Бар Чеширски. История одного кота Часть 1 Глава 10

Большая кошка

«Очень трудно выследить кошку, особенно, если она этого не хочет и особенно, если это происходит ночью. Правдивей даже сказать, что это сделать практически невозможно, если дело касается баранов, с их медлительностью и слабым ночным зрением» – подумал Чеширски и, прислонившись к холодной стене, отодвинулся глубже в тень.
Луна осветила улицу. Её мягкий свет был чарующе прекрасен. Мягким касанием он преобразовывал обычные улицы в нечто поистине потрясающие и этим сильно отличался от дневного собрата, не терпевшего полутьмы, высвечивавшего абсолютно все.
Бар посмотрел на крышу и почувствовал, что хочет встать во весь рост и пройтись по ней, дойдя до самого конца и, быть может, перепрыгнуть на другую крышу. Какое странное желание для полицейской кошки – прыгать по старым крышам.
Тем временем Вурдок со своими двумя помощниками вывел прихрамывающего Барни на улицу. Бар немного выдвинулся, чтобы лучше рассмотреть своего подопечного. Оказалось, Барни прихрамывал не зря – на боку красовалась повязка. Чеширски снова отсел в тень. Сейчас главное было не спугнуть. Слишком уж много времени он потратил на этого кота с его беготней по городу.
Записав номер машины, Бар спустился к ожидавшему его таксисту. В этот раз он поступил умнее и выбрал в качестве шофёра престарелую львицу, которая не задавала вопросов и ездила без фар. Правда, острые глаза, наверное, единственное, что осталось у неё от былой кошачьей силы. И всё же, найти такую кошку в такси – редкая удача. Видимо, полная луна всегда благоволила кошкам.
— Желательно, чтобы они нас не заметили, – тихо сказал Бар, указывая на машину.
Львица кивнула. Затем мягко тронулась с места, словно машина была её сплошным хищным продолжением. Без фар, спокойно, она сумела проехать практически весь путь, оставляя Чеширски лишь восхищаться столь искусной ездой. Благо, машин в это время было не так много, как обычно, да и бараны постарались выбрать наименее популярную забитую дорогу (читайте далее…)

© Даниил Дарс


Бар Чеширски. История одного кота Часть 1 Глава 9

Два друга

— Кого там ещё принесло, #### ####, – неприятным визгливым голосом донеслось из-за ветхой двери, после чего раздался детский плач.

Бар отошёл. Судя по всему, это была жена Кортни. Черепахи славились серьезным отношением к семье, поэтому было не удивительно, что даже такой бродяга смог найти своё семейное счастье (читайте далее…)

© Даниил Дарс


Русалочья любовь

— Ой ты солнце красное, солнышко далекое. Ты скорей согрей меня в омуте глубоком. Ты взгляни на косоньку, что плела я, мучилась. Ручками холодными в волосах я путалась…
Сквозь плотную пелену сна пробился чарующий голос и выдернул Ждана наружу. В спину тут же впились узловатые корни деревьев. Юноша приподнялся на локте и огляделся.
Крохотную полянку со всех сторон обступили высоченные сосны. Недоступная синь неба едва мелькала сквозь их кривоватые кроны. Темно. Жутко. И только где-то в глубине чащи горели алыми пятнами яркие цветки папоротника.
На миг Ждану показалось, что лес ожил. Тот словно очнулся от древнего заклятия, вздохнул — тяжело и прерывисто – и взглянул на нежданного гостя сотнями глаз. Из глубины чащобы потянуло могильным холодом.
Вздрогнув, юноша осторожно поднялся на ноги.
— Ты коснись ладонями, теплыми да жгучими. Подари объятия томные, тягучие…
Ноги сами понесли Ждана куда-то вглубь леса. Прямо к хозяйке голоса. Однако мрачный лес не хотел отпускать его. Когтистые ветви принялись цепляться за льняную рубашку, вырывая порою целые лоскуты. А перевитые корни так и норовили ухватиться за лапти.
— С робких губ девичьих поцелуй сорви. За тобой я кинусь, только позови…
Внезапно лес расступился, и Ждан оказался на берегу маленького озерца. По пояс в воде стояла неписаной красоты девица. Продолжая напевать, она медленно расчесывала пшеничные волосы резным гребешком.
Не в силах остановиться, юноша шагнул прямо в воду и увяз в глубоком иле. По воде разбежались круги.
Обернувшись, девушка заметила гостя и залилась радостным смехом.
— Ты пришел!
— Кто ты?
— Я? – Красавица лукаво склонила голову вбок. И тут Ждан безвозвратно утонул в ее изумрудных глазах. – Будто не знаешь?
Точеная фигурка, неприкрытая ничем. На бархатистой коже застыли капли, как бусинки росы на листьях.
— Возьми, я сплела его для тебя, — она протянула гостю венок. – В прошлый раз ты забыл его.
Из этих рук Ждан готов был взять что угодно, а уж венок из кувшинок… Однако резко поднявшийся ветер вырвал свитые цветы и швырнул их в воду. Заколыхался камыш с осокой. Закачались вековые сосны на берегу.
— Не надо, — донесся едва слышный шепот. – Не бери…
На глазах красавицы выступили слезы.
— Я не нравлюсь тебе…
Ждан рванулся в сторону и, схватив венок, водрузил его себе на голову. Древний лес расстроенно ухнул и опять погрузился в сон.
— Как зовут тебя, девица?
— Верея, — оказавшись совсем рядом с возлюбленным, она впилась в его губы страстным поцелуем. – Теперь ты мой. Только мой!
Кожа девушки побледнела. Волосы обратились в водоросли. А зубки стали мелкими да острыми.
— Мой любимый!
Схватив суженого за рубашку, русалка оттолкнулась хвостом и потянула его вниз – в свое царство. Туда, куда не проникали солнечные лучи. В глубокий омут.
Ждан попытался сопротивляться, но было уже поздно. Он попробовал закричать, но захлебнулся.
— Ты мой и только мой, — шептала русалка, таща свою добычу все глубже и глубже. – Мой…

— Агрхк, — Ждан свалился со скамейки на пол. Его скрутило, и он принялся выплевывать воду вперемежку с остатками водорослей.
— Что? Что случилось? – С полатей слезла женщина. – Жданушка…
— Все хорошо, мама, — юноша отер тыльной стороной ладони рот и облокотился о скамейку. Губы горели от сладкого поцелуя.
— Сейчас, сыночка, подожди, — Ольха схватила лучину и подожгла ее от тлеющих углей в печи. – Вот так. Уже лучше.
Мгла немного потеснилась в сторону, отдав дитятко матери.
Черты Ждана заострились. Совсем молодой, еще нескладный юноша, он ничем не выделялся. Ни крепкого телосложения, ни высокого роста. И только глаза василькового цвета поблескивали на скуластом лице.
— Опять присни…
Оборвав себя на полуслове, Ольха тонко вскрикнула и зажала рот ладошкой.
— Можно сказать и так, — горько усмехнулся Ждан.
Он уже не боялся. Устал бояться.
Когда каждую ночь просыпаешься от кошмаров, рано или поздно ты привыкаешь к ним. Или уходишь к предкам. И хотя внешне юноша был весьма субтильным, внутри него клубился твердый дух.
— Вот только боюсь, маменька, недолго мне осталось. Зовет она меня. К себе зовет.
— Борись, Жданушка. Ты же можешь, — на глазах выступили слезы. – Не поддавайся ее чарам.
— Постараюсь, матушка, — он нашел в себе силы, улыбнуться. – Утро вечера мудренее.
В расползшейся луже на полу блеснул рыбий хвост и исчез.
* * *
— А чего ты к ведунье-то не сходишь. Может чем и подсобит.
— Во-во, клин клином вышибают.
— Да боюсь, кабы хуже не стало, — Ждан начал подправлять лезвие косы.
— Угу, — мелко закивал головой Митька. – Правильно.
— Чего правильного-то? – Скривился еще один приятель. – Утащит его эта бестия на дно или еще чего доброго захлебнется ночью и все.
— Зато душа без греха…
— Да что ты заладил-то?
— В церковь нужно идти. К батюшке Иллариону. Видит Бог, — Митька перекрестился, — святой это человек. Точно поможет.
— Тьфу ты, кто о чем, а вшивый о бане.
— Да ты, послушай. Намедни вот…
— Ладно, хватит лясы точить да небылицы слушать. От этих сказок животу полнее не будет, а сено само себя не заготовит. Отдохнули и хватит. Пора за работу.
Все разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу.
— Ждан…
Юноша обернулся. Позади него стоял дед Траян.
— Ты…это…сходил бы к ней и вправду. Может дельного чего и посоветует. А что дурного о ней гуторят, так то от страха. Не верь. Сила у нее природная, чай не просто так дадена.
— Так Вы что ж, дед Траян, в Бога-то не веруете разве?
— В Бога-то? – Он вынул из-за пазухи деревянный крестик и поцеловал его. – Отчего же? Верую потихоньку.
— Тогда…
— Так он там где-то, — старик махнул сморщенной рукой в небеса. – Далеко. А мы здесь. Как думаешь, подсобит сыра земля матушка детушкам своим неразумным или бросит их? Вот-вот.
Дед огладил бороду.
— Заболтался я с тобой. Пора уж мне.
— А…
— Зовут меня.
Старик обернулся и направился к лесу.
— Соскучился я по тебе, Устинья. Что ж ты бросила меня одного?
— Митька, — по полю бежала внучка Траяна вся в слезах. – Митька.
— Ну чего тебе, дуреха.
— Дедушка-то все.
— Что все? – Спросил парень и похолодел весь. Сестра уткнулась ему в грудь и зарыдала.
— Умер он.
Ждан обернулся к лесу, куда направился дед, но там лишь колыхалась под напором ветра трава.
— Устинья, — шептал он и несся навстречу любимой.
* * *
Обителью ведуньи оказалась низкая землянка. Крышу прикрывали огромные еловые лапы, а неподалеку в заходящих лучах солнца искрилось ровная гладь озера. Не того, что из снов. Другого. Но юноше все равно стало не по себе.
— Што? Шофет тебя, Шдан?
Рядом с приземистой дверцей стояла скособоченная старуха. Лицо ее больше напоминало печеное яблоко – все сплошь в глубоких морщинах. Пронзительные угольки глаз пристально смотрели на гостя.
— Откуда…
— Оттуда, — отрезала ведунья и скрылась в землянке.
Ждан помялся снаружи, не зная, что делать. То ли вслед идти за ней, то ли восвояси отправляться несолено хлебавши. Решив все же попытать удачу, он шагнул внутрь темноты и едва не стукнулся о низкую перекладину.
Пахло душистой травой. Повсюду висели сухие пучки заготовок.
— Невмоготу штало? – Прошамкала ведунья.
— Эээ…
— Вше шнаю, да только помошь тепе никак не могу. Не по шилам мне.
— А…
— Ярошлава шмошет. Шильнее она меня. Шипко шильнее. Найти ее только не прошто. Хотя мамка твоя шнает, чай пыла у нее.
— Мама?
— Утивлен, шмотрю. – Старуха ухмыльнулась. – Ну, та то не моя шапота. Штупай шебе.
Ждан уже был на улице, когда ведунья снова подала голос.
— Венок-то уше принял?
Юноша молча кивнул.
— Недолго тепе осталошь. Дня три, не польше, а может и того уше нет.
— Ку-ку, ку-ку, ку-ку…
— Люпишь ее, шмотрю. Да крепко ли?
— Я…
— Не отвешай, то тепе решать. Если да, то ешть одно шредштво.
— Какое?
— У мамки шпрошишь. Она точно шнает. Ну вше, иди.
* * *
Достав из печки чугунок с дымившейся кашей, Ольха поставила его на стол и села напротив сына.
— Припозднился ты сегодня. Думала уж случилось чего.
Ждан схватил ложку и принялся есть.
— Мам…
— Да, сыночка.
«Спросить или не надо? Могла бы, так сама бы рассказала».
— Крышу нам починить нужно, протекает. Завтра за дранкой поеду.
— И то правильно, а еще…
Он не слушал ее. Мысли все чаще возвращались к ведунье. «Люпишь ее…» А ведь он и вправду перестал бояться русалки. По нраву пришлась ему.
Погасив лучину, он устроился на лавке и постарался заснуть. Сквозь мутные слюдяные оконца подглядывал молодой месяц…

…и отражался в чернеющей глади озера. Он стоял по пояс в воде, но холода не чувствовал. Вдруг сзади его обдало брызгами, и кто-то закрыл глаза.
— Верея? – Неуверенно произнес юноша.
— А ты ждал кого-то еще? – Заливисто рассмеялась русалка. Своим холодным телом она прижалась к Ждану, отчего того бросило в жар. – Верно про вас говорят…
— И что же?
— Веры вам нет. Сегодня с одной, завтра с другой.
Она лукаво смотрела в его глаза.
— Вот и ты пришел без венка. А я-то плела его плела…
Ждан коснулся головы и обнаружил, что там ничего нет. Он заозирался по сторонам. Однако лишь глубоко в лесу горел красными огоньками папоротник.
— Все равно ты мой. Люблю тебя, — шептала Верея и покрывала лицо суженого поцелуями. – Возьми.
Она протянула венок из кувшинок, точь-в-точь, как и все разы до этого. Да только теперь Ждан не сомневался ни секунды. Он принял дар русалки. И та, больше не таясь, схватила его и понесла в свое царство – на самое дно.
— Ты мой. Только мой!

Очнулся Ждан в луже воды. Легкие болели, а тело продолжали сотрясать судороги.
— Сыночка…
Сил больше не осталось.
— Мама, сегодня я был у ведуньи, и она сказала мне, что ты знаешь, где отыскать Ярославу Черную. Что только она сможет мне помочь.
На миг Ольха замерла и без сил опустилась на пол.
— Не надо тебе к ней, — мертвым голосом произнесла та. – Ничего хорошего не выйдет.
— Но…
— Давай я расскажу тебе сказку.
— Мама…
— Давным-давно жила-была русалка. И была она красоты невиданной. Да вот влюбилась в одного молодца на свою беду. Ей бы украсть его, да на дно утащить, одна беда — не живут там люди долго. Холод их съедает.
И пошла она тогда к колдунье просить помочь ей с бедой эдакой. Мудрая ведунья выслушала несчастную и сказала, что в силах подсобить, да только плата будет неподъёмной. Готова ли та будет.
Три раза колдунья спрашивала. Три раза русалка соглашалась.
И вот на смену бессмертия пришла короткая человеческая жизнь. Правда, страшилась русалка не этого, а того, что предрекла ведунья.
Ведь за все существует своя плата. И порою она непосильная.
Год они прожили душа в душу, а потом в один прекрасный день ее мужа забрал лес. Плата за плату.
Повисла тишина.
— Мама, русалкой была ты?
— Да, — кивнула та головой.
— И теперь ты жалеешь?
— Да. Ярослава предложила мне и другой выход, но я испугалась. А он, оказалось, любил меня больше жизни.
— Есть и еще способ?
— Да. Но он очень опасен! Я не хочу терять еще и тебя, ведь он живет в тебе. В твоих глазах! Прошу тебя!
Она встала на колени и обхватила его ноги.
— Нет, сыночка, прошу тебя!
— Мама, иначе я просто скоро не проснусь.
Ольха долгое время молчала. Когда-то давно она сделала ошибку и не хотела теперь повторить ее снова.
— Есть легенда, что если подарить русалке венок из папоротника и та примет его, то человек обратится в лешего. И тогда он сможет быть с ней вечно. Однако если один из них недостаточно любит, то они оба обратятся туманом.
— Я люблю тебя, мама, — Ждан прижал Ольху к груди и очень долго стоял вот так с ней, прощаясь навсегда.

Больше в деревне его никто не видел. Погоревали малость, посудачили — не без этого, да и продолжили дальше жить своею жизнью.
Говорят, правда, появился в этих местах леший – защитник леса – с пронзительно синими глазами. Да русалка перестала таскать людей, словно нашла своего суженого.
Брешут, наверное…

© Дмитрий Ермолин

Русалочка

Федя Конюхов не хотел становиться моряком. И не в силу лености или страха перед водной стихией, а просто так. Из принципа. Дед его был моряком. Отец, грозный и суровый, тоже был моряком. Дядья разной степени родства и просоленности тоже были морскими волками. А Федя грезил космосом. Собирал марки, открытки с космонавтами. Даже записался в авиамодельный кружок. Но и только. В городе, где посчастливилось родиться Феде, о космосе только краем уха слышали, так как все разговоры сводились к морю, рыбе, штормам. Когда отец узнал о Федином заветном желании, усы его встопорщились, и он хорошо отработанным движением потащил ремень из брюк. В общем, спал Федя в ту ночь на животе, а так как звездное небо в таком положении рассматривать довольно сложно, Федор водил взглядом по небольшой книжной полке, пока его внимание не привлек один корешок. На нем красивым шрифтом было написано «Русалочка. Г.Х. Андерсен».
Юный покоритель космоса протянул руку и подтащил книжку поближе. Достал из-под подушки фонарик и, раскрыв на нужной странице, принялся читать. И внезапно сказка захватила его! Он словно ощутил себя в коже принца, что невольно стал убийцей любившей его немой русалочки. Федя задумался. Потом еще раз и… не заметил, как уснул. Снилось ему всякое, но больше всего – резвящиеся в морских волнах русалки, манящие сладкими голосами. Федя же им отвечал, что собирается в космос и ему не до глупостей, еще ракету заправлять, на что находчивые водоплавающие парировали, что покатают его на дельфине, а это гораздо круче. Федя заколебался. Он пребывал еще в том возрасте, когда дельфины, русалки, а также ракеты расположены на одной шкале ценностей.
Но тут прозвенел будильник, и суровый отцовский голос вырвал Федю из сладостной дремы. С этого дня его вниманием завладели рыбохвостые морские девы. В старых книжках про моряков у всех героев были татуировки русалок, пенящих воды своими рыбьими хвостами. В конце концов потребовалось несколько лет учебы и пара порок, чтобы Федя, встав на путь исправления, вышел в море.
А море ждало Федю с распростертыми объятиями! Во-первых, обнаружилась у парня ни какая-нибудь, а самая настоящая морская болезнь. И выяснилось это уже в рейсе к далеким берегам Папуа-Новой Гвинеи. Во-вторых, старпом, с броским и редким позывным – Михалыч, взялся парня опекать и учить его премудростям жизни. Федя внимал, когда не стоял на вахте или не был занят благотворительной раздачей еды морским обитателям. А так как старый траулер, на который Федю определила судьба в виде папиного знакомого, ходил в южных широтах, можно было бы сказать, что Федины страдания проходили при полном аншлаге. Морская живность с интересом собиралась у борта, на котором тряпочкой висел страдалец и долго еще сопровождала корабль, ожидая выхода на «бис».
Михалыч был старым морским волком и знал просто неимоверное количество баек, поверий, легенд и анекдотов. Первое время Федя, как прилежный ученик, пытался записывать, но вскоре бросил, так как одного рейса для того, чтобы впитать всю мудрость Михалыча, было явно недостаточно. А еще старпом любил играть в карты и прочие азартные игры, к чему наш герой относился с большой настороженностью, так как играть на деньги не позволяло воспитание, а игра с Михалычем всегда оканчивалась проигрышем и исполнением желания. То ему компот с камбуза принеси, то петухом покричи в кают-кампании из-под стола. В общем, старпом скучать не давал.
Однажды вечером, когда тропические сумерки укрыли горизонт своими полупрозрачными одеяниями, Федя, проклиная судьбу и повара Виталика, свисая с правого борта, слезящимися глазами усмотрел в глубине вод крупную тень. Смахнув слезу умиления, наш герой присмотрелся, но среди мелкой живности, блестевшей чешуей, не смог рассмотреть ничего нового. В перерыве между выступлениями, когда обессиленный Федор внимал шепоту океана, внезапно раздался приятный женский голос:
— Добрый вечер!
В первые секунды молодой человек растерялся, решив, что у него начались слуховые галлюцинации. Он принялся яростно осматриваться, но ничего кроме уже привычного пейзажа рассмотреть не удалось. Решив, что ослышался, Федя направился было в каюту, как голос вновь дал о себе знать:
— Ну добрый вечер же!
С опаской юноша выглянул за борт. Внизу, среди зелени волн и блестящих серебром рыбьих спин, он встретился взглядом с загорелой зеленоволосой девушкой. Она игриво стукнула хвостом по воде и намотала прядь волос на пальчик.
— К-кто вы?! – едва вымолвил Федя.
— Я?! Ну это даже, знаете, как-то обидно. С вами, Федор, разговаривает мифическое существо.
— Вы знаете мое имя?! – изумился Федя.
— Пфф, его уже пол-океана знает. Такой редкий типаж для нас внове. Мне мелочь все уши прожужжала – какой тут морячок вдруг выискался.
Федя внезапно смутился.
— Вы – русалка?!
— Ну наконец-то, неторопливый ты наш! Да, я – русалка.
— Как в сказке?!
— И в ней тоже, – русалка махнула хвостом и, перевернувшись на спину, продолжила плыть рядом с кораблем. Федя смутился и почувствовал, что предательски краснеет. С женщинами он был все еще косолапо-неуклюж, и столь уверенный натиск грозил обернуться полной капитуляцией. Русалка же, как и всякая женщина, мигом почуяла слабину:
— А вы, Федор, женаты? Или как?!
— Или как… – пролепетал юноша, завороженный русалочьими прелестями.
— А давайте, Федор, жениться?
— Дав… ЧТО?!
— Ну почему сразу «ЧТО?!», – возмутилась русалка и даже дернула обиженно хвостом. – Вы мужчина молодой, видный. Такие в нашем царстве пользуются бешеным спросом.
— Ну вот прям-таки и спросом, – пуще прежнего зарделся Федя.
— Пользуются, пользуются. Обычно к нам попадает, как бы это сказать… не кондиция. Вот! А вы, Федор, в самом соку, так сказать. С вами икру еще метать и метать!
— Какую еще икру?! – звенящим тенорком спросил «жених», округлив глаза и рот.
Русалка поняла, что сболтнула лишнего и глазки ее забегали. Она высунулась по пояс из воды, и Федя вновь впал в транс.
— Соглашайтесь же, Федор, – давила морская дева. – Поверьте, такое щедрое предложение выпадает раз в жизни. Вы только представьте – дворец морского царя, полный пансион, «all inclusive», так сказать. Личные апартаменты и я, ваша верная спутница, Федор. Навеки!
Тем временем в голове Феди мелькали картины родного города с характерным антуражем большинства российских городов: безнадегой, разочарованием и повышением пенсионного возраста. Он и сам не заметил, как занес ногу над бортом, но в этот момент чья-то крепкая рука схватила нашего бравого моряка за шиворот и втащила его обратно. Федя брыкался, но силы и, главное, весовая категория были явно неравными. Старпом крепко взяв новоявленного жениха за шиворот, осторожно выглянув за борт. Русалка плыла следом, но, увидев причину отсутствия суженого, шарахнулась в сторону:
— Михалыч?! Жив еще?
— И тебе не хворать, Ариэль. Как жизнь?
— Мальчонку верни!
— И не подумаю. Нам за него еще отчитываться.
— А мне икру метать не с кем!
— Я, конечно, в твое положение войду, но пацана не отдам, так и знай. Русские своих не бросают!
— Да знаю, знаю, – с досадой произнесла русалка. – От вас всего ожидать можно! Может, со мной? А, Михалыч? Как раньше!
— Стар я уже для таких экзерсисов, Ариэль! – усмехнулся старпом. – Ты с немцами попробуй. Их корабль в той стороне.
— Я б попробовала, но кто в прошлый раз Нептуна научил всем этим лозунгам «Хенде хох», «Гитлер капут», «На Берлин!» и так далее. Он им теперь спокойно жить не даст. Эх, ладно, попробую к итальянцам сплавать! Бывай, Михалыч, но над предложением подумай.
— Обязательно!
Михалыч помахал рукой русалке и потащил упирающегося Федю в каюту поить чаем и дальше учить жизни, которая не устает удивлять и преподносить сюрпризы!

© Денис Пылев


Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх