Стражи Тридесятого моря. Сказ 3. За море-океан 19

Принимается предзаказ на книгу Стражи Тридесятого леса

За роскошно накрытым столом сидело пятеро человек, но взгляды вошедших обратилось сначала лишь на одну из них. Девушка во главе его не могла не привлекать к себе внимания и остальные на ее фоне безнадежно терялись. Виной тому был, в первую очередь, ее необычный наряд. Стройный стан был облачен в серебристо-белое платье из такого же переливающегося материала, что и Гушино, но скроено оно было гораздо сложнее. Блестящие нитки присборили ткань таким образом, что складки образовали на груди затейливый узор, юбка превосходила Гушину по ширине в несколько раз, а рукава и подол были украшены широкими воланами. Платье было настолько светлее остальных нарядов, что, казалось, освещало собой комнату.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что внешность незнакомки, пожалуй, еще необычней, чем ее одежда. Безукоризненно правильные черты лица, прямой нос, блестящие черные глаза и соболиные брови были, безусловно, красивы. Губы, однако, вступали с остальным в непримиримый диссонанс — хотя форма их не вызвала бы нареканий и у самого строгого критика, темно-бордовый, почти черный их цвет не мог не вызывать какого-то тревожного чувства. То же самое можно было сказать и о волосах девушки. Украшенные серебряной диадемой с крупным бриллиантом по центру, они ниспадали на спину красивыми волнами, были длинными и густыми, и составили бы гордость любой красавицы, если б не были белосножно-белыми. В целом, составить впечатление о внешности девушки было непросто — назвать ее некрасивой означало погрешить против истины, назвать же красавицей язык тоже не поворачивался. Гуша и Серый уставились на девушку во все глаза, Иван, видевший однажды супругу князя, отреагировал более сдержанно и обратил свой взгляд на остальных.

Гвидон сидел по левую руку от своей жены. Непокрытая голова была русоволоса, аккуратно подстриженная бородка шла к мужественному лицу, а темно-красный кафтан, по местному обычаю, был простым, но пошитым из дорогой ткани. Трое оставшихся, судя по их почтительным лицам, являлись представителями местной знати, приближенными к правителю.

Князь смотрел на вошедших с веселым любопытством и первым начал разговор:

— Приветствую дорогих гостей и прошу присоединиться к нашей трапезе! Угощайтесь дарами моря, плодами нашей земли и лакомствами, привезенными из дальних земель!

Спутники, не заставляя себя просить дважды, расселись на широких удобных лавках. Оглядев стол, они увидели огромное разнообразие рыб, моллюсков и даже водорослей. Заморские яства были представлены, в основном, сладостями. В животах гостей предательски заурчало — хоть все трое имели возможность подкрепиться, к вечеру они снова проголодались, но наполнять свои тарелки никто не спешил. Наконец, Серый высмотрел сиротливо приткнувшееся с краю стола блюдо с какой-то жареной птицей и решительно потянулся к нему. Остальные двое без слов последовали его примеру.

Подождав некоторое время, пока все утолят голод, Гвидон приступил к расспросам. Прежде всего, его интересовало, в сопровождении кого прибыл Иван — царь-батюшка о его спутниках знать ничего не знал, а потому предупредил князя лишь о приезде сына. Оценив по достоинству тактичность Гвидона, который дал прежде гостям отдохнуть и поесть, а уж после стал удовлетворять свое любопытство, царевич пояснил, что это его верные друзья из Тридесятого царства, люди, весьма искушенные в походной жизни, которые, узнав о его путешествии, вызвались помочь. Тут же представилась удобная возможность поблагодарить князя за оказанное гостеприимство и выразить восхищение отменными купальнями и баней. За этим последовал подробный рассказ о путешествии через море, который Гуша щедро приправила байками старого моряка. Хозяева терема слушали, затаив дыхание, а гости изредка пополняли свои тарелки, тщательно избегая рыбы и прочих морепродуктов. Постепенно за столом установилась теплая, доверительная атмосфера, когда все присутствующие сыты, спокойны и довольны, и неспешная беседа идет своим чередом. В конце концов с преданий о морских чудесах речь перешла на сказания Тридесятого царства. Тут в разговор вступил Серый, который порадовал слушателей несколькими историями о лютой нечисти.

— А я слышал, что в ваших глухих лесах до сих пор можно встретить оборотней, сиречь — человековолков — сказал, выслушав Серого, князь. — И каждый раз, приезжая к твоему, Иван, почтенному батюшке, выбирал дорогу, идущую кромкой леса. Увы, тщетно — увидеть чудовище мне так и не довелось.

— Про оборотней — пустая болтовня, — возразил Серый. — Виданное ли дело, чтобы человек в лесного зверя превращался! Еще бы придумали, что можно по своему желанию обернуться лягушкой или мухой.

Присутствующие заулыбались, а правящая чета почему-то и вовсе не в меру развеселилась. Княгиня, наклонившись к супругу, тихонько что-то сказала, и, дождавшись его утвердительного кивка, тихо вышла из комнаты. Ее необыкновенное платье колыхалось во время ходьбы и неуловимо напоминало оперение белоснежной птицы.

Разговор постепенно смолк. Князь, прокашлявшись, сказал уже серьезнее:

— Иван, твой батюшка известил меня о том, что ты ищешь пропавший корабль. В ожидании тебя я поручил своему доверенному боярину, за мореходными и торговыми делами надзирающему, узнать об оном все, что возможно.

Гвидон указал на одного из сотрапезников, и тот степенно кивнул.

— Писцы мои просмотрели все записи в мореходной конторе о кораблях, давностью три года и менее, которые заходили в наш порт из Тридесятого царства. Ничего выяснить, однако, не удалось. На Буян заходит, как вы могли сегодня убедиться, огромная масса судов со всего света, и бумаг и записей скапливается порядочное количество, но своих помощников я знаю и положился на их мастерство — раз они сказали, что записи об этом корабле не найдено, значит, ее и нет. Тогда я подумал, а вдруг купец отправился из Лукоморья мимо Буяна? Это было бы логично, ведь его корабль загрузился припасами и товаром, и делать остановку у нас ни у купца, ни у капитана не было необходимости. Я предложил писцам поискать среди кораблей, которые прибыли в течение трехгодичного срока из других стран, но имели на борту ваших купцов. Эта работа заняла еще больше времени, но жалеть об этом не пришлось: вот что удалось разыскать в записях двухгодичной давности.

Боярин пошарил в рукаве и извлек оттуда сложенный в несколько раз кусок пергамента. Близоруко прищурившись, он начал читать:

—  «В сентябре месяце сего года, 9-го числа, причалил торговый корабль «Прок». Цель — пополнить припасы для дальнейшего плавания и, в течение необходимого для этого времени, торговля.  Груз: ткани, специи, дерево дорогих пород, ароматные масла, жемчуг. Пассажиры: купец из Тридесятого царства Потап Заболоткин. Разрешение на торговлю (кратк.) выдано 9-го сентября».

Путешественники встрепенулись. Имя купца им было знакомо.

— И куда же направился отсюда этот корабль? — охрипшим от волнения голосом спросил Ваня.

— Дальше искать было уже проще, — ответил его собеседник. — Известно, что многие купцы, ожидая, пока капитан корабля наберет все необходимое для дальнейшего плавания, стараются не терять времени и посетить местный рынок. Судя по всему, ваш знакомый мужчина оборотистый, раз столькими товарами судно нагрузил. Конечно же, он получил краткосрочное разрешение на торговлю, и уговорил капитана дождаться окончания его действия, прежде, чем пускаться в плавание, чтобы не потерять уплаченных за разрешение денег. А дают его обычно на пять дней. Мои помощники посмотрели записи за 14 сентября и вот что нашли: «14-го сент. Судно «Прок» вышло из порта, имея на борту экипаж, пассажиров, груз и припасы, и направилось в сторону Хандельинзель». Этот остров с крупным городом расположен на западе от Буяна, примерно в неделе ходу.

Гушка ойкнула, но вслух ничего не сказала. Действительно, все вроде бы совпадает: именно в это время и примерно в той стороне пожилой рассказчик с их корабля видел блуждающий остров. Если «Прок» попал в ту же бурю, у него были все шансы оказаться вблизи рокового берега.

Поблагодарив князя и его чиновника за полезные сведения, гости призадумались. Оставаться в тереме Гвидона большого смысла не было — нужно было связаться с Ягой, рассказать ей о результатах поисков и двигаться дальше. Иван заерзал. Серый выжидающе посмотрела на царевича — давай, мол, высказывайся ты на правах старого знакомого князя, а я посмотрю. Повисло молчание, которое прервала княгиня, вернувшаяся в трапезную. Ласково взглянув на гостей, она подошла к столу.

— Наверное, наша беседа уже утомила вас, — промолвила она, глядя на каждого из спутников по очереди. Дольше всего ее взгляд задержался на Сергее, и при этом уголки губ тронула усмешка.

— Нуу, нам, пожалуй, и вообще уже пора, — выдавил из себя наконец Иван. — Наша благодарность за твое гостеприимство, князь, невыразима никакими словами, однако злоупотреблять им, оставаясь на ночлег, мы не станем.

— Как же вы намерены продолжить ваш путь? — удивился Гвидон. — Сейчас уже поздно, о попутном корабле договориться едва ли удастся. Подождите хотя бы до утра.

Ваня растерянно заморгал, а Серый счел нужным вмешаться в разговор.

— Мы люди вольные, к палатам царским непривычные, — заявил он. — И Ванюшку к тому же приучаем, ибо путешественники — народ, удобствами неизбалованный. С твоего дозволения, князь, пусть кто-то из слуг проводит нас до берега — там и заночуем, а поутру, чуть свет, пойдем искать подходящий корабль.

Гвидон посмотрел на супругу и понимающе покивал.

— Будь по-твоему, заядлый любитель природы, — улыбнулся он. — Собирайте вещи и спускайтесь, я найду вам провожатого.

Гости поднялись из-за стола, и к ним обратилась княгиня.

— Я хочу подарить вам кое-что на память о вашем путешествии, — сказала она. Поманив Гушу, она отдала девушке небольшой свиток из плотной ткани. Развернув его, оборотень увидела на ткани миниатюрное изображение морского берега. Волны накатывали на гальку, кипарисы, казалось, вот-вот оживут, поодаль виднелись городские улочки, пестревшие людьми.

— Да это ж Буян, как живой! — воскликнул заглянувший в свиток из-за Гушиного плеча Серый.

Княгиня улыбнулась.

— У нас ходит поверье, что подобная безделушка служит возвращению путника в то место, которое на ней изображено, — веско произнесла она. — Кто знает, правда ли это. Но предание особенно подчеркивает, что помогает сей талисман лишь тому, кто сам сообразит, как им воспользоваться.

Гуша сосредоточенно нахмурилась. Кончики пальцев, державших свиток, слегка покалывало. Ткань была словно соткана из волшебства.

— Ну и еще один подарок, более практичный, — небрежно продолжила беловолосая. — Недавно  с востока к нам завезли партию ножниц. Сущая ерунда, но как сделаны!

Княгиня извлекла инструмент из чехла и дала присутствующим полюбоваться на изящные серебристые лезвия и редкой красоты ручку из какого-то незнакомого материала.

— Это панцирь черепахи, — пояснила она. — Доводилось ли вам видеть этих удивительных существ?

Спутники покачали головами, и княгиня довольно улыбнулась:

— Вот и хорошо, а то после ваших историй я и не надеялась вас чем-то удивить! Приберите их понадежнее: мало ли, какая мелочь в походе пригодится.

Все попрощались, и три путешественника направились к выходу. Поднявшись в свою комнату, Гуша переоделась и хотела было оставить нарядное платье на постели, но вошедшая служанка запротестовала:

— Княгиня настаивала, чтобы госпожа забрала его с собой — на память!

Девушка пожала плечами и убрала одежду на дно сумки. Ткань занимала мало места и почти ничего не весила — такая ноша не обременит.

Последовав за служанкой, Гушка вышла из терема в знакомый дворик с бьющей ввысь водой. Там ее уже ждали Серый и Иван, а также присланный князем провожатый. Ночная тьма согнала народ с извилистых улочек Буяна, они стали тише и гораздо спокойнее. Со стороны порта, правда, доносился шум, но слуга повел их в противоположном направлении и через несколько минут спутники вышли к безлюдному берегу, где слышался лишь шелест волн. Провожавший их мужчина поклонился и исчез в темноте, и путешественники остались одни.

Серый тут же извлек зеркальце и передал все, услышанное в княжеском тереме, бабке. Потом с Ягой пожелала поговорить Гуша, еще раз подробно уточнив, что именно ей делать с присланным бабкой артефактом — развернув полученный от Ивана сверток, она обнаружила в нем тонкую темно-зеленую свечку. О вратах, открывающихся с помощью свечей, она много раз слышала от Яги, но во избежание ошибки решила освежить свою память. Им предстояло отправиться к загадочному знакомому старухи, который один теперь мог им помочь, и загубить единственную возможность добраться до него означало провалить всю их операцию.

Пока Гуша шепталась с зеркальцем, Иван вглядывался морской простор. Вскоре к нему присоединился и Серый, и они вдвоем уставились на мелькавшую в волнах светлую птицу.

— Слишком крупная для чайки, — высказался наконец Сергей.

— Похожа на лебедя, — неуверенно произнес Иван.

— Ну где вы там?! — раздался голос Гуши, наконец закончившей разговор. Девушка держала в руках извлеченный из свертка артефакт.

Оторвавшись от созерцания странной птицы, мужчины поспешили к ней. Гуша установила свечу на ровном участке берега, надежно прикопав ее в песок, и озабоченно посмотрела на спутников.

— Бабушка сказала, что времени будет совсем мало, — объяснила она. — Свеча догорит быстро, это необходимо, чтобы после того, как мы исчезнем отсюда, ею не воспользовался никто посторонний. Надо заранее собрать наши вещи и приготовиться.

Иван и Серый кивнули. Сергей извлек кремень и кресало, после чего они с царевичем взяли все сумки, включая Гушину, и стали ждать. Сама девушка высекла огонь — для подобных действий годилось лишь пламя, добытое неволшебными средствами, и осторожно зажгла свечу. Берег озарился неровным, мерцающим светом. Отступив на несколько шагов, Гуша торопливо зашептала заклинание.

Внутри освещенного круга песок вдруг забелел ярко-ярко, как будто на него падали лучи полуденного солнца. Забегали тени, послышался странный шум — словно плеск волн теперь доносился одновременно с двух сторон. В этот момент пристально смотревшая в центр круга девушка шагнула вперед, на миг озарилась светом и исчезла. За ней Сергей подтолкнул Ивана, который тоже растворился без следа, переступив невидимую границу. Свечка тревожно замигала, показывая, что время на исходе. Серый уловил тонкое противное гудение у уха и досадливо отмахнулся — только комаров ему сейчас и не хватало. Перехватив поудобнее поклажу, оборотень последовал за царевичем, в последний момент еще успев услышать дружный смех двух голосов, оставшийся далеко за спиной.

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com

Стражи Тридесятого моря. Сказ 3. За море-океан 18

Принимается предзаказ на книгу Стражи Тридесятого леса

Свет из распахнутого окна заливал просторное помещение. Гушка, недавно поднявшаяся с кровати, с любопытством осматривала окрестности. Комната, в которой она находилась, была расположена высоко над городам, и вид из нее открывался потрясающий — светлые каменные домики выглядывали из зеленых волн садов и плавно сбегали по склонам острова вниз, к темно-синим волнам океана. Отсюда не был слышен суетливый шум порта и рынка, и тишину комнаты нарушали лишь редкие крики вездесущих чаек.

Стражники у ворот впустили их без проволочек. Царь-батюшка, благословляя Ивана на путешествие, немедленно отправил гонца на Буян, и, хотя спутники благодаря ковру-самолету прибыли на остров быстро, видимо, известие о них пришло еще раньше. Услышав имя царевича, один из служивых скрылся внутри и спустя недолгое время появился снова, сделав знак следовать за ним. За воротами оказался аккуратный дворик, наполненный ароматами и красками цветущих растений и мелодичным журчанием. Звук издавало невиданное сооружение, состоявшее из белоснежной чаши и бьющей супротив всех мыслимых законов природы вертикально вверх струи воды. Поднявшись на полтора человеческих роста, вода осыпалась в чашу миллионами сверкающих капель. Рассмотреть это чудо подробно, правда, не удалось, потому что через минуту к ним бесшумно подошла миловидная девушка. Одета она была в сарафан, простого кроя, который, тем не менее, был пошит из недешевой ткани. Волосы девушки были уложены на затылке в затейливый узел. С легким поклоном она поприветствовала гостей и пригласила их в терем. Серый и Иван отстали по пути, вероятно, препровожденные другими слугами в отведенные им покои — Гушка, занятая изучением внутреннего убранства, даже не заметила, когда это произошло. Приветливая служанка отвела ее в эту комнату и сообщила, что князь примет их за вечерней трапезой, а сейчас гостье могут предложить легкую закуску. Гуша кивнула и положила вещи на лавку, ожидая, что ее сопровождающая удалится, но та продолжала стоять в дверях. Оборотень недоуменно посмотрела на нее.

— Не угодно ли будет госпоже освежиться с дороги? Я могу проводить вас в купальню.

Гуша задумалась. Окунуться в прохладную воду после долгого пути и после суматохи городских улиц было заманчиво, но путешественники взяли с собой самый минимум вещей, и переодеваться было особо не во что. Кстати, и на встречу с князем в дорожной одежде идти не годится… Служанка без слов поняла сомнения гостьи и моментально их развеяла:

— В купальнях есть все необходимое. Если вы изволите их посетить, я как раз успею подобрать вам подходящую одежду для вечера…

Гуша с облегчением согласилась и отправилась за служанкой по коридору, и затем куда-то вниз по лестнице. Постепенно в помещениях становилось темнее и прохладнее, и наконец девушка почувствовала, что они спустились в подземелье.

Служанка сделала еще несколько шагов и приоткрыла почти неотличимую от стены дверь.

— Здесь госпожа найдет все, что понадобится, — с улыбкой сообщила она и отступила в сторону.

Гуша поблагодарила свою проводницу и прошла внутрь.

— Вам нужно будет позвонить, когда закончите, — сообщила служанка, указывая на украшенный бисером шнур, и исчезла.

Гуша осмотрелась. Она оказалась в просторном гроте, погруженном в синеватый полумрак. Стены вокруг были каменные. Кладка образовывала арки, внутри которых виднелись фрески, изображавшие диковинных морских обитателей. Присмотревшись, удивленная девушка узнала на них давешних носатых рыб и хвостатых русалок — неведомый художник, наверное, хорошо знал местные предания, а может быть, и встречал их персонажей лично. Светильники на потолке отсутствовали, и купальню освещали три бассейна с водой, расположенные недалеко от входа.

Первый из них, самый большой, начинался в нескольких шагах и тянулся вдоль всей длины помещения. В светло-голубую, как утреннее небо в погожий день, воду вели ступеньки. Рядом на лавке лежали стопки белоснежных полотенец. Еще одна лавка пустовала и предназначалась, видимо, для одежды посетителей. Подойдя к воде, девушка увидела в глубине и по стенам множество причудливых раковин синего, голубого и белого цветов. Створки моллюсков излучали перламутровый свет, озарявший бассейн и бросавший блики на стены и потолок.

Справа находился еще один водоем, раза в два меньше первого. Пространство над ним было нежно-лиловым, и, наклонившись, Гуша увидела, что дно покрыто приземистыми пышными растениями розового, синего и фиолетового цветов. Вода здесь была неспокойна, листья колыхались, и, опустив в бассейн руку, девушка почувствовала ею напор потока.

В дальнем от входа углу расположился третий водоем, поверхность которого была скрыта от глаз белесой дымкой. Подошедшая к нему по неширокому проходу гостья ощутила влажное и теплое дыхание пара. Вода здесь была горяча, но терпима для купания, и Гуша, решительно вернувшись к лавке и сбросив одежду, плюхнулась первым делом именно сюда.

Бассейн оказался неглубоким, хотя низенькой Гушке вода доставала до плеч. Тело медленно привыкало к теплу и расслаблялось. Слева от себя девушка нащупала руками уступ, на который и забралась, блаженно вытянув ноги и откинув голову на край водоема.

Сколько времени Гушка провела в княжеских купальнях, сказать было сложно. Нанежившись вдоволь в горячем бассейне, она переместилась в соседний, в котором упругие струи воды приятно массировали уставшие мышцы. Немного подумав, девушка взмахнула руками, и в толщу воды опустилась лягушка, которую тут же подхватило и понесло течение. Земноводное восторженно забило лапами и позволило потоку кружить себя по всему водоему. Наконец, Гуша трансформировалась обратно, выбралась на поверхность, и, разбежавшись, прыгнула в самый большой бассейн. Здесь глубина была уже приличная, и девушке пришлось несколько раз нырнуть — любопытно было взглянуть на моллюсков, которые предпочитали держаться поближе ко дну.

Через некоторое время, однако, девушка вспомнила, что вечер неуклонно приближается, а ей ведь еще надо успеть примерить платье, да и перекусить, чтобы не посрамить себя за официальной трапезой, набросившись на еду хлеще голодного волка. Девушка вышла из воды, завернулась в мягкое полотенце, от которого приятно пахло мылом, солнцем и чистотой, и дернула за шнурок. Служанка появилась почти мгновенно — видимо, уже ждала гостью, и протянула ей просторный халат наподобие того, который Гуша видела сегодня на старичке в порту. В этом удобном одеянии оборотень и добралась до своей комнаты, в нем же и отобедала вкуснейшими копчеными моллюсками, овощами и — конечно же! — рыбой, после чего запила все это свежим, терпким соком местных плодов и устроилась у окна. Полюбовавшись на город, девушка отметила, что время до захода солнца еще есть, и почувствовала неодолимую дремоту. Свернувшись на шелковых простынях в калачик, она задремала, и разбудило ее только деликатное прикосновение к плечу — служанка принесла одежду для трапезы с князем.

Девушка облачилась в обновку и покрутилась перед зеркалом. Гладкая прохладная ткань мягкими складками сбегала вниз, едва обозначая контуры фигуры. Украшений на платье было мало — лишь узкая серебристая кайма по горловине да по рукавам, но они и не требовались — плотно переплетенные светло-зеленые нити сами по себе поблескивали и переливались. Будь рядом Яга, она тут же узнала бы атлас, но неискушенная в подобных вопросах Гушка лишь отметила красоту материала. Перетянув стройный стан темным пояском, девушка расчесала влажные после купания волосы, уложила их с помощью служанки в узел и закрепила собственным гребнем. Бусы пришлось снять, но заветный мешочек со шкуркой Гуша, несмотря на недоуменные взгляды своей помощницы, тщательно спрятала за пазуху, невольно вспомнив похожую ситуацию из прошлого.

Солнце тем временем склонилось к горизонту, и подошло время отправляться на встречу с местным правителем.

Проследовав за служанкой по хитросплетению коридоров, Гуша оказалась перед богато украшенными двустворчатыми дверями. Почти одновременно с ней к входу в трапезный зал подошли Серый и Ваня, ядреный румянец на щеках которых позволял предположить, что князь не оставил своей заботой и мужскую часть делегации, предложив им вместо купален баню. Оба остались в дорожных штанах, правда, последние носили явные следы чистки. Рубахи на мужчинах были новые —  тончайшие и белоснежные.

Удовлетворенно оглядев своих подопечных, служанка подошла ко входу и потянула одну из створок. Ослепленные сиянием свечей гости, поморгав, шагнули внутрь и оказались перед роскошным столом.

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com

Книжник и недописанная книга 3

Автор долго бегал по своему миру в поисках Книжника. Его не было ни в долине, где он любил сидеть на траве и смотреть вдаль, ни на скамье под деревом на берегу реки. Пришлось сходить в Забытые пещеры, забраться на гору и пробежаться по рапсовым полям, но тот нигде не отзывался. Когда в голове пронеслось короткое — «Исчез,»  — за камышом, растущим в рукаве небольшой местной речушки, зашелестело.

— Ты всегда такой шумный? Всю рыбу распугаешь. – Книжник стоял по колено в воде, держа в руках небольшую удочку из камышинки. Полы его плаща, сливающегося с обстановкой, легли на воду, словно лист кувшинки.

— Я… весь мир… пробежал. – Сбивчиво начал Автор, пытаясь успокоить свое возбужденное дыхание и говорить тише. – А ты здесь ловишь рыбу и молчишь?

— Так кто-то дважды пробежал мимо и не заметил меня. Что я могу поделать? Рыбу пугать не хотелось, потому и не отзывался. А ты, вот, кричишь. Теперь рыба не клюет.

— А зачем ты вообще ловишь рыбу?

— А чем мне, по-твоему, кота кормить?

— Кота?

— То есть, что мне есть то здесь? Вот, приходится рыбу ловить, охотиться!

— Я как-то и не подумал. У меня тут.. книга. – Автор поднял руку, в которой лежала потрепанная стопка бумаги, которую чудом удерживал древний переплет. Обложки не было вовсе.

— И это у тебя книга? Из собственной библиотеки принес что ли?

— Ну, из собственной, и что?

— Попадись ты мне в моем мире, заставил бы пером ее переписать, самому сшить переплет и обложку сделать! И чтоб с иллюстрациями красивыми была!

Автор попытался сделать вид, что не замечает, как его отчитывают. Однако переваливался с ноги на ногу и отводил глаза, хотя на него даже не смотрели.

— Так ты выйдешь, чтобы я отдал ее тебе? Не хочу заходить в воду, она холодная. При том, очень спешу! – В этот момент поплавок, скачущий до этого, пуская вокруг себя волны, резко ушел под воду. Книжник подсек, поднял удочку вверх, являя свету небольшого карасика. Он ловко снял его с крючка и, не задумываясь, бросил высоко перед собой. Автор даже не успел подумать о том, насколько нерационально ловить рыбу для пропитания и выбрасывать ее снова в воду, как в воздухе появились очертания широкой зубастой пасти, в которой пропала рыбешка. – Что за чертовщина?

— Оставь книгу на берегу. Заберу, когда наловлю достаточно для ужина рыбы. А теперь иди, ты очень спешишь!

Автор, пытаясь понять, показалось ему или нет, несколько секунд смотрел на Книжника. Но тот стоял совершенно спокойно, как и стоял до этого, пропустив его вопрос  мимо ушей. Так или иначе, сердце задавало бешеный ритм и угрожало тем, что вот-вот выскочит из груди и отправится в самостоятельное путешествие.

— Ты меня дважды чуть не выдал своему этому Автору, — произнес Чешир, когда мальчишка исчез. – Может, нужно было ему напрямую сказать, что с тобой тут живет некий Кот Чеширский, он помогает тебе бежать, но в остальном – славный малый?

— Кот, не паникуй! Лучше посмотри, что он там оставил. А то сейчас брошу эту затею с рыбалкой и займусь своими делами!

Чешир недовольно покрутил головой, махнул хвостом, но все-таки подлетел к книге и открыл ее.

— Мда-а… написана эта книга, скажу тебе, не очень-то образцово! И автора такого не знаю. Судя по надписям на каждом листе, называется «Кощей». Хотя, знаешь, что я тебе скажу? Мне кажется, это не тот Кощей, которого мы с тобой знаем. Вот, чувство у меня такое!

— Разберемся уже потом, что это за Кощей. Нужно попробовать в эту книгу попасть, а там решим, как продолжить путь домой.

— Не боишься заблудиться в книгах?

— Кот! Давай не будем ходить вокруг да около! Сидеть здесь до скончания времен, или кончины Автора, я не намерен! Отправьте меня в любую сказку! Хоть в «Колобок», хоть в «Три поросенка»! Надоел, понимаешь? Там мои друзья. Там моя сестра, в конце концов.

— И им нужна твоя помощь. Я слышал.

— Тьфу! Все, не собираюсь я больше рыбу ловить, не клюет! – Книжник бросил удочку в воду и направился к берегу. Не успел он выйти из воды, как ему в спину прилетела сломанная камышинка, к которой была прикручена леска, сзади забурлило.

— Это что, Кракен!? – воскликнул Кот. Книжник остановился, обреченно опустил голову и вздохнул.

— Не совсем. Это питомец Автора – Мини-Кракен.

— Кажется, в прошлый раз я дал понять, что бросать в реку мусор – большая ошибка! Ты хочешь повторить урок?  — звук был настолько сильным, что по воде прошла дрожь. Книжник развернулся в сторону монстра.

— Может, сразу проведем экзамен? Готов поспорить, что сдам его с первого раза, на отлично, — два щупальца молниеносно бросились в сторону мага, без предупреждения, но тут же отделились от туши, сорванные огненным хлыстом. – А это уже нечестно!

— Давай я буду решать, что честно, а что нет! – Мини-Кракен ударил по воде несколькими щупальцами так, что поднялась большая волна и двинулась в сторону Книжника. Маг даже не сдвинулся с места, он поставил посох перед собой, образовав вокруг сферу. Чешир просто взлетел выше, с интересом наблюдая за происходящим.

Весь берег накрыло с громким хлопком. На траве остались многочисленные обитатели подводного мира. Маг оглянулся вокруг себя, посмотрел на Кракена, который ждал каких-то действий от противника.

— А рыбки то тут при чем?

— Мне то какая разница? Это моя река! Что хочу, то и ворочу!

— То есть, бросать в воду ничего нельзя, а выбрасывать воду на берег – можно?

— Надоел ты мне, Книжник! – Кракен поднял над головой несколько огромных щупалец и бросил, собираясь бросить их в Книжника. Маг, не ожидая удара, махнул руками в стороны и что-то громко крикнул. Вода под чудовищем стала расходиться в стороны, образуя пропасть. – Что ты сделал!? – воскликнула туша, когда с грохотом свалилась на обнаженное дно. Вокруг нее стеной стояла вода.

— Надоел мне этот мир! – воскликнул Книжник и снова взмахнул посохом. – Пусть все сгорит! – дно реки охватило пламя, взявшееся из ничего. Кракен издал дикий вопль и стал молить о пощаде. Маг несколько секунд постоял на своем месте, потом развернулся и пошел в сторону книги. При этом вода, перед которой исчез невидимый барьер, заполнила пустоту, накрыв горящее чудовище. Она забурлила, нагревшись, выпустила в воздух пар.

— Не слишком ли ты с ним жестоко обошелся? – поинтересовался Чешир, спускаясь вниз.

— Мне все равно. Я хочу домой. – Маг взял в руку книгу, другой коснулся Кота, и они оба исчезли…

 

***

— Книжник! Кни-ижни-ик! – парень долго бегал по своему миру в поисках мага, но найти не мог. Ему казалось, что вокруг пахнет ухой, или чем-то подобным.  Когда он случайно чуть не споткнулся о книгу, подобрал ее, перелистнул несколько страниц и вздохнул. – Теперь точно ушел.

Автор © Аким

Стражи Тридесятого моря. Сказ 3. За море-океан 17

Принимается предзаказ на книгу Стражи Тридесятого леса

Остров Буян с одноименным городом, привольно раскинувшемся на его поверхности, действительно показался на следующее утро. Местный порт превышал Лукоморский раза в два по размерам, в четыре — по количеству желающих пришвартоваться кораблей, и во все десять — по интенсивности суеты и громкости шума. В царящей на причале суматохе никто не обратил внимания на троих неприметных путешественников, сошедших с самого обыкновенного торгового корабля. Двое из них слегка покачивались и выглядели утомленными, третья двигалась легко и изящно, бодро осматривалась по сторонам и с любопытством отмечала все мало-мальски интересное.

Посмотреть было на что.

Вдоль берега выстроились в шеренги корабли — большие и маленькие, изящные и неуклюжие, с парусами самой разнообразной расцветки и дополненные в своем оснащении такими вещами, что и нарочно не придумаешь. У одного, например, вдоль борта висели покрытые коваными узорами круглые щиты. Второй красовался боками, украшенными резными изображениями щекастых небесных светил. Третий имел на своем носу столь устрашающую фигуру, грозно ощерившуюся на прохожих острыми клыками, что Гуша невольно вздрогнула, проходя мимо.

Экипажи судов тоже добавляли в хаос на пристани разнообразия по мере своих сил. Небрежно поигрывали мускулами обнаженные светловолосые воины с северных широт, и если б не их добродушные ухмылки, нельзя бы и предположить, что столь суровые моряки прибыли сюда по мирным торговым делам. На расписной ладье белели знакомые домотканые рубахи местных матросов. Огромный пузатый корабль пестрел темнобородыми смуглыми мужчинами, одетыми в непривычно широкие штаны из яркой тонкой ткани. С узконосого судна, больше напоминавшего размерами лодку-переросток, по-философски спокойно взирал на окружавшую его суету облаченный в длинный, расписанный затейливыми узорами шелковый халат старичок. Казалось, старичок щурится от яркого солнца. А вот прошли, явно куда-то торопясь, несколько высоких мужчин с короткими курчавыми волосами на непокрытых головах. Завидев их, спутники даже приостановились от удивления, и лишь Иван невозмутимо проследовал дальше — он уже видел раньше темнокожих послов, приезжавших в столицу к батюшке. Мимо товарищей грузчики проносили товары — зашитые в грубое сукно ткани, тюки шерсти, корзины золотистых ароматных фруктов, ящики с рыбой. Воздух вокруг звенел от разноязыких голосов, голова шла кругом от множества запахов и расцветок, а высоко над всем этим пронзительно вопили чайки.

Добравшись, наконец, до конца пристани, и свернув в переулок, путешественники почти обрадовались. Звуки здесь были приглушенными, глаз отдыхал на светлых стенах домов и зелени растений, тень дарила прохладу. Но продлилось это блаженство недолго — впереди показался рынок.

Всем троим спутникам доводилось бывать на рынках, причем не где-либо, а в самой столице Тридесятого царства. Тем не менее, такого они не ожидали. Рынок на Буяне был рынком, возведенным в квадрат, а, возможно, даже в куб.

Между заваленных товарами прилавков хаотично металась толпа. Люди двигались настолько плотными рядами, что оставалось загадкой — как им удается разглядеть за спинами друг друга хоть что-то из всего многообразия, выставленного на продажу? Видимо, догадываясь об этом затруднении, торговцы громогласно спешили оповестить о своем ассортименте весь честной народ. Правда, иностранная речь здесь звучала пореже, однако разобрать ничего было невозможно: выкрики сливались в ровный гул. Несмотря на это, очевидно было, что сделки тут все же заключаются — повсеместно рядом с прилавком останавливались покупатели и начинали торг, кто-то тащил ящики и свертки, кто-то, стыдливо прикрываясь занавеской, примерял наряды. Огорошенные происходящим путешественники с трудом протолкались сквозь разношерстную толпу и буквально вывалились на широкую улицу, прилегавшую к рынку.

Здесь толпа стала пореже. Вздохнув с облегчением, спутники уставились на Ивана.

— Ну что? — спросил Серый. — Куда теперь?

Ваня замялся. С местным правителем он был немного знаком — здешний князь частенько навещал своего ближайшего соседа, в Тридесятой столице бывал регулярно и на царских приемах и прочих мероприятиях присутствовал неоднократно. Осмотревшись по сторонам, Иван безошибочно определил резиденцию князя в самом высоком и нарядном тереме, чьи крыши высоко возносились над прочими местными строениями. Однако как добраться до него по хитросплетениям улиц, оставалось загадкой.

Строго посмотрев на растерявшегося Ваню, Серый вздохнул и извлек волшебное зеркальце. Спутники укрылись от посторонних глаз в тени кипариса и тихонько позвали бабу Ягу.

Бабка, отвлеченная от аппетитной кулебяки в самый ответственный момент, выслушала рассказ о непредвиденном затруднении без восторга, однако быстро сообразила, как быть. На подмогу незадачливым путешественникам были призваны наливное яблочко и серебряное блюдо. Забыв об остывающем обеде, Яга всматривалась в панораму улиц с высоты птичьего полета, а заплутавшей троице ничего не оставалось, как только следовать ее указаниям.

Несколько минут спустя прохожие были поражены весьма странным зрелищем: по городу шествовала компания из двух смущенных мужчин и надменно надутой девицы. Впечатление о высокомерности последней усиливалось благодаря необычной детали: в руках она держала изящное зеркальце. Хоть девица и была симпатичной, все же манеру прогуливаться, неотрывно любуясь на свое отражение, нельзя было назвать привычной обывательскому взгляду, и понимания в сердцах местных жителей Гушка не снискала. Средство связи с бабкой вручили именно ей, поскольку объяснить, как добраться до терема в двух словах не представлялось возможным, и требовалось постоянно вполголоса подсказывать дорогу. Сергей рассудил, что наименее глупо будет смотреться с зеркальцем именно девушка, подумав при этом про себя, что развлечение ему и Ивану, а также всем попавшимся им навстречу прохожим будет обеспечено.

Рассерженная Гушка, слышавшая за спиной шепоток горожан и издевательское хихиканье Серого, шла вперед, не глядя по сторонам, поэтому сама не заметила, как оказалась на просторной площади. Хотя точнее было бы сказать так: эта площадь была бы просторной, кабы не столпившиеся на ней люди. Едва не уткнувшись в чью-то спину, девушка изумленно подняла глаза и увидела, что народ толчется перед белокаменным возвышением. Венчала непонятное сооружение миниатюрная резная беседка, рядом с которой гордо несла караул пара стражников. Присмотревшись, спутники заметили, что беседка обитаема: внутри сидела  пушистая рыжая белка, споро перебиравшая лапками какие-то блестящие кругляшки. Периодически белка останавливалась, наклоняла голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, а потом ловко разгрызала очередной блестящий шарик, отбрасывая шелуху в одну сторону, а содержимое — в другую.

— Белочка князя Гвидона, — пояснил Иван, наблюдавший представление во все глаза. — Натаскивает себе по ночам неизвестно откуда золотых орехов, потом дрыхнет без задних ног, а уж отобедав, принимается лущить свою добычу. Рацион у нее, что характерно, самый обыкновенный, беличий. На кой ей золотые орешки, непонятно, но факт: ядра у них — драгоценные камни чистой воды, да и скорлупа высшей пробы. Гвидон с тех пор, как белочку эту приручил, казну свою заметно пополнил.

Полюбовавшись немного на диковинное животное, путешественники собрались двигаться дальше. Гуша вновь обратилась к зеркальцу, с поверхности которого ей отчаянно жестикулировала Яга.

— Что ты хочешь сказать, бабушка? — тихонько спросила она, но ответил ей первым Серый:

— Что мы уже пришли.

Оборотень смотрел в сторону от помоста, где сверкавшие чистотой мраморные ступени вели вверх, к расписным воротам княжеского терема. Спутники переглянулись, попрощались с Ягой и направились к охранявшим вход стражникам.

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com