Не чета ведовству 6

Утром озадаченная бабка держала в руках нечто бесформенное, отдаленно напоминавшее вчерашнюю пряжу, но безнадежно запутанное. Василиса не знала, плакать ей или смеяться.

-Да не может такого быть! — пробормотала себе под нос Яга и потянулась к вязанию. Часть носка распустилась, остаток перекосился. Авоська бесследно исчезла. Не пострадала только вышивка на полотенце.

Бабка нахмурилась и, приподняв бровь, внимательно осмотрела избу. Ничего подозрительного не обнаружив, она снова взяла пряжу и глубоко задумалась.

Молчание прервал скрип двери. В горницу проник серебрящийся мелкими каплями росы Баюн. Увидев Ягу, кот попятился. Бабка, до которой вдруг дошло, во все глаза  уставилась на своенравного питомца.

— Ах ты, разбойник! — завопила она.

Баюн поспешно ретировался. Сброшенный сонной Василисой с лавки, мстительный кот остаток ночи развлекал себя как мог, тем более, что к его услугам было столько замечательных игрушек, которые так весело было запутывать и распускать. Досадливо косясь на избу, проголодавшийся кот решил, тем не менее, до обеда не показываться.

Успокоившаяся Яга накрыла на стол и за завтраком рассказала Василисе о своей догадке. Начать старуха решила издалека:

— Расскажи-ка мне еще раз о твоей заветной кукле, — предложила она девушке.

Василиса послушно пересказала все, что помнила о своей защитнице. Яга загадочно хмыкнула и уточнила:

— Говоришь, каждый вечер поесть оставляла любимице, а наутро ни крошки не оставалось? И вся домашняя работа у тебя спорилась?

Васька непонимающе смотрела на бабку. Потом девушку озарило:

— Что — неужели кукла мне помогала?

Яга от неожиданности оторопела, а потом рассмеялась. Колобок, внимательно слушавший их разговор с подоконника, не удержавшись, пропищал:

— И откуда вы, такие темные, беретесь!

— Кукла твоя тут ни при чем, — пояснила Яга. — И не она вовсе провизию подъедала. Ты что, о домовом вообще никогда не слышала?

О домовом Василиса, конечно же, слышала. Про него сказывала маменька, хотя домовым назвала всего однажды, а в остальное время величала иносказательно — хозяином или суседкою. Иногда о нем упоминали жительницы близлежащих домов в разговоре, но тоже мимоходом и словно нехотя. Причина такого умолчания была проста: как и прочих, этого духа всуе старались не поминать, а то не ровен час обидится, или и того хуже — покажется. Хотя плохого про домовых и не говорили, все же чересчур близкое знакомство с ними считалось излишним, вот люди и остерегались. Правда, Прасковья ни о каких домовых знать не желала и домочадцев своих приучила к строгому рационализму. Поэтому Васька об этом загадочном суседке представление имела весьма смутное и вообще почти забыла о его существовании.

— А вот он тебя своей заботой не оставил, — хитро сказала Яга. — Очень уж они, домовые, любят, когда о них хозяева избы пекутся, а пуще всего — когда их подкармливают. Оно и понятно, хорошее обращение даже бессловесные твари понимают. Еду, тобой оставленную, он ночью с удовольствием съедал, ну а днем в благодарность помогал, как мог. Единственная ты в доме осталась кровная родственница хозяина, да еще и обращалась с ним ласково, хотя сама о том не ведала, вот он и старался.

— Почему же тогда с рукоделием не ладилось? — совсем запуталась Васька.

— А за рукоделие домовой ответ не несет, — ответила бабка. — О кикиморе слышала?

Девушка покачала головой.

— Это которая болотная? — неуверенно предположила она.

— Сроду она болотной не была, — возразила Яга.  — Это ее вы, люди, так прозвали, неизвестно, почему. В избе она живет, страсть как рукоделие всякое любит. Бывает, ежели с домовым они сладятся, то живут как супруги, и в доме тогда мир и порядок. Бывает, что живут просто как добрые соседи, и тогда тоже хорошо. А ваша кикимора, по всему похоже, невзлюбила тебя — домового ты обхаживала всяко, еду и питье оставляла, а ее, получается, обходила. Вот она и взялась тебе вредить.

— Как же быть теперь? — растерялась Василиса. — Я-то про кикимору и знать не знала, а, выходит, обидела…

— Надо подумать, — призналась Яга. — Кикимору едой не задобришь.

Некоторое время бабка отрешенно смотрела в окно, потом со вздохом принялась готовить обед. Васька кинулась помогать, молча, чтоб не отрывать старуху от размышлений. Поев, девушка пристроилась с куделью на лавке, а Яга, почесывая прощенного и разомлевшего Баюна за ухом, села у печи. Через некоторое время Яга обратилась к Василисе:

— А какое рукоделие тебе больше всего по душе?

Пришел черед Василисы задуматься. Особого пристрастия она ни к вязанию, ни к прядению не испытывала, отчасти потому, что получалось всегда плохо. С кружевами то же самое — мороки много, а толку мало, у Агафьи вон как затейливо выходит, и то сидит над работой, не разогнувшись. Когда еще Василиса так сумеет, да и зачем две кружевницы в доме.  Вот разве что…

— Маменька у меня, пока здорова была, шила хорошо, — промолвила девушка. — Меня немного научила, и куклу ту обережную мы с ней вместе сработали… Тогда у меня ловко получалось, аккуратно, маменька хвалила. А уж после я и не пробовала, у Прасковьи шитье не заведено было, а раз у меня все рукоделие из рук валилось, то я и не просила мне ткань давать.

— Значит, попробуем, — решила Яга. — отправлюсь-ка я завтра поутру на рынок, прикуплю провизии какой-никакой да тканей разных. Думаю я так — надобно тебе для кикиморы подарок изготовить. Только абы что не подойдет. Кикимора и сама рукодельница, ей угодить непросто. В своем доме у тебя точно ничего не получится, она тебе мешать будет, не то что изделие закончить — даже научиться толком не даст. Придется тебе, видно, у меня пока пожить, наловчиться с шитьем-то, а я уж за тобой присмотрю и все покажу, что сама умею.

Услышав это, Василиса немного опечалилась. У бабки оказалось неожиданно хорошо, но по домашним девушка скучала. Да и они там как — волнуются, поди… Но, услышав о Васькиных сомнениях, Яга о возвращении домой даже слышать не захотела.

— Раньше надо было думать, — ехидно отчитала она девушку, — когда среди ночи из дому убегала из-за пустой болтовни. Сейчас ты как туда вернешься? Что расскажешь о том, где была? Какими глазами будешь на домочадцев смотреть? Позору им от людей не обобраться, что младшая дочь в семье невесть куда на неделю исчезала.

Василиса понуро молчала, а старуха продолжила:

— Ты у них сейчас на шее сидишь. С хозяйством они бы и без тебя справились. А вот если явишься и объяснишь, что, дескать, слыхала давным-давно от маменьки про швею-мастерицу, да в ученицы к ней подалась, чтобы помочь родным по мере сил, а в придачу еще и работу свою покажешь — тогда разговор другой будет. Похвалить тебя за такое самоуправство, конечно, не похвалят, но хоть перед соседями станет не зазорно.

С доводами бабки не согласиться было сложно, поэтому на том они и порешили.

***

На следующий день Яга проснулась рано утром, выкатила ступу и поднялась над избой. При себе бабка имела большой кусок бересты и несколько угольков. Обозначив по центру куска несколькими штрихами свою избу, Яга полетела кругами, все увеличивая радиус и скрупулезно нанося на бересту все тропинки, стежки и дорожки. Нарисовав план окрестностей, бабка вернулась на полянку, наскоро позавтракала и, как и собиралась, отправилась в Тридесятую столицу. Предоставленная сама себе Васька прибралась в избе и принялась за стряпню. Памятуя о домовом, примечала, насколько сложнее обходиться без его помощи. Выходило, что домашняя работа у нее и у самой получается неплохо. Пообедав на троих с Баюном и Колобком, девушка взяла вышитое накануне полотенце и продолжила работу — надо было освежить в памяти полузабытую маменькину науку.

За этим нехитрым занятием время бежало быстро. За окном начало темнеть. Спохватившись, что Яга уже вот-вот вернется, Василиса отложила шитье и начала накрывать на стол.

Все почти было готово, когда Васька заметила, что воды в избе совсем не осталось. Подхватив ведро, она торопливо пошла сквозь сгущающиеся сумерки к роднику.

Набрав воды, девушка ненадолго остановилась и залюбовалась окружавшим ее вечерним лесом. Птицы и звери понемногу затихали, устраиваясь на ночлег. Деревья стояли задумчивые и таинственные, а в просвет между ветвями виднелось прозрачно-синее небо. Пахло нагревшимися за день смолистыми боками елей и сосен. У берегов родника стелились жиденькие нити тумана. Девушка мечтательно вздохнула, подняла ведро и медленно побрела по тропинке.

Внезапный громкий топот испугал ее так, что ведро выпало из рук. Ледяная вода плеснула на ноги, но Васька даже не заметила этого, тревожно прислушиваясь: по чаще с шумом и топотом кто-то скакал. Наружность всадника на этот раз увидеть не удалось — неизвестный  продирался через лес в стороне от нее и на глаза не показался. Когда звуки стихли, Василиса подхватила ведро и, с колотящимся от страха сердцем, устремилась к избушке.

Яга как раз вернулась и с недоумением гадала, куда же подевалась гостья и не надо ли спешить на ее поиски. Когда взволнованная девушка показалась из чащи, старуха облегченно вздохнула, прошла в горницу и сгрузила на лавку кучу свертков. Пока Васька наливала в самовар воду, Яга успела осмотреть избушкину лапу, удовлетворилась увиденным и отправилась ужинать. Бросив в печь перепачканные тряпки, служившие избушке повязкой, Яга ополоснула руки и подошла к покупкам, поманив Василису за собой.

В свертках оказались ткани различного вида — начиная от грубой полотняной дерюги и заканчивая тонким батистом, иглы нескольких размеров, удобные, блестящие ножницы и катушки ниток. В отдельных небольших свертках покоились отрезы дорогого шелка и бархата. Напоследок Яга преподнесла Василисе серебристый наперсток. У девушки от такого многообразия разбегались глаза.

Насмотревшись на обновы, обе наконец-то приступили к еде. Яга с аппетитом смела приготовленную Васькой стряпню, отмечая про себя, что хозяйка из девушки и вправду получилась неплохая. Что ж, завтра увидим, как пойдет дело с шитьем, подумала бабка, наливая чай, и вдруг заметила что-то неладное. Василиса была подавлена и молчалива и периодически косилась на окно. Что-то произошло, подумала Яга и вкрадчиво поинтересовалась:

— Не хочешь ли меня о чем-нибудь спросить, красна девица?

Очнувшаяся от ступора Василиса колебалась недолго: если вокруг избы рыщут неведомые супостаты, старухе лучше об этом знать.

— Видела я, бабушка, по дороге к тебе, всадника на белом коне и в белых доспехах, — начала она.  — Стрелою несся он сквозь предрассветный лес, а после сгинул в чаще.

— А, — отмахнулась успокоенная Яга. Уже недели две Иван-царевич проводил в лесу дневные и ночные конные марши, рассчитывая улучшить навыки верховой езды по пресеченной местности.  — Это паренек один из местных. Тренировки у него тут по спортивному ориентированию, а еще скачки с препятствиями. Это все?

— Нет, — ответила Василиса. — Видела я ночью у родника еще всадника в черном плаще и на черном коне. Страшно сверкали глаза его, когда осматривал тот всадник лес, а потом он пересек родник и слился со тьмой.

— То Кощей, старый дурак, верхом взгромоздился, — помрачнев, сообщила Яга. Приятель в отсутствие Серого и Гуши вызвался тренировать Ваню.  — Сколько уж раз говорила ему, вот сверзишься на всем скаку, мало не покажется, даром что Бессмертный… да и позор на весь Тридесятый лес…

Из этой тирады Васька поняла мало, но достаточно для того, чтобы успокоиться: раз зловещий всадник Ягу не тревожит, то и ей, Василисе, он не опасен. Подумав, девушка решилась задать третий вопрос:

— А еще вот пробиралась я через лес ранним утром, как вдруг чаща озарилась ярким светом, и мелькнул впереди сияющий огненный хвост… Не успела я больше разглядеть. Это, наверное, был третий всадник, на красном коне и в алой кольчуге, да?

— Нет, — возразила Яга. — Не бывает красных коней. Да, честно говоря, и алая кольчуга — вещь непрактичная, на любом фоне демаскирует. Хотя в столице сейчас и художников, и дизайнеров всяких полно. Разное малюют, только за всю жизнь я ни коней красных, ни квадратов черных вживую не видала. Может, солнца луч так тебе показался, а может, померещилось что.

Разобравшись со всадниками, обитательницы избы приступили к тканям. Осмотрев Василисину дневную работу, старуха одобрительно покивала и предложила девушке завтра попробовать изготовить модную торбу из дерюги, украсив ее ручной вышивкой.

Отправив утомленную постоялицу спать, Яга достала с полки крохотную избушку из веточек, извлекла из сундука моток пряжи и ножницы, расправила на столе бересту и внимательно всмотрелась в свой рисунок. Старательно пыхтя и поминутно сверяясь со схемой, бабка выложила вокруг игрушечной избы затейливый узор из ниток. Когда результат ее удовлетворил, старуха ненадолго замерла, пристально глядя на стол, и прошептала заклинание. Нитки внезапно задвигались сами собой, сплетаясь и расплетаясь самым причудливым образом, и через минуту застыли, изменив свое положение до неузнаваемости. Яга удовлетворенно хмыкнула, сгребла все со стола и уютно устроилась на печи. Проблема непрошеных ночных визитеров на какое-то время была решена.

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх