, как тебе, наверное, уже поведал Кыст. Здесь воины расходятся, избегая соблазна вцепиться друг другу в глотку до боёв. А некоторые, чтобы не дать себя убить. Из страха перед настоящим действом, — добавил минотавр, видя недоверие на лице Паолы. – Представь себе, и такие попадаются. Но это скорее исключение из правил. Чаще всего это осужденные, либо провинившиеся перед хозяевами этой клоаки. Да, вот тут, кстати, есть один. Из этих. Которые говорят, что не могут проливать кровь. Но завтра её прольют все. Так или иначе.

Усмехнувшись своей собственной философии, минотавр отправился к противоположному выходу с тренировочной площадки:

— На сегодня всё, задохлики. Отдыхайте! И начистить снаряжение. Иначе завтра поставлю в пару с Полумёртвым.

Последнее замечание как нельзя сильнее взволновало Паолу. Судя по рассказам её «дружка» Тарвина, отказывающимся драться могла быть и его подруга. Других вариантов у неё не возникало. Кыст тем временем проревел команду, и двери камер распахнулись. Бойцы нестройной толпой двинулись в ту сторону, откуда пришла Паола с зазывалой. В этом дивном смешении рас и народов, найти искомое было попросту невозможно, и вампирша решила отложить поиск до ужина. Ей досталась пара приветственных окриков и усмешек, но краем глаза она заметила и неприветливо поджатые губы. Но странным образом, её это только развеселило. План почти сложился у неё в голове.

В казарме она приметила пустующую кровать и двинулась к ней. К удивлению, на соседней койке разместилась бившаяся с релкатом женщина, которую минотавр назвал Минервой.

— Неплохо для соплячки, — добродушно ухмыльнувшись, произнесла она, садясь рядом.

— Неплохо для старухи, — в тон ей парировала Паола. – Впервые вижу такое оружие.

— И то правда, — усмехнулась её собеседница, любовно протирая ветошью лезвие клинка, осматривая его на предмет трещин и выщерблин. – Моего Зимородка не встретишь в этих краях. Я забрала его у одного халифатца, уже очень давно. И с тех пор мы путешествуем вместе.

— А сюда ты как угодила?! – не удержалась от вопроса Паола.

— Тебе ведь, по-настоящему, нет никакого дела до того, кто я и что здесь делаю, — внезапно грубо прервала её женщина. – К чему это любопытство? Завтра нас могут поставить в пару, и мне придется тебя убить, несмотря на все твои трюки. А это проще сделать с тем, с кем до этого не делился слезливыми историями из жизни. Поэтому ложись и отдохни. Силы тебе очень пригодятся, причем совсем скоро.

Паола, не удивленная реакцией женщины-воина, спокойно скинула сапоги и улеглась на кровать, не раздеваясь, оставив под рукой тьягу так, чтобы дотянуться в любой миг. Она еще хотела спланировать завтрашний день, но сон оказался противником выше её возможностей и вырубил её с одного удара.

Побудка была, на удивление, щадящей. Свист и окрик Кыста выдернули бойцов из объятий богини снов. Ворча и поругиваясь, воины потянулись в умывальню. Взбодрить себя под струями холодной воды. Всё это время вампирша исподволь наблюдала за повадками соратников «по несчастью». Орки были спокойны, выступали с достоинством, не спешили вперёд, как некоторые из людей. Их более дикие собратья, видимо, уже бросились в драку, но эти, как видно, уже давно находились среди людей. Так что научились сдерживать свои инстинкты.

Кх’мис, наоборот, забился в угол, поблёскивая оттуда глазами. Его хрупкое телосложение могло ввести в заблуждение любого неопытного путешественника или бойца. Паола знала, что тонкие, покрытые зелеными разводами руки, неимоверно сильны. А пальцы заканчивались когтями, которые в атмосфере боя или опасности напитывались ядом, выделяемым железами кх’миса. Но это еще не все! Длинные волосы, напоминавшие иглы дикобраза, на самом деле таковыми и были. Мечом их не перерубить, а в бою они оживали, мечась по плечам своего хозяина, словно выводок змей. Паола пока выделила его как наиболее опасного противника.

Следующим был баргач. Редкий гость в этих краях. Огромный, размером с тролля, он мог сломать спину даже боевому мамонту. Правда, для этого его нужно было изрядно разозлить. Как воины, баргачи ценились в первую очередь за свою силу и выносливость, позволяющую сражаться даже со стрелой в груди. Одет он был в широкие штаны и кожаный нагрудник, который, кажется, вообще не снимал. Чем он будет сражаться, можно было и не гадать. Это будет что-нибудь, вроде выломанного с корнем дерева.

С танами Паола была хорошо знакома. Отличные бойцы, особенно в пешем строю. Их Стена стала головной болью для многих командиров, оказавшихся по другую сторону баррикад. Суровые северные края рожали суровых людей. Их земли были скудны и не урожайны. Поэтому разбой и грабёж шли рука об руку, начиная с момента, как юный тан смог поднять нож. Кровавые, разорительные набеги танов, не боящихся даже вампиров, заставляли относится к ним серьезно.

К моменту, когда один из «стражей-надзирателей» позвал всех на завтрак, в казарме снова появился Кыст, теперь вместе с вербовщиком:

— Ну что, ребята! – Возопил он, как только головы стали поворачиваться в его сторону. – Вот и пришел час, когда кто-то из вас покроет себя неувядающей славой, а кто-то отправится на корм червям. Ешьте! Пейте! Как будто это всё в последний раз!

— Заткнулся бы ты, Руджвельд, — оборвала его разглагольствования Минерва, снова с утра начищающая свой меч. – Тошно слушать. Толкни свои бредни новичкам. Может, тебе даже поаплодируют!

— Как скажешь, радость моя! – Сбить с толку вербовщика оказалось не так просто. – Я просто зашёл пожелать вам удачи. Потому что Владыки присутствуют сегодня на боях. Их пристальный взгляд может подтолкнуть чашу весов ваших несчастных жизней в ту или иную сторону. А я заработаю немного на ставках.

Со всех сторон послышались советы, как Руджвельд мог еще немного подзаработать. Но его это нисколько не задевало. Он довольно щерился, являя миру неровный частокол гнилых зубов. В конце концов, плотно позавтракав, бойцы разошлись по углам, проверить снаряжение, заточку лезвий, да и просто побыть с самими собой наедине. Скорая встреча с богиней Смерти очень этому способствовала. Поэтому, когда дюжина стражей вошла в казарму, все были готовы.

В первые секунды Арена оглушала вас. Затем вас захлестывала волна чужих эмоций. Ими было буквально все вокруг пропитано. Злость. Боль. Ярость. Словно три предвестника Рока объявили это место своим домом. Они пронзали тело и душу вошедших под своды арены. Сиденья зрителей уходили вверх, оставляя жёлтый круг бойцовой арены как бы на дне стакана. Солнце, заглянувшее сегодня сюда, делало песок похожим на золотой. Но очень скоро ему предстоит изменить окраску. Пришедших посмотреть было так много, что они не умещались на рядах, поэтому стояли на ступенях и проходах. Затевались драки, быстро разнятые стражами арены. Всем не терпелось увидеть Смерть. Почувствовать её неслышную, лёгкую походку, когда она, спеша на арену, задевает вас краешком своего плаща. От этого кровь вскипает в венах, грозя разорвать их.

Когда их, наконец, вывели на арену, проведя по бесчисленным коридорам, Паола прикрыла глаза рукой, чтобы не ослепнуть. Солнце, стоявшее в зените, нещадно светило. Но зрители, казалось, не чувствовали его палящих лучей, устремив все взгляды на бойцов. По рядам пошли букмекеры, собирая ставки у тех, кто колебался до последнего. Но вскоре все крики смолкли и тысячи голов повернулись в сторону ложи, скрытой под тяжелым балдахином. Тень, царившая в ней, не давала возможности рассмотреть сидевших. Все ждали условного сигнала. И вот, из мрака ложи, на арену вылетел белый шелковый платок, и публика взорвалась овациями. Перекрывая их, над головами зрителей и бойцов полетел хорошо поставленный голос:

— Жители и гости Арены! Сегодня мы начинаем наши ежегодные Игры, дабы выяснить — кто из наших бойцов — лучший! Игры прославят и обогатят одних из вас, а других только приблизят к пониманию воли богов.

Дальше Паола не слушала. Она вновь и вновь обводила шеренгу бойцов испытующим взглядом. Кто из этих отчаянных рубак всего лишь подделка?! К чести камлока нужно отметить, что себя она до сих пор не выдала ни жестом, ни звуком. Будто всю жизнь играла роль лихого рубаки. Но задачу вампирше это не облегчало. Она была уверена, что где-то там среди зрителей сейчас сидел и Тарвин, нервно комкающий край своего плаща.

Тем временем, бойцы стали расходиться, а распорядитель арены начал выкрикивать пары первых сражающихся. Её имя не прозвучало, и она вместе с остальными вернулась в прохладу коридоров, чтобы оттуда наблюдать, как молодые воины пытаются снискать себе почёт и славу.

— Глупые мальчишки! – раздался рядом чей-то шёпот. Обернувшись, вампирша не удивилась, увидев Минерву. Та смотрела на арену, но в глазах стояла тоска.

— Почему? Если они избрали путь воина, то это их право, — пожала плечами Паола.

— Путь воина предполагает сражение во имя чего-то более значимого, чем одобрение толпы. Или кучки разряженных фанатиков, мнящих себя полубогами, — женщина сплюнула в гневе. И, отвернувшись от решетки, стала проверять снаряжение. Паоле стало интересно, и она внимательней присмотрелась к невольной собеседнице. Немолода, в волосах появились змейки седины. Но сухое, поджарое тело выдает ежедневные тренировки, на протяжении большей части жизни. Шрамы подтверждают, что это была тяжелая жизнь. А складки, залегшие в уголках губ, говорят о пережитом горе, что продолжает терзать Минерву. Но руки не дрожат, а лёд, застывший в её глазах, прямо указывает, что от такого противника нужно держаться подальше.

Но больше всего Минерву выдавала Цель. Это Паола поняла почти сразу, стоило только внимательней присмотреться к женщине. Она не получала удовольствия от происходящего, да и с релкатом дралась, словно заведенная игрушка. Механически. Держа перед внутренним взором кого-то другого. Странно. Вампирша решила позже разобраться в происходящем. А сейчас сосредоточиться на поединках и своей задаче.

Тем временем завершился первый бой. Раненого унесли служители арены, а победитель под радостные крики толпы вернулся к остальным. Распорядитель выкрикнул следующую пару и Паола внезапно услышала знакомое имя – Полумёртвый. Она прильнула к прутьям решётки. На жёлтый песок из туннеля, расположенного под ложей Владык, шагнула тень и трибуны взвыли. Но в криках толпы вампирша услышала не обожание или призрение. Нет. Она услышала страх. Такого на её памяти еще не было. Воины вызывали разные чувства у зрителей, но никогда не заставляли себя бояться. Тень стала приобретать форму, и на арене оказалось существо, ранее не виданное даже шестисотлетней вампиршей. Более всего оно напоминало человека в древней одежде, украшенной медными кольцами, от которых тянулись цепи, скрывающиеся в темноте. На голове существа была надета тиара, щедро украшенная драгоценными камнями, среди которых выделялся крупный рубин. Но лицо его выглядело так, словно его пережевал крупный хищник. Иссохшие руки в браслетах несли огромную боевую косу, чьё жуткое лезвие испускало флюиды зла. Кроме косы, существо было вооружено изрядными когтями, чернее самой ночи. К тому же, оно не шло по песку, а парило над ним.

Паола почувствовала, как среди воинов, стоящих рядом с ней, прошелестел вздох. Кого-то вызовут, и кто-то умрет. Наверное, каждый из стоящих молил своих богов о даровании милости умереть не от этой мерзкой твари, что сейчас распространяла вокруг себя гнетущую ауру безысходности.

— Кральд! – Прогремел голос распорядителя, и один из танов, усмехнувшись, обменялся с собратом воинским приветствием – сжав предплечья. Затем, закинув секиру на плечо, двинулся навстречу неминуемой смерти, весело насвистывая.

— Отважный, ублюдок, — пророкотал рядом знакомый голос. Паола, скосив глаза, увидела стоящего рядом минотавра. Эрдано опирался на лабрис, но в глазах наставника стояла та же печаль, что и виденная ею раньше у Минервы. – Он знает, что шансов нет, но идёт так, словно бой уже им выигран. Кральд мне всегда нравился.

— Что это за тварь?! – спросила вампирша, не отводя глаз от арены. – Еще одно детище Саретиса?

— Смеешься, черноволосая, — фыркнул минотавр, по-животному мотнув головой. – Это — лич[1]. Правда, цепи и заклинания Владык не дают ему пользоваться магией, но и без неё он самый страшный боец из всех, виденных мной…

На миг арену поразил приступ немоты, словно отдавая дань уважения тану. И в ней отчетливо раздался крик:

— Умри достойно, брат!

Это кричал второй тан, обхватив прутья обеими руками. Даже орки, склонили головы и стучали кулаками о грудь, выказывая тем самым редкое уважения для представителей других рас Зидии.

Кральд, перехватив секиру, тем временем стал обходить парящего лича по широкой дуге. Тот, казалось, не замечал маневра, глядя перед собой наполненными туманом глазницами. Неожиданно тан бросился вперед, нанеся несколько размашистых ударов. Но противник с легкостью парировал их все. Сам же Кральд от первого выпада отлетел на несколько шагов назад. На лезвии его оружия появилась изрядная выщерблина. Бойцы стали кружить, выискивая слабые места в защите друг друга. Затем, как по команде, бросились в атаку. Кральд нанес еще один удар, когда страшное лезвие косы с легкостью отделило голову тана. Вверх ударил фонтан крови, радостно встреченный толпой. Тело, простояв еще одно мгновение, словно прощаясь, рухнуло на песок. Лич же, не выказав за весь поединок ни грамма эмоций, так же спокойно скрылся в темноте прохода. Словно ночной кошмар, ушедший с наступлением утра.

— Это немного нечестно, скажу я вам, — произнесла вслух Паола, просто, чтобы увидеть реакцию остальных. Но все, казалось, спокойно отнеслись к возможности встретиться с этим ужасом на арене. Кроме Эрдано и Минервы. Минотавр был опечален, и не скрывал этого. Минерва же излучала почти осязаемую ярость, не видя и не слыша ничего вокруг. Она смотрела на тёмный зев коридора в котором скрылся лич. Губы её шептали что-то и обостренный слух Паолы среди шума и криков выделил одно единственное слово, что повторяла сейчас женщина-воин:

— Кристо.

Но Игры продолжались дальше, и не раз еще песок окрашивался кровью сражавшихся на нем бойцов. Уже не надеясь поучаствовать в сегодняшних поединках, Паола едва не пропустила своё выдуманное имя.

— Вор’рен’кай! Аэдаль!

Она не слышала, кого вызвали на арену перед ней, поэтому шла, немного растерянная. На песке уже стоял её противник и с неприятным чувством Паола обнаружила в нем кх’миса. «Ну что ж, — прошептала она себе под нос, — это будет поучительно!»

Распорядитель ударил в ладоши, и бой начался. Кх’мис повернулся к ней, его безгубый рот растянулся в плотоядной усмешке. Длинные руки разведены в стороны, словно он хочет обнять давно не виденного друга. Но только удлиняющиеся когти портили это впечатление. Волосы, не сдерживаемые тесьмой, метались, словно тысячеголовая гидра. Паола решила изменить привычную тактику боя. Она вытянула тьягу в сторону противника, следя за его передвижениями поверх клинка. Вторая рука, сжатая в кулак, была прижата к поясу. Вор’рен’кай бросился вперед, игнорируя клинок, полностью полагаясь на свою скорость. Он знал, что с одного, даже точного, удара его не убить. А его когти, стоит им только коснуться противника, выполнят своё предназначение. Когда он оказался в зоне досягаемости меча, Паола резко убрала клинок, вторая рука, сжатая до этого момента в кулак, распрямилась, и в лицо соперника полетела изрядная пригоршня песка. Не ожидавший такого финта кх’мис не успел ни зажмуриться, ни отвести голову. Вампирша, провернувшись на пятках, ушла вниз, развернувшись спиной и переменив хват на обратный, обеими руками вогнала тьягу в подбрюшье налетевшего противника. И тут же отпрыгнула в сторону, избегая встречи с ядовитыми когтями кх’миса.

Издав резкий птичий крик, Вор’рен’кай зашатался, но не упал, а бросился на вампиршу. Ей оставалось только выждать, когда кровопотеря даст о себе знать, и добить противника. Паола отшагнула назад, и со всей силы ударила ногой в живот набегавшего кх’миса. Не ожидавший еще одного грязного трюка, противник отлетел назад, пропахав спиной песок арены. Кровь тёмно-зеленого цвета брызнула во все стороны, но упрямец поднялся, шатаясь, словно дерево под ударами ветра. Трибуны взорвались криками. Исход боя был ясен всем. Но Вор’рен’кай хотел дотянуться хоть одним когтем до неуловимой противницы, до того, как смерть смежит его веки.

Сделав несколько шагов в её сторону, кх’мис всё-таки зашатался, из его рта выплеснулась кровь, ноги подломились, и он рухнул. Надгробным камнем в его животе торчала тьяга вампирши. Но Паола не торопилась забирать своё оружие. Тем временем служители арены подошли к поверженному бойцу, бесцеремонно хватая его за длинные руки. И в этот момент Вор’рен’кай ожил! С диким криком он вонзил когти в одного служителя и бурей налетел на другого, полосуя его когтями, словно чащобный кот. Людская кровь смешивалась с кх’мисской, образуя причудливые узоры. Но никто не оценил искусство, до боли в глазах вглядываясь в происходящее на арене. Паола благоразумно не вмешивалась в происходящее, рассудив, что служителям уже не помочь. А тем временем, истративший последние силы, кх’мис рухнул на поверженных им служителей и затих уже окончательно. Зрители ликовали!

Вампирша, осторожно подойдя к телам, наступила на руку Вор’рен’кая, резко вырвав своё оружие из его тела. Сбив оставшиеся капли зеленой крови с клинка, она медленно удалилась с арены. Бойцы приветствовали её, хлопали по плечам, жали руку так, словно она только что совершила Чудо! Даже Минерва улыбнулась. Эрдано же, хлопнул её по плечу так, что едва не сломал спину:

— Я знал, что ты победишь, девчонка! – проревел он. – Никому из этих бродяг кх’мис был не по зубам!

Оказалось, что её бой был последним и зрители, впечатленные такой концовкой первого дня Игр, поспешили в таверны, игровые дома, чтобы сбросить накопившееся напряжение всеми доступными способами. Бойцы после ванн и ужина разошлись по своим углам, снова и снова проверяя снаряжение и заточку оружия. Паола лежала на кровати, прикрыв глаза, когда кто-то сел рядом на кровать Минервы. То, что это была не хозяйка, ясно было и с закрытыми глазами.

— Неплохой бой, — начал некто. – Многие сегодня потеряли свои денежки.

— В том числе и ты? – Паола не открывала глаз.

— О, нет! – засмеялся незнакомец. – Я ставил на тебя и выиграл. Просто хотел сказать, что восхищен твоей находчивостью и красотой.

— А я-то все думала, когда мне об этом кто-нибудь скажет, — вампирша открыла глаза и села на кровати. — Чего тебе?

Перед ней сидел мужчина в одежде служителя, с откинутым капюшоном, открывающим широкоскулое лицо со сломанным носом. Густую бровь над правым глазом пересекал уродливый шрам, заканчивающийся у края губ. Глаз, странным образом оставшийся на месте, был затянут катарактой. Но второй смотрел на неё с неподдельным интересом.

— Все делают ставки. В том числе и на тебя. Тебе уже даже прозвище придумали – Аэдаль Коварная.

— Мило. – Вампиршу аж передёрнуло. Прозвище было то еще. – И каковы ставки?

— На тебя пока семь к одному. Но если ты переживешь завтрашний день, то они резко вырастут. Ты уйдешь отсюда богатой.

— Звучит неплохо. Но ты не представился, мой новый лучший друг, — слова Паолы были полны яда. – И не сказал мне цель своего визита. Если больше приятных новостей нет, то я бы поспала. Если ты не возражаешь.

Мужчина белозубо улыбнулся и поднялся с койки:

— Продержись завтрашний день, Аэдаль. И мы оба уйдем отсюда богатыми, — сказав это, он развернулся и ушёл, накидывая капюшон. Молчаливые стражи пропустили его, почтительно расступаясь. Паола посмотрела ему вслед и, пожав плечами, снова улеглась на кровать, прикидывая, не был ли камлок среди погибших. Вскоре кровать Минервы снова заскрипела, но на этот раз это была хозяйка.

— Не к добру, когда тобой интересуются посланники Владык, девочка, — раздалось спустя некоторое время. – Больше интереса — больше опасности. Среди этих гиен нет единства и ставящий на тебя, может враждовать с другим. Всё это кончается выходом той твари, что мы все сегодня лицезрели.

Паола кивнула в знак того, что приняла информацию к сведению и так же, не открывая глаз, задала свой вопрос:

— Чьё имя ты шептала сегодня во время боя?

— Не твоё дело, наёмница, — раздалось в ответ. Больше Минерва никак не прокомментировала свой ответ и вампирша, мысленно пожав плечами, сосредоточилась на сне.

Второй день Игр принес мало сюрпризов. Орки бились и почти все выиграли. Релката вызывали на арену дважды и дважды он возвращался живой и, относительно, невредимый. А вот баргача даже во второй день так и не вызвали. Под занавес назвали имя Минервы и одного из людей. Пребывающая в скверном расположении духа, женщина-воин расправилась с противником в считанные мгновения, вызвав целую бурю оваций. Паола подозревала, что вчерашний визитёр приложил руку к расстановке бойцов, так как её имя так и не прозвучало. Зато она укрепилась в своих подозрениях о сущности камлока. Оставалось только проверить свои ощущения.

[1] Лич (англ. Lich — «труп», «мертвец») — разновидность нежити, как правило — маг или правитель, использовавший ритуал чёрной магии, чтобы вместо смерти заново привязать свою душу к мёртвому телу, и таким образом достигнуть бессмертия.

читайте далее >>>

©  Денис Пылев Сайт автора

Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх