Запах сирени и роз…

— Любовь…это запах сирени и…

— … красной розы, — продолжил он после долгой ее паузы.

— Прости. Что?

— Сирень и красная роза.

— Ах да. Верно. Я продолжу? – кивок в знак согласия. Хотя, этого и не было нужно, она на него вовсе не смотрела. – Любовь… аромат сирени и розы, который ни с того ни с сего начинаешь чувствовать… легкость во всем теле… словно порхаешь над землей. Ты – маленькая бабочка. И такие же в животе…

Он лежал на подушке и смотрел на противоположную стену. Был омрачен. Находился сейчас в другом мире, думал о чем-то важном, возможно, о ней, но почему-то снова не так. Воображение рисовало картины из прошлого. Прекрасные картины, прекрасное время. И она. Запах сирени. Лето. Чувство волнения, стихи для нее и слова о любви…

— Ты меня вообще слушаешь?

— Что?

— Слушаешь меня!?

— Слушаю, — тихо ответил он и вздохнул. Она продолжила изливать свою странную философию, которую, он точно знал, не понимает вовсе и за эти годы не поняла. Потому что не чувствовала этого никогда к нему и не хотела почувствовать. К кому угодно, но только не к нему. Девушка лежала рядом с ним в одной только футболке. В его футболке, которая доходила ей почти до колен, скрывая под собой ее прекрасное тело.

— Убери руку… — остановила она свои рассуждения о прекрасном. – Не нужно меня трогать. – Ладонь от ее колена нежно прошла выше, поддевая футболку.

— Твое прекрасное тело. Хочу целовать его снова и снова… мы так редко видимся. – Он говорил тихо, стараясь каждое слово произнести как можно нежнее. В душе его цвела любовь к ней. Неудержимая, необузданная любовь, которую хотелось изливать в словах, в действиях, в легких прикосновениях, в поцелуях. Ему было сейчас тяжело. Тяжело до невозможности, потому что все проявления его чувств она могла подавить одним только словом, взглядом или недовольным словом. Она это могла сделать и, в добавок ко всему, обидеться, обвинить в чем-нибудь, оскорбить.

— Наслаждайся какой-нибудь другой. Обо мне не думай. – Она одернула его руку и снова стянула футболку к колену. К его горлу подкатил ком. Захотелось выругаться, начать выяснять отношения. – Сбил меня с мысли. Я о чувствах вообще-то говорю. Если бы ты это когда-нибудь чувствовал, то мы давно были женаты, возможно, даже, растили бы детей. А так…

— Остановись. Не хочу снова слушать о том, какой я несостоятельный. Какой бесчувственный. Как я плохо всегда с тобой поступал и прочее. – Вздохнул. К горлу снова подкатил ком. – Ты говоришь мне о чувствах, которые меня переполняют, но ты их даже не замечаешь. Останавливаешь любое их проявление, и не чувствовала ко мне никогда ничего подобного. Не можешь ответить даже взаимностью, а говоришь о том, что этого не существует…

— Как будто ты…

— Я еще не договорил, — она уже напряглась, ее лицо стало наливаться краской, глаза загорелись злобой. Еще немного, и все вырвется на него огромной волной. – Ты сказала о том, что могло быть, но не вспомнила моего предложения, на которое дала отрицательный ответ…

— Ты не мог даже нормально… — она сорвалась сразу на крик, но остановилась, увидев его омраченное лицо, которое резко повернулось в ее сторону. Он говорил тихо, не спеша.

— Я его сделал тут, в этой комнате. Как полагается. С кольцом, стоя на одном колене. Я тогда прилетел из командировки буквально на несколько часов, чтобы сделать это. Ты просто выгнала меня, сказав, что так я буду делать предложение какой-нибудь шлюхе. Помню.

Когда предложил тебе хотя бы жить вместе, ты так же отказалась, ссылаясь на то, что хочешь быть свободной. Что ж… наверное, тоже виноват в чем-то я. Но я согласился переждать и этот твой бзик.

— А ты что-нибудь сделал для того, чтобы я с тобой жила? Для того,  чтобы я приняла твое предложение. Ты же не можешь ничего! Ни нормально предложить, ни нормально обеспечить все это! Только бросаешься словами!

— Я…

— Заткнись! Мне надоело слушать твои сопли, как ты снова рассказываешь, сколько всего сделал для меня! Как ты сорвался из командировки, чтобы приехать, как бросил каких-то людей, как не приехал, потому что якобы работа. Одни только отмазки и хвастовство! Как помогаешь мне во всем, решаешь все мои проблемы! Всегда об этом слышу, будто за все что-то должна! Это все обычное дело, понимаешь!? Так должно быть, когда любишь, и кричать об этом не нужно на каждом шагу! Сделай лучше что-нибудь стоящее! Что-то, о чем можно было бы говорить без проблем! Но ты же не можешь! Ты никчемный. Ничтожество! Я знаю кучу таких, кто умеет лучше чем ты, кто во многом тебя превосходит!

«Снова о том же. Снова мало. Снова все, что я сделал – мелочи, хотя она прекрасно знает, сколько у меня из-за всего этого проблем, сколько на все это трачу… впрочем, делаю это любя и мне не жаль… Но хотелось бы, чтобы хоть раз она улыбнулась, поблагодарила за то, что я есть. Сказала что-то приятное, а не делала страшную гримасу, сопровождая все это унижениями…»

— Прости, больше обсуждать ничего не хочу, мы только все испортим. Я люблю тебя и ссор не хочу.

— Ты всегда все портишь! Мой День Рождения! Все праздники! Ни одного дня, чтобы ты сделал что-то стоящее! Что-то своими руками! Высказать что-то приятное! Сделать так, чтобы я ахнула!

— Мои стихи, букеты цветов из бумаги, золотой самородок, найденный на прииске… это моими руками и головой.  Может, не так, как надо, но с любовью…

— Что ты в этом нашел романтичного? Ничто ты не смог сделать нормально! Даже купленные подарки – чушь! Букеты, которые ты присылал, они сразу же оказались в мусорном ведре, потому что только там им место!

— Милая. Я делал все, что было в моих силах и больше, только для тебя.

— Правильно! И в твоих силах не было ничего! Я потратила на тебя столько своего времени! – Она говорила еще очень много. Не говорила – кричала. Снова о подарках, снова о действиях. О том, что никогда не любил, что во всем виноват, что испортил все, что слишком много говорит, что много делает не так, что не такой. Он слушал и ждал. Неизвестно даже, чего именно. Просто ждал. Ждал, и думал о том, что любит ее до невозможности, не смотря ни на что, и не хочет потерять. В голове прокручивал варианты, как снова можно попытаться доказать, что любит. Как добиться ее снисхождения. Но ничего не находил.

— Я ухожу.

— Что ты сказал?

— Я ухожу. – Сказал он твердо. – Можешь не одеваться. Выйду сам. Просто закрой за мной дверь.

— Вот и иди! Иди к своим шлюхам! Ищи других, а меня не трогай! – он молча встал с постели, оделся. В горле стоял ком, лицо все так же без эмоций. Душа металось, сердце стучало и просило остаться с ней, но он уходил.

— Ты – пустое место!

«Сначала разберусь с проблемами, которых набрался, чтобы приехать сюда снова, отдам долги. Потом, когда начну забывать… — он остановился у двери. – Да, пора снова ее начать забывать. За эти годы я слишком много потерял»

— Я люблю тебя. – Он закрыл тихонько за собой дверь.

***

Она долго сидела на кровати, листала «новости» в социальных сетях, оставляла записи на своей стене. Записи о несостоятельности современных мужчин, о том, что все они козлы, что никто не может устроить обычного женского счастья, что никто не любит и любить не может, что никто не понимает, что девушке нужно дарить цветы, уделять знаки внимания, ласкать, шептать приятные слова на ухо. После решила снова написать ему сообщение. Снова сказать, что думает о нем, о том, что он ушел, что найти другого – раз плюнуть. И получила ответ:

«Я просто очень сильно тебя люблю…»

***

Через несколько недель он получил от нее сообщение:

«Ты мне очень нужен! Срочно! Нужна помощь, прошу тебя, любимый, помоги!» — Его сердце забилось в бешеном ритме. Н снова бросил все, чтобы отдать ей еще больше, в надежде на то, что на сложенный перед ее ногами мир она хотя бы искренне улыбнется. Он снова надеялся, что почувствует запах сирени и роз…

© Аким

Состояние Защиты DMCA.com

Смотритель 7

Смотритель стоял на абсолютно ровной матово-черной поверхности. Вокруг бушевала буря, закручивающая вихрем черный песок, больше походящий на золу. Он лез в глаза, больно бил по щекам, засыпал карманы. Ветер сбивал с ног. Страж попытался осмотреться, но все, что смог увидеть – утопающую в черном вихре руку.

(читайте далее…)

 

© Аким

Состояние Защиты DMCA.com

Триада. Детский сад. Часть 1. Глава 4

За стенкой — веселье. За окнами — город.

А в комнате — тесно. И я здесь — один.

Представим: я в келье, и те разговоры,

И тосты, и песни — лишь прелести дым,

 

Искус, наважденье в тиши монастырской.

На деле за стенкой молчальник живет;

У Бога прощенья он просит настырно,

Стоит на коленках, просвирки жует.

 

И город пусть будет подальше от кельи —

Продвинем его монастырской стеной…

Всё стихло. И я восклицаю в веселье:

«Кто против меня, если Бог мой со мной?!

Гена Валерьев лежал в постели до тех пор, пока стихотворение окончательно не оформилось, а затем вскочил, восторженно перекрестился, резко дерганул в сторону тяжелую желтую штору так, что крайняя петля оборвалась, и ликующе поклонился ослепительному солнечному оку. И никакого язычества: солнце всходит на востоке.

(читайте далее >>> Триада. Детский сад. Часть 1. Глава 4)

 

Царевич и Лягушка 24-25

24.

Когда Иван открыл глаза, занимался рассвет. Комната, где он лежал, была погружена в полумрак, но лепестки яблони за окном уже окрасились нежно-розовым. Рядом с царевичем сидел огромный кот, который, увидев, что подопечный очнулся, громко мяукнул.

Тут же комната наполнилась людьми. Первой подбежала Гуша, растрепанная и без кокошника, но невредимая. Девушка обрадованно чмокнула царевича в щеку, но ее тут же потеснила седая невысокая старушка, принявшаяся деловито осматривать раненую ногу.  Изумленный царевич, поколебавшись, признал в старушке давешнюю ведьму. Иван привстал, обнаружил, что боли почти не чувствует, и увидел на конечности чистую повязку. Пахло какими-то травами.

Чуть поодаль усмехался приземистый мужик. Царевич готов был поклясться, что раньше его не встречал, но в желтоватых глазах чудилось что-то знакомое. Из горницы в комнату застенчиво заглядывал худенький мальчишка. Позади маячил кто-то еще.

— Ну что, — заявила Яга, закончив осмотр. — Нога цела, раны затянулись, через пару дней даже шрамов не останется.

— Правда, бабушка? Вот здорово! — воскликнула девушка.

Иван, напротив, даже огорчился — ну вот, такое приключение было, а у него даже шрамов не останется, но вслух сказал совсем другое:

— Это вот и есть твоя… бабушка?

Старуха хмыкнула, мужик заухмылялся пуще прежнего, а сияющая Гуша рассказала, что ее бабушка и воспитатель подоспели как раз вовремя, ичетика и злобную бабу победили, плененных русалок выпустили, Ивана в избушку на ступе принесли и подлечили. Даже речной сом уцелел, хотя и изрядно перепугался. Яга предположила, что ичетик затаился в реке давным-давно, до поры до времени себя никак не проявляя, и мог бы натворить много бед.  Зато теперь на Гнилуше снова тишина и спокойствие, русалки обещали известить Водяного и бдеть.

— А самое главное, что испепелила я эту тварь качественно! Не успел до воды добраться, так что ни ножек, ни рожек не откинул и фиг теперь возродится, — кровожадно заявила Яга.

Иван испуганно покосился на нее, но предпочел промолчать.

В разговор вступил желтоглазый мужчина:

— Пора отправляться, Иван. Рассветает.

В ответ на непонимающий взгляд царевича Серый пояснил:

— Надо вернуться домой, пока тебя царь не хватился.

Царевич тяжело вздохнул. Отправляясь в путь, он понимал, что это путешествие будет недолгим. Если он действительно хочет мир посмотреть, разгневать с первых же шагов батюшку — не лучшая идея. Кроме того, феерическое начало приключений убедило Ивана, что некоторых практических навыков ему пока недостает. Да и теоретических знаний тоже. Например, о том, что нянюшкины сказки про русалок и чудовищ окажутся историями, основанными на реальных событиях, он до вчерашней ночи и понятия не имел. Пожалуй, лучше приобщаться к приключениям постепенно и дозированно — иначе вместо славы первооткрывателя, пополнившего знания о Тридесятом царстве важными сведениями, он заработает известность в качестве причудливым образом погибшего неопознанного трупа.

Оборотень подбодрил Ивана:

— Не кручинься, царевич. Успеешь еще по Тридесятому царству постранствовать. Вот утрясется все с женитьбой твоего батюшки, успокоится царь, отвлечется от сыновей, тогда и добро пожаловать в гости. Есть в нашем лесу удивительные места… А теперь у тебя, кроме прочего, важное дело есть — Гушку ты до дома проводил, тут еще кое-кто на очереди…

Царевич удивленно посмотрел на свою спутницу. Гуша, улыбаясь, показала глазами на мальчугана, топчущегося у двери.

— Не ты один рискнул по ночной Гнилуше прокатиться, — пояснил Серый.  — Ну что, — рыкнул он на мальчишку,  — будешь еще такой ерундой заниматься?

Святозар скромно потупился. Ясно было — будет.

— До реки мы с Гушкой вас проводим, — продолжил оборотень.  — Ну, бабка, давай нам клубочек на дорожку, и пора прощаться.

Яга извлекла из фартука клубок, отливающий серебристым цветом, и протянула девушке. Потом подошла к царевичу, умиленно на него посмотрела, проинструктировала, когда и как снять повязку с ноги, и промолвила:

— Спасибо, царевич, что внучку мою провожал да защищал. А с нечистью биться мы тебя обучим. Пригодится еще в странствиях.

Они направились к выходу. В горнице к компании присоединился Святозар. На столе среди зерен и крошек копошился воробей, а в углу Иван заметил что-то, похожее на пень, обернутый тулупом, но предпочел подробнее не разглядывать. Достаточно с него пока диковинных существ.

Они постояли немного у крыльца, полюбовались на предрассветный лес. Потом Гуша подкинула клубок, и шершавая нить развернулась в мерцающую серебристыми искрами тропинку. Царевич, мальчик и два оборотня шагнули на нее, а Яга прокричала им вслед:

— До встречи, Ванюша!

25.

Клубок бабка дала им самый скороходный, так что через полтора часа путники уже вышли к реке. Край солнца уже поднялся над горизонтом, над трубами изб на том берегу курились дымки — рыбаки готовились завтракать и приниматься за работу. Серый указал рукой в камыши — из воды кокетливо выглядывала миловидная девушка с зелеными волосами. Красавица подмигнула Ивану. Царевич содрогнулся. Святозар, который не понял, кто именно его напугал, а потому не приобрел иммунитета к русалочьим чарам, смотрел на зеленоволосую во все глаза.

— Похоже, у стражей все в порядке, — констатировал оборотень. — Ну что — вас уже ждут. Переправляемся?

Русалка поманила людей пальцем. Святозар послушно сделал несколько шагов вперед, Иван, наоборот, попятился. Серый бессовестно заржал.

Затруднение разрешила Гуша. Пошептавшись с русалкой, она принялась разбирать пострадавшую в схватке, но так и не рассыпавшуюся прическу.

Затейливо уложенные косы удерживал гребень — серебряный, с узорным основанием и мелкими речными жемчужинами. Гуша ласково погладила его рукой, прошептав заклинание, потом русалка негромко напела что-то непонятное, но мелодичное, и девушка бросила гребень на воду.

Над водой от берега до берега перекинулась радуга. Мальчишка восторженно взвизгнул и первый побежал по волшебному мосту. Спохватившись, с середины помахал рукой оставшимся.

Иван вздохнул и тоже начал прощаться. Условившись, что передаст весточку через знакомого уже воробья и при первой возможности пожалует в гости, он с некоторой опаской шагнул на разноцветно переливающийся край.

Напарники провожали глазами людей. Добравшись до того берега, мальчишка оробел, дождался царевича и пошел, держась за его спиной, очевидно, вспомнив, что дома он отсутствовал больше суток и теперь родителям есть, что ему сказать.  Царевич обернулся, кивнул напоследок новоприобретенным друзьям и зашагал вперед — возвращать Святозара родным и рассказывать историю о том, как, провожая домой заскучавшую по бабушке Гушу, набрел на заблудившегося в лесу паренька. Подробности по утопленницу и ичетика они, посоветовавшись, благоразумно решили опустить. Русалка взмахом руки ликвидировала радугу, взглянула на оставшийся в руке гребень и, довольная, скрылась в глубине.

Оборотни переглянулись.

— Куда мы теперь? — спросила девушка.

— К дяде Кощею, новую шкуру тебе добывать, — ехидно ответил волк.

Гуша хотела кинуть перед собой клубочек, но Серый ее остановил.

— Садись-ка лучше мне на спину, — предложил он. На недоуменный взгляд девушки он пояснил:

— Все равно клубка до места добраться не хватит, слишком далеко. Зато есть у меня одна идея по поводу маршрута. Я думаю, к ночи мы как раз успеем добраться до Жар-птичьего холма…

Продолжение следует…

© Анчутка —- Дневники.Онлайн

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх