Яблоко раздора. Из цикла «Однажды в Элладе».

Зевс с довольным видом откинулся на спинку кресла. Рядом вился в своих пижонских сандалетах Гермес, готовый по первому слову Самого метнуться в любую отдалённую часть ойкумены.

— Фух, — Громовержец утёр трудовой пот. – Наконец-то список гостей составлен.

— Чего его составлять?! И так все на Олимпе живут, — пожал плечами Гермес. – Как дал молнией с вершины — и ну приглашать! Делов!

— Много ты понимаешь, летун. Это тебе только мигни тут же несёшься с киафом наперевес. А пока Артемиду по лесам сыщешь, семь потов сойдёт.

— Да это ж мне летать с твоими, Зевс, поручениями. Семь потов с него сойдёт, ты, Тучегонитель, как скажешь, так хоть увольняйся. Одно дело её найти, а вот приглашение передать совсем другое. Я вон в прошлый раз паренька одного попросил отнести, так она его собаками затравила. Предварительно в оленя превратив. Совсем одичала в своих лесах, скоро кидаться начнёт на всех подряд. Одним словом – охотница.

— Согласен, — Зевс склонил вихрастую голову, — работа твоя связана с определённым риском, но так ведь и зарплату я тебе плачу немаленькую. Опять-таки вся торговля в твоих, Гермес, руках. Грешно тебе жаловаться.

Гермес счёл за лучшее промолчать, сделав вид, что изучает список гостей на вечеринку, которую задумал провести Зевс в конце недели, в четверг. Лоб его избороздили морщины, и он поднял глаза на Громовержца:

— Босс, а Эриду ты пригласить забыл специально или по забывчивости?

— Специально, по забывчивости, — буркнул тот в ответ. – Я после последнего праздника еле-еле обратно помирил Ареса и Гефеста. От этой ба… богини одни только беды. Афродита и Фетида до сих пор смотреть друг на друга не могут без зубовного скрежета. Пусть хоть один праздник пропустит. Считай, я ей красную карточку выписал до конца сезона.

— Ну-у, я даже не знаю. Дама она мстительная.

— Да, ладно, — Зевс в свойственной ему беззаботной манере решил проигнорировать проблему. – Переживёт!

Гермес покачал головой и полетел разносить приглашения. До окончания спокойной жизни в Греции и всём Восточном Средиземноморье осталось ровно три дня.

Три дня спустя…

Олимп этой ночью полыхал огнями и молниями. Гости хвалили новое пиро-шоу Зевса, обсуждали новое платье Афродиты и последнюю Олимпиаду. Столы ломились от нектара и амброзии, всевозможных яств и кулинарных изысков. Поэтому боги не сразу заметили, как на столе между жареным кабаном со склонов горы Эриманфы и огромным диносом с цветочным вином появилось небывалое золотое яблоко. Первой его заметила нимфа из лесов Аркадии, впервые приглашённая на подобное мероприятие. Она протянула руку, и едва коснулась золотого бока, как над ней нависла тень.

— Не тронь! – угрожающе прошипела тень. – Это моё. Не видишь, что ли, написано же по-гречески — «Прекраснейшей». И не тебе, замухрышка лесная, с олимпийцами тягаться.

Нимфа обернулась и, смерив взглядом нежданную соперницу, упёрла руки в бока:

— Ой, да ви только посмотрите, кто это тут выступает! Щаз я сделаю вам скандал, и вам-таки будет весело.

Спустя пару мгновений между столами каталась целая куча мала, разнимать которую никто конечно не кинулся, а кинулись все боги и богини делать ставки. Одни ставили на нимфу, так как всё время на природе, здорова, румяна — в общем, имела все шансы. Но и у богини небольшой речушки со склонов Парнаса хватка была что надо. Вереща как дикие кошки, обе женщины пытались нанести друг другу увечья различной тяжести, ну или вырвать клок волос и порвать хитон. Разобравшись из-за чего собственно весь сыр-бор, в драку стали втягиваться всё новые и новые участницы. В конце концов над Олимпом раздался рёв Зевса:

— А ну стоять!!!!!!!

От крика Тучегонителя чья-то рука невольно разжалась, и яблоко покатилось по камням, издавая приятный звон.

— Какая прелесть! – всплеснула руками Гера. – Это мне? Тут даже написано «Прекраснейшей». Ну то есть точно мне!

— Я бы не была так категорична, мама! – произнесла Афина, подходя и опираясь на копьё. Зачем она приволокла его на пир, никто не знал. А спрашивать себе дороже встало бы.

— Полностью согласна с предыдущим оратором! – произнесла Афродита, поправляя на носу очки в тонкой оправе. – Кто из нас богиня Любви и Красоты? Вот то-то же. Давайте сюда сей плод.

На небольшом танцполе замерло три фигуры. Гера сжала кулак, благоразумно отведя руку с яблоком за спину. Афина перехватила поудобней копьё, а Афродита изготовила когти. Про драку нимфы и речной богини уже забыли. Зрители переключили всё внимание на разворачивающееся действо. Вот что значит, когда играют любители и высшая лига. Самые благоразумные попрятались. Но прежде чем началась настоящая кабацкая драка, вперёд выплыл Зевс, всё это время молча созерцающий сие буйство:

— Дамы, дамы, дамы! Вы все просто душки и очаровашки, но решить этот вопрос грубой силой неспортивно.

— Да ты что, сатир хвостатый?! – Гера была в ярости. – Мне предлагаешь на перегонки побегать. С этими кобылицами?!

Громовержец пошёл на попятную: — Мне больно видеть спор среди моей родни: угодить одному, обидеть другого. Решение с себя это снимаю, пускай вас смертные рассудят. В конце концов…

— Прекрасно! – Гера вскрикнула и руку подняла: — Есть на примете у меня один, царевич юный, и умён не по годам. Он здесь неподалёку обретается.

— Наверно, важный как индюк царевич ва       ш, мама, — не упустила возможности «куснуть» мачеху Афина. – Но полетели, время поджимает. На яблоко большие планы у меня.

— Копьё не урони, Наполеон, — парировала Афродита, поправляя и без того идеально ничего не скрывающую тунику. – Планы у неё, понимаешь. У всех планы.

Так, переругиваясь, три богини отправились в путь. До окончательной потери спокойствия во всей Элладе оставалось несколько часов.

Где-то в лесах неподалёку от Трои…

День у Париса с самого утра был как нельзя лучше. Солнечное утро, хороший завтрак, приятная служанка. О чём еще мечтать наследному принцу? Ах, всё одно овец пасти придётся, отец на этот счёт куда как строг. И отлынивать не получается.

Вот и сегодня, взяв с собой еды и крепкую дубинку, он отправился с отарой в лес. Как у аэдов там поётся «беды ничто не предвещало». Солнце с трудом перевалиться не успело через полдень, как перед Парисом, что пообедать уж собрался, как та ворона с сыром и лисой в придачу, три ослепительные богини вдруг предстали.

— Смертный царевич! – рявкнула одна с копьём и в шлеме, и Парис, подавившись сыром, зашёлся в кашле. С трудом восстановив дыханье и слёзы утерев, он вновь уставился на эдакое диво.

— Погоди-ка, — одёрнула её та, что пониже и в весьма откровенном одеянии, — ты мужчин отпугиваешь только своими кличами и бряцаньем железа. Здесь подход нужен, иначе эти существа пугаются, теряют в весе, в лес всё норовят сбежать иль на войну. Дай-ка я с ним перемолвлюсь двумя словами.

— Попробуй, — вступила в разговор и Гера, — но только чары наводить свои начнёшь — получишь знатно на орехи.

Язык обеим показав, Афродита встала перед юношей, чей разум приходить в смятение уж начал дважды.

— Послушай, милый юноша, сюда, — томно начала она. – Спор между нами вышел неожиданный и резкий, его причина вот перед тобой, — яблоко заблестело в руке богини любви, показав бок с претенциозной надписью. Парис, большой любитель яблок, неосознанно руку протянул, но, получив по пальцам черенком копья, понял, что съесть яблоко ему не светит и попытался сосредоточиться не на декольте Афродиты, а на её словах. – Решить ты должен, кому его отдать, а мы же в свою очередь тебя отблагодарим по-царски.

— А?! – сумел произнести Парис.

— Ты видимо совсем от счастья ошалел, малец, — закипела Афина и повернулась к Гере, — вы, вроде, говорили, что он вполне себе ничего, мама! Соображает и всё такое.

— Соберись, смертный прыщ! – вступила в беседу супруга Зевса. – Дело серьезное! Если выберешь меня, обещаю все царства в мире. Ну или почти все. Править будешь и расположение моё с тобой останется навек.

Глаза Париса, младшего сына в очереди на папин трон, зажглись алчным огнём. Но тут в беседу вступила Афина:

— Я силу тебе дам и волю побеждать. Не будешь поражений знать, всё что спланируешь, всё сбудется, всё разрешится. Куда не кинешь взор, те земли завоюешь. Великим воином ты прослывёшь. Поэты выстраиваться будут хороводом, чтоб о тебе поэмы сочинять, а прочие от зависти к твоей могучей стати рыдать как дети будут по углам.

— Не обращай внимания на их слова, Парис. Меня послушай, — Афродита развернула голову юноши к себе. – Тебе я подарю любовь… да не свою, ишь размечтался! Самой прекрасной средь живущих в Греции.

— Елены?! – Парис едва не выпрыгнул из сандалий. – Но она же замужем. Меня ты обмануть пытаешься!

— Отнюдь! Всё приготовлю, от символов успеха до триеры, с гребцами сильными, что твой Немейский лев. На всё про всё уйдет два дня, не больше. Тебя расчешем, приоденем, ногти подстрижём. Против такого аргумента ни одна не устоит гречанка.

— Елена! – томно прошептал Парис, грезя наяву.

— Да-да, мой милый, а теперь соберись. Твой выбор?!

Собрав глаза в кучу, царевич едва не вымолвил «Елена», но, получив подзатыльник от Геры, снова задумался, посматривая на трёх богинь. Гера подмигнула, Афина показала внушительный кулак, Афродита игриво наматывала локон на палец и прикусывала нижнюю губу. В теле троянского принца образовалась странная лёгкость, он прикрыл глаза и брякнул:

— Афродита!

До разрушения Трои осталось десять лет…

© Денис Пылев. Фэнтези. Юмор


Самое оно

Самое оно

В пятницу Валентина позвонила Пятайкину на работу и попросила по пути домой зайти в аптеку и купить какой-то чепухи — то ли от кашля, то ли от головной боли. Григорий прикинул: если взять на вечер не шесть, а три банки любимой «Балтики», денег на эту чепуху должно хватить.
В аптеке Пятайкин долго ходил от витрины к витрине, разглядывая разноцветные и разномастные коробки и упаковки, пузырьки. И тут Григорий увидел неприметную коробочку с крупной надписью «Самое ОНО», и ниже помельче: «Мужчина становится неотразим! Все женщины в восторге! Эффект — 24 часа».
«Интересно»,— подумал Григорий. Он уже принимал и виагру, и вуку-вуку, но всё это было не то. То есть ему-то нравилось, а вот Валентине — нет. Попробовать, что ли, это самое «Самое ОНО»? И Григорий купил две упаковки многообещающего средства.
Дома он отдал жене её лекарства, а своё оставил в кармане куртки. И забыл про него — по ящику допоздна шёл хоккей, а что может быть лучше хоккея с пивом? Валентина уже посапывала в их супружеской постели, когда Пятайкин наконец угомонился. Забравшись под одеяло, он потянулся было к спящей жене, но вспомнил, что забыл принять «Самое ОНО». Впереди же были выходные, и Пятайкин решил перенести своё законное домогательство к жене на субботу.
Утром он проснулся первым («Балтика» своё дело знала!) и пошлёпал в туалет. Уже когда умылся, вспомнил про «Самое ОНО». «А приму-ка я его с утра!» — озорно подумал Григорий.
Он распаковал коробку, там оказалась всего одна таблетка. Григорий подумал и распечатал вторую упаковку — чтобы уж наверняка! Запил обе таблетки водой из-под крана. И тут же почувствовал, что на него накатила волна необыкновенной нежности и желания позаботиться о жене, он даже весь содрогнулся от охватившего его чувства.
Григорий хотел, было, тут же пойти в спальню. Но ноги его понесли почему-то на кухню. А там Пятайкин неумело, но споро пожарил яичницу с колбасой, заварил свежего чая с лимоном, поставил всё это на поднос. И понёс в спальню!
— Вставай, милая! — хрипло, но нежно сказал Григорий, сам не понимая, что говорит.— Я тебе завтрак принёс. В постель. Вот!
Валентину как будто кто подбросил.
— Пятайкин,— сказала она тонким голосом.— Это ты? — Да, милая, это я,— подтвердил Григорий, целуя Валентину в тёплую и розовую со сна щёку.— Завтракай, дорогая. А я пока пойду, помою посуду.
Чашка с чаем выпала из рук Валентины на простыню.
— И простынку постираю, ты не беспокойся,— поспешно сказал Пятайкин и, оставив жену сидеть с открытым ртом, пошёл мыть посуду.
А ещё он в тот день пропылесосил квартиру, развесил на балконе бельё на просушку (стирку Валентина всё же отбила для себя) и сварил обед, правда, пересолив его. При этом каждый раз, когда их пути в квартире пересекались, Григорий без конца обнимал и тискал свою жену и говорил ей такие комплименты, что Валентина просто вся светилась от удовольствия. Надо ли говорить, что вечером телевизор в доме Пятайкиных остался не включённым, и супруги до самого утра в постели выделывали такое, что никакой камасутре и не снилось…
Выходные пролетели как сон. Впереди были однообразные будни. А Пятайкину хотелось продолжения праздника. После работы он вновь заехал в аптеку, подарившую ему два незабываемых счастливых дня.
— Мне «Самое ОНО», на все,— сказал Григорий, протягивая сидящей на кассе матроне в белом халате всю свою заначку — пятьсот рублей.
— Нету, молодой человек, кончились.
— А как же теперь… — растерянно пробормотал Пятайкин.— А когда мне зайти?
— Не знаю,— пожала плечами матрона.— Насколько мне известно, остановили производство этого лекарственного средства. Лицензии у них не было. Да вы лучше «виагру» купите…
— Нет, это совсем не то,— грустно сказал Пятайкин.— Валентине моей не это нужно. Вернее, не совсем это…
— Здрасьте-пожалуйста! — насмешливо хмыкнула матрона.— Можно подумать, что вы, мужики, всегда знаете, что женщине нужно.
— Я, пожалуй, знаю,— убеждённо заявил Григорий.
По пути домой он завернул не за пивом, как обычно, а зашёл в гастроном и купил готового фарша и макарон. Уже совсем перед домом заглянул и в цветочный павильон.
Открыв дверь, Валентина ахнула: Пятайкин протягивал ей цветы и невыразимо нежно улыбался. И привлекательнее, сексуальнее мужчины для неё в этот момент просто не существовало. А когда Григорий ещё и заявил, что на ужин сегодня будут макароны по-флотски, Валентина расплакалась прямо у него на груди.
— Милый, что с тобой? — всхлипывая, спросила она.— Ты не заболел?
— Да, милая моя, я вновь заболел. Тобой! — ласково сказал Григорий, целуя жену в завиток на виске.
— Тогда не выздоравливай. Никогда! Хорошо?
— Я постараюсь…
© Copyright: Марат Валеев

Паола. Сияние. Книга 2. Глава 5

Через несколько дней плавания, Паола поняла, что бесконечно влюбилась в море. В его спокойное величие, не сравнимое ни с чем, в его безудержную ярость и равнодушное затишье, когда малейшее дуновение ветра вызывает у людей безмерную радость. Её охватило то состояние, в котором не нужно выбирать маршрут для пути, не нужно опасаться засады и ожидать коварства от миролюбивых на первый взгляд людей и нелюдей. Мягкое покачивание волн исцеляющим бальзамом проливалось на её душу, а приближение к заветной цели наполняло её радостью, от которой хотелось петь и плясать.
Иногда она проводила время, стоя по нескольку часов на носу корабля, и с замиранием смотрела, как рядом, выпрыгивая из воды, неслась стая дельфинов, либо забиралась по вантам в «гнездо» вперёдсмотрящего. Матросы недоумённо переглядывались, но молчали, успев уяснить, что пассажирка обладает феноменальным слухом. И ой как скора на расправу! Некоторые, словно награду, носили оставленные ею синяки, когда, не вняв совету капитана, решили лично так сказать взглянуть на эдакое диво.
Впрочем, её странности были, судя по всему, наименьшей из бед в глазах капитана Вальдеса. Война, о которой говорил еще на материке кентавр, была в разгаре, и вскоре очарование морем сменилось тревогой. Она слышала, как капитан говорил своему первому помощнику Амбросиусу, что у побережья часто появляются корабли Хазарра, а эти не соблюдают Морскую унию. То есть берут на абордаж любое судно, идущее в порты Союза с продуктами или оружием. По сути Хазарр организовал полную изоляцию Ортанха, главного острова в гряде, принуждая к принятию выгодных для агрессора условий. Не сказать, чтобы её это интересовало, но могло сильно осложнить выполнение задуманного.
На утро пятого дня пути на пути корабля стеной встал небывалой густоты туман.
— Туман в это время года?! – капитан выглядел встревоженным, когда пытался в подзорную трубу рассмотреть хоть что-то, но безуспешно. Все свободные от вахты матросы сгрудились на носу «Хризопраза», обсуждая увиденное и делая ставки. Паола, выйдя на верхнюю палубу, сразу же почувствовала неладное, и быстрым шагом подошла к капитану Вальдесу.
— Капитан?!
— Госпожа Тинори. Что скажете? Эти бездельники клянутся, что туман колдовской.
— Он может таковым оказаться. Не всё в этом мире является тем, чем кажется, — ответила Паола, и в этот миг её кожу стали покалывать тысячи маленьких иголочек, что было явным знаком творящейся магии.
— Тревога, капитан! – крикнула она. – Нас сейчас атакуют!
Рёв капитана Вальдеса дублировала лужёная глотка Амбросиуса, и команда корабля бросилась вооружаться.
— Самый полный! – команда рулевому запоздала всего на миг. Пелену тумана разорвал нос корабля поистине гигантских размеров, на бушприте которого разевал пасть череп какого-то неизвестного вампирше животного. Судя по высоте, на которой находился нос корабля, на охоту за ними спустили настоящего исполина. Противопоставить ему команде «Хризопраза» было совершенно нечего.
— Лево руля, и молитесь всем богам, чтобы хазаррцы не раздавили нас, как орех! – капитан был бледен, но твёрдо держался на ногах и без боя сдаваться не собирался. – Спуститесь вниз, госпожа. Сейчас здесь будет жарко!
— Постойте, капитан, — Паола лихорадочно перебирала в голове различные варианты. – Ваша страна не находится же в состояние войны с Хазарром? Ведь так?!
— К чему вы клоните? – Он удостоил её настороженным взглядом.
— Зачем нам бежать, вы же не везёте продукты в Союз. И не нарушили никаких их законов. В глазах их капитана вы ни в чём не виноваты.
— Это вы так думаете, госпожа. Чёртовы хазаррцы думают иначе. Я везу специи, а это может быть расценено и как еда.
— Но так или иначе мы вряд ли скроемся от него даже в этом тумане, который, как я думаю, навёл какой-то колдун, плавающий на этом страшилище. Не знала, что такие громадины могут плавать!
— Могут! Именно их и строят на верфях в Чорданглу. Говорят, они используют заговорённую древесину и еще всякое, в чём я не разбираюсь.
— И людей у них раз в пять будет больше, — тихо промолвил неслышно подошедший Амбросиус, с неясной надеждой глядя на капитана.
— Ты тоже предлагаешь лечь в дрейф, дружище?! – Вальдес бросил короткий взгляд на своего помощника.
— Я предлагаю выбрать другой маршрут, но так как мы уже здесь, и драка обречена на поражение даже не начавшись, то, да, я предлагаю остановиться и послушать, что нового слышно.
Капитан всё еще сомневался, когда с корабля преследователя ударила ветвистая молния прямо по ходу «Хризопраза». Это была недвусмысленная демонстрация силы. На корабле торговца мага не было, так что отданная команда прозвучала, как капитуляция. Моряки убрали паруса, и корабль лёг в дрейф в ожидании досмотровой команды. Тем временем левиафан поравнялся с ними, и всем пришлось задрать головы, чтобы взглянуть в лица команды Хазарра. Увиденное наполнило Паолу дурными предчувствиями, так как никогда раньше она не встречала подобных существ. Больше всего жители этой страны напоминали людей, скрещенных с летучей мышью, иначе как можно было объяснить присутствие на вполне человеческом лице носа и клыков ночных охотников. Уши таких же выдающихся пропорций плотно прилегали к голове, наподобие шлема. Зубы у этих красавцев тоже были из разряда выдающихся.
— Это хазаррцы?! – тихо поинтересовалась она у Вальдеса, но видя остекленевшие от страха глаза размером с плошку поняла, что ответа она не дождётся, да он уже был и не нужен. Твари, что прямо сейчас пялились на них сверху, никакого отношения к конфликту не имели, зато имели огромный корабль, видимо ,захваченный, и отталкивающую внешность. – Капитан, что это за твари?
Но ответил ей Амбросиус, который раньше Вальдеса пришёл в себя от увиденного:
— Нет госпожа, это дайеннечи.
Паола про себя выругалась, так как не представляла, что за жестокий рок привёл её прямо в лапы древнего и жестокого противника вампиров, о котором она только слышала обрывки легенд и догадок. Мол, когда-то Империя сражалась с этим врагом и победила. Только Империи Ночи больше нет, а есть огромный корабль, заполненный древней мерзостью. Чего ждать от этого противника, Паола даже не подозревала, однако понимала, окажи они сопротивление, и корабль сожгут молниями, не сильно печалясь о команде и грузе. Прокричав что-то на непонятном языке, на палубу «Хризопраза» посыпались абордажники, и теперь у вампирши появилась прекрасная возможность рассмотреть своих врагов на расстоянии вытянутой руки. Вблизи они были еще отвратительней. Невысокие, коренастые, с бледной, почти прозрачной кожей. Вооружены они были короткими кривыми мечами с пилообразными лезвиями, оставляющими на теле противника отвратительные рваные раны. Длинные чёрные волосы блестели на солнце, словно чешуя, делая своих носителей еще более отталкивающими. Из одежды на них были короткие кожаные штаны и безрукавки с нашитыми на них железными пластинками. В зависимости от ранга одежда разнилась, но оставалась, скорее всего, традиционной вариацией описанного костюма.
Словно пенный бурун, дайеннечи хлынули на верхние палубы, и почти сразу же раздались крики боли. Не церемонясь, они сгоняли моряков «Хризопраза» в кучу. Дошла очередь и до капитана с офицерами, их тоже подтолкнули к остальным, и Паола, которая тем временем уже спрятала тьягу за штурвалом, отстранённо наблюдала, как росла куча оружия на палубе. Наконец, вперёд вышел более крупный дайеннечи, (видимо)скорее всего, офицер, и, пристально посмотрев в глаза всем пленным, начал говорить на ломаном всеобщем торговом языке:
— Вы являетесь пленниками моего народа. А ваш корабль- нашим призом. Судьбу вашу решит капитан. Увести!
Гомонящих моряков толпой погнали по сброшенным с корабля-гиганта сходням и закрыли в трюме, в камерах, словно специально оборудованных для перевозки рабов. Паола пыталась выработать план действий, но раскрывать себя перед этими чудовищами было пока не с руки. Она решила понаблюдать. Как оказалось, в трюме они не единственные, дальше в таких же загонах сидели вперемешку и люди, наверное, и сами хазаррцы, и представители других рас, никак не отреагировавшие на появление новых несчастных. Вампирша слышала, как команда «Хризопраза» пыталась вызнать подробности о случившемся от других пленников. Она подошла поближе, чтобы лично представить ценность информации, но увиденное заставило её быстро пересмотреть своё отношение к дальнейшему пребыванию на этом корабле. Человек, повернувшийся к новичкам, просто открыл рот и показал обрубок языка, а, сняв повязку с головы, продемонстрировал жуткие шрамы там, где должны быть уши. Крик ужаса взорвал замкнутое пространство их загонов. Даже при весьма скудном освещении Паола видела, как бледнеют лица моряков, а желание задавать вопросы улетучивается на глазах.
Всхлипы страха и отчаяния, горячечный шёпот и крики сопровождали ночь на этом корабле кошмаров. Их так и не покормили, только спустили застоявшейся воды несколько вёдер. Улучив момент, вампирша протиснулась к капитану и Амбросиусу. Вид у обоих был неважный. Присев рядом с мужчинами, Паола прикрыла глаза и шёпотом поинтересовалась о планах на будущее. Ответил ей, как ни странно, первый помощник:
— Госпоже, видимо, захотелось пошутить?! Сбежать отсюда невозможно. Нам даже из трюма не выбраться, не говоря о том, чтобы покинуть корабль на своих двоих, а не в виде корма для рыб.
— А если вам помогут? Вы будете сражаться?
— Без оружия, голыми руками? Я не самоубийца!
— Помолчи, Амбросиус, разве ты не видишь, что у госпожи есть для нас предложение. Давай выслушаем, а потом можем поспорить до хрипоты. Итак, госпожа Тинори, у вас есть план. Я слушаю вас внимательно.
Спустя несколько минут их лица разгладились и посветлели, но до полного счастья было далеко.
— И всё равно, госпожа, слишком много «если» в вашем плане, — хмурясь, произнёс первый помощник. – А если вас поймают, то нас всех убьют.
— Вас так и так всех убьют, посмотри внимательно на того беднягу. Степень заживления ран у него разная, а это значит, что нанесли ему их в разное время. А из этого следует, что делалось это ради забавы, а не по необходимости. Думается мне, что наши гостеприимные хозяева садисты, и мне не хочется вас пугать, но они могут статься еще и каннибалами.
Амбросиус позеленел, но капитан лучше владел собой:
— По вашему сигналу госпожа. Мы подготовим людей.
Посвятив капитана и его помощника в план бегства, Паола отправилась в свой угол и, усевшись на груду какого-то гнилого тряпья, стала ждать, наблюдая, как капитан, пробираясь среди своих людей, будто невзначай перебрасывается с ними парой предложений и двигается дальше. У моряков после этих слов зажигалась надежда, сжимались кулаки и уходило загнанное выражение с лица. Вампирша следила за лучами света, что стали проникать сквозь на закрытый проём выхода на палубу. Она уже обследовала прутья загона, и оказалось, что сделаны они из какого-то дерева, напоминающего по твёрдости кость. Голыми руками такое препятствие точно не преодолеть.
Как только верхние ступени стали светлеть, она постаралась незаметно выпустить Когти и одним взмахом перерубила пару брусьев загона, после чего кивнула капитану, надеясь, что вспышка фиолетового света не привлекла слишком много ненужного внимания. Раздвинув в стороны подрезанные прутья, она ужом протиснулась наружу, отмечая боковым зрением, что её место тут же занял Амбросиус. Стараясь слиться с темнотой в углах трюма, она подобралась к самой лестнице и молниеносно осмотрелась. Внизу надсмотрщиков не было. На самой же палубе стояли двое дайеннечи с тяжёлыми топорами. Слышались голоса захватчиков и нестройное завывание, которое оказалось экзотической манерой пения. Очевидно, так праздновалась очередная победа.
Снять двух караульных было лёгкой задачей, но, не зная численности вражеской команды, начинать мятеж было безрассудством. Осторожно выбравшись на палубу за их спинами, Паола притаилась у юта, глядя на прогуливающихся караульных. Первоначальный её план не отличался изяществом: включал в себя обычное убийство всех встающих у неё на пути, но он претерпел изменения, когда она вспомнила о молниях, выпущенных по «Хризопразу». Сначала нужно избавиться от мага, а затем уж дать волю гневу. Заодно Паола пыталась прикинуть количество дайеннечи, готовых оказать сопротивление при внезапной атаке, но это оказалось делом совершенно неблагодарным, и она оставила это занятие. На самой же верхней палубе она насчитала около пятнадцати захватчиков, судя по их недовольному тону, не слишком радостных от того, что их поставили на вахту вместо того, чтобы праздновать со всеми в кают-компании. Паола решила действовать немедленно и начала с рулевого матроса, ибо он занимал самое высокое место, с которого открывался великолепный обзор всего корабля.
Подобравшись к нему сзади, вампирша просто перекусила ему шею, оставив тело стоять, дабы не привлекать внимания. Для этого пришлось пожертвовать рукавами его рубашки и привязать его к рулевому колесу. Сама же дальше бросилась снимать одного караульного за другим, двигаясь по направлению к носу корабля. Когда восьмой по счёту моряк неизвестного противника рухнул на палубу, она резко развернулась и, прокравшись вдоль борта, атаковала двух караульных, стоявших у трапа, ведущего в трюм. Едва их тела замерли внизу лестницы, создав при этом минимум шума, как Паола одним прыжком спрыгнула вниз и взмахом Когтей сбила здоровенный замок, запирающий основную дверь. Встретившись взглядом с Вальдесом, она коротко кивнула и снова бросилась наверх. Оставалась еще проблема с магом и её необходимо было решить. Вампирша рассудила, что маг, скорее всего занимает лучшую каюту, а для этого требовалось проникнуть на пассажирскую палубу, что так же было грозило опасностью раннего обнаружения. Несмотря на урожай смертей, врагов оставалось в разы больше, что создало проблемы даже для неё, поэтому сначала нейтрализация мага, а затем изоляция основных сил на пассажирской палубе. Дальше Паола не планировала, посчитав это лишним, а попросту говоря, боясь спугнуть удачу.
Тем временем снизу на лестнице уже столпились освобождённые ею моряки, тихо переговариваясь, они готовились атаковать противника. Оружия у них практически не было, а это, как и говорил Амбросиус, равносильно самоубийству. Встретившись глазами с Вальдесом, она пригласила его подняться наверх. Капитан должен был знать, в какой стороне находится оружейный ящик и есть ли он вообще на судах подобного типа. Подумав пару секунд, он утвердительно кивнул и, подав сигнал свои людям, отправился добывать оружие. А Паоле предстояло снять оставшихся вахтенных, чем она и занялась.
Скинув тело последнего дайеннечи за борт, вампирша оглядела палубу корабля. Среди моряков, поднявшихся на палубу, не было ни одного из пленников, сидевших с ними в трюме. На немой вопрос капитан Вальдес ответил жестом недоверия, покрутив ладонью из стороны в сторону. Моряки, разграбив ящик с холодным оружием, разошлись по кораблю, сосредоточив свои силы возле входов на нижние палубы. Если план Паолы провалится, в ход пойдёт сталь.
Осторожно ступая, Паола прокралась вниз на жилую палубу. Множество кают были заняты матросами захватчиков, но её интересовали каюты капитана и богатых пассажиров. Сделав несколько шагов по коридору, освещённому десятками свечей, она скорее почувствовала, чем увидела скрывающуюся опасность. Посреди коридора стоял высокий худой дайеннечи, чьё лицо было скрыто под пологом мрака. На пальцах левой руки извивалась небольшая голубая молния, словно живая, она перетекала с одного пальца на другой, будто строптивый зверь. Маг что-то пробормотал на своём языке и вскинул руку, посылая в сторону неприятеля огненный шар размером с голову ребёнка.
Уклонившись от столкновения с летающей смертью, Паола рванула в его сторону, стремясь как можно скорее сократить дистанцию, но недооценила мощь тщедушного на вид мага. Не успела она сделать и двух шагов, как дайеннечи выбросил вперёд вторую руку, с которой в сторону Паолы полетела сетка, сотканная из зеленого пламени. Уклониться в узком коридоре было невозможно, и вампирша, понимая, что скорее всего её приключение окончено, призвала Когти, скрестив их перед собой. Вспышка света от столкновения двух энергий была столь яркой, что она еще несколько секунд пыталась прийти в себя, интуитивно понимая, что нужно двигаться вперед, ведь её соперник тоже не ожидал подобного эффекта!
Сделав два коротких шага, Паола скорее почувствовала, чем увидела мага неизвестного ей народа. Еще пара шагов, и, преодолев странное сопротивление воздуха, она погрузила оба комплекта когтей в тело противника. Тихий вскрик, вздох — и тело мешком свалилось на пол. Но в последний миг молния с его пальцев, будто живая, вонзила свои клыки в запястье вампирши, прошила ее разрядом чудовищной боли. Забившись в судорогах, Паола через некоторое время просто потеряла сознание.
Пришла в себя она уже связанной так, что напоминала куколку, из которой вот-вот должна вылупиться бабочка. Спрашивать, что случилось, было не у кого, да и место не слишком походило на трюм корабля. Богатая отделка стен и дверных косяков, мебель из редких и дорогих пород дерева, хрустальные бокалы на столе. Скорее всего, это была каюта богатых пассажиров, либо капитана корабля, очень почитающему роскошь и комфорт. Иллюминаторы, так же богато отделанные, открывали вид на море до горизонта и вечерние сумерки, что в этих местах напоминали разлитые чернила. И самая небывалая деталь – она не сидела и не лежала, а, как муха в паутине, висела на стене каюты. Очень хотелось пить обычной воды, так как крови она испила в момент восстания, как теперь видится -неудачного.
Прошло еще некоторое время, пока дверь в странную каюту ни открылась, и на пороге оказался странный тип, больше всего напоминающий эксцентричного богача, решившего пожить простой жизнью. Об этом говорила кожаная маска на его лице и рубашка из паучьего шёлка эльфийской работы. Носить такую мог только поистине богатый человек, которому и короли открывали бы двери. Не говоря ни слова, владелец комнаты или каюты сел в кресло и, протянув руку, выхватил прямо из воздуха полный бокал вина.
— Итак, — сказал он, пригубив вино, – кто ты такая?!
— Я могу задать встречный вопрос?! Кто вы такие и какого чёрта вам тут надо? Смотрите, придёт постоялец и скрутит в бараний рог ваше мнение о собственной исключительности.
— Повторяю вопрос – кто ты такая?! – не повышая голоса, произнёс незнакомец, крутя бокал в руках и, не дождавшись ответа, резко вывернул ладонь — над нею вдруг вспыхнуло маленькое солнце. Размером с ягоды стралла, оно вдруг взметнулось в воздух, набрав скорость, ударило Паолу в грудь. Мир в один миг сузился до размеров ушибленного места.
— Кто. Ты. Такая. – произнёс он столь же спокойно, но Паола уже почуяла запах грядущей бури. Ноздри пришельца стали раздуваться чуть заметнее, пальцы свободной руки выбивали нетерпеливую дробь, глаза сузились.
— Простая путешественница.
— Ну, наконец-то! А то я уже собрался прибегнуть к усиленным методам допроса. Думаю, опытной путешественнице нет нужды пояснять, как это выглядит.
— Нет. Не нужно. Я всё скажу. Не надо пыток.
— Прекрасно! – вопрошающий пришёл в прекрасное расположение духа и, оживлённо потирая ладони, подошёл к ней. – Так что же тебе нужно на Островах, красотка.
— Это личное. Тебе вряд ли будет интересно.
— А ты начни. Если мне будет интересно, останешься в живых. А нет, отправишься на корм рыбам. Морским обитателям тоже надо питаться.
— Ты здесь главный, — попыталась пожать плечами вампирша, но верёвки не дали. Выждав некоторое время, она повторила разом придуманную легенду. О несчастной любви и горшочке с волшебным эликсиром. Врала она в этот день вдохновенно). И, видимо, произвела впечатление либо вдохновенной ложью, либо отсутствием умения лгать. В конце концов её на время оставили в покое всё там же на стене. Наверное, её тюремщик переключился на оставшихся в живых моряков.
Странно было другое. Если перед ней был еще один маг, то он должен был почуять её сущность. А если этого не произошло, то у неё в конце концов есть шанс выкрутиться из этой заварушки. Надо только освободиться и покинуть корабль при первом удобном случае. С другой стороны, некоторое время она перестала ощущать движение корабля. Пока она была в отключке, корабль встал на рейд. Паола поморщилась, представив, как глупо она попалась и опять подвела тех, кто ей доверился. Не сказать, что из-за этого она будет плохо спать, но аналогия с Хоуком жгла не хуже калёного железа. Злость, столь характерная для её темперамента, возникла откуда-то из глубинных уголков её сознания, плавя спокойствие, как солнце лёд. К слову, она не слышала криков моряков «Хризопраза», а значит была надежда, что побег всё-таки удался и всё это было не напрасно.
В неведении прошёл не один час, прежде чем вновь её навестил неразговорчивый господин в маске. Прикрыв дверь, он снова прошёл к креслу и, опустившись в него, некоторое время молча сидел, разглядывая одному ему ведомые узоры. Наконец тишину прервал его голос:
— Я всё думаю над твоими словами, путешественница.
— Над которыми из…, — огрызнулась Паола, которой уже до чёртиков надоело висеть, словно трофею на стене. – Ты бы лучше не думал, а развязал меня, и мы бы уладили наше маленькое дело по старинке.
— Это как?!
— Ну-у, ты мужчина, а я чертовски привлекательная женщина. Нам было бы о чём поворковать.
— Не интересно, — отрезал владелец каюты. – И на стене ты мне нравишься гораздо больше, чем на простынях. Поэтому продолжай висеть, а когда мне надоест, я отдам тебя команде, вот с ними и договаривайся. Если сможешь. У моих союзников весьма специфическое отношение к женщинам, особенно чужачкам. Иногда они путают последовательность – убить, съесть, изнасиловать. И я б на твоём месте задумался о том, что предложить им за свою жизнь. Иначе позже это будет уже не сделать по известным тебе причинам. А сейчас, — он внезапно сменил тон, — закрой рот и повиси, мне надо подумать.
Паола, взбешенная пренебрежительным тоном незнакомца, буквально испепелила его взглядом. Никогда её так грубо не унижали и не плевали так глубоко в душу, как этот скрывающийся под маской грубиян. Однако она мило улыбнулась ему в ответ, решив выждать момента для холодной и изощрённой мести.
Тем временем пленивший её неизвестный, задумчиво покачивая бокалом вина, который он так же наколдовал из воздуха, усиленно о чём-то размышлял. Морщинки, избороздившие его лоб, были глубиной с каньон. И даже если бы у него за спиной с оркестром прошла вся королевская гвардия, он бы не заметил. Спустя еще некоторое время глаза его закатились, и он уснул, но сон его был больше похож на транс, во время которого люди путешествуют по иным мирам. Бокал, выпавший из руки, растаял в воздухе лёгким облачком. А через несколько минут он засопел. Вампирша поняла – это тот момент, когда нужно приложить все усилия, чтобы сбежать. Но её невиданные путы были слишком крепки, и она начала уже впадать в отчаяние, когда от иллюминатора раздалось едва слышное:
— Эй, госпожа Тинори, вы как?!

© Copyright: Денис Пылев, Санкт-Петербург, 2018

Книжник. Новый Год

— Но-овы-ый Год к нам мчится…

— Фрэнк! Прекращай петь! С твоим псиным басом и песню портишь и настроение! Лучше посмотри, как там в печи наша уточка поживает!

— Утка! – пес спрыгнул с табуретки, при этом свалив ее, и поскакал к печи. – Живая!

— Как живая!? – воскликнула Клякса из соседней комнаты. Я ж ее сама в печь укладывала!

— В смысле – не сгорела, — осекся Фрэнк, возвращаясь к уже поднятой Книжником табуретке. – Да что с ней может случиться в бабкиной печи то? Она ж волшебная!

— Знаю я волшебство ее печи! Она меня раз грибами с картошекой так покормила, что я долго не мог ничего толкового есть! Так что, лучше подстраховаться. И если утка пригорит, ответственность несешь ты, понял?

— По-онял… Песни петь нельзя, за уткой следи. Может мне вообще в будку на улице залезть и на прохожих лаять начать?

— Можешь и пола-аять, мрррмяу, — на слова кота Фрэнк отреагировал моментально! Снова перевернув табуретку и, не успевая поворачивать, стукаясь об стены и углы, побежал за черным питомцем Яги.

— Где она успела найти черного Котенка? – поинтересовалась Клякса, занося на кухню бумажную мишуру. – Что-то я его совсем не помню.

— Да это я ей подарил. Она говорит, в большинстве версий сказок с Ягой есть черный кот, а у ее, видите ли – нет. Попросила, чтобы сделал. Вот – сделал небольшой предновогодний подарок. Кстати, а где она сама?

— За грибами, что ли, пошла. Говорит, ты любишь очень уж мухоморы. Это что, она шутит так?

— Какие шутки, Маш? Самое вкусное блюдо Яги! Вот, сядем за стол – обязательно попробуй! А еще, Красная шапочка должна принести маминых пирожков! Вот объедение, честное слово! — Заканчивая развешивать по стенам самодельную мишуру, Клякса лишь улыбнулась мысли о возможности попробовать эти блюда.

В Избе Яги царил кулинарный хаос. Шла активная подготовка к празднованию Нового Года, который должен был вот-вот наступить. Книжник, как ни странно, готовил еду, Маша украшала комнаты и, по возможности, помогала брату. Фрэнк и Черный выполняли свойственные для питомцев задачи по наведению беспорядка и уничтожению ёлки и украшений.

Стук в дверь почему-то стал каким-то неожиданным. Помедлив, Книжник все-таки сказал, что дверь открыта, но не оторвал глаз от входа, в ожидании, что гость, наконец, покажется на глаза. Когда в проеме появился одетый, как обычно, в строгий готический костюм, Кощей, маг даже оторопел. Его рука, которая лопаткой мешала жаркое, остановилась, а потом снова стала двигаться, но уже как-то медленно, нехотя. Все-таки, события, произошедшие ранее, не забылись еще.

Обстановка разрядилась, когда Кощей мило улыбнулся идущей навстречу Кляксе и достал из-за спины костлявую руку, в которой так бережно держал букет тюльпанов. Девушка тут же вскрикнула, обрадованная, но тут же спросила:

— Тюльпаны? В канун Нового года?

— Тюльпаны, — еще мягче, еще приятнее улыбнулся Кощей. – Твои любимые!

— Но как?

— А это, внучка, секрет, — не переставая улыбаться сказал Кощей.

— Дедуль, вечно у тебя секреты, — пожаловалась девушка, но все-таки приняла подарок и набрала полные легкие сладкого от цветов воздуха. – Но все равно спасибо тебе. Вот уж порадовал.

— Вот, что ни говори, а уж с Кощеем на в сюрпризах я бы не стал соревноваться, — улыбнулся Книжник. – Он умеет их делать очень уж кстати. С наступающим, дорогой друг!

— И вам того же. А где же моя Яга? Для нее у меня тоже подарок!

— Такой же хрупкий, как мои цветы?

— Не совсем. Для нее что-то несколько крепче!

— Тогда можно убрать под елку! Вот она удивится, увидев там подарок! Только записку, дедушка, оставь, чтобы она не подумала, что от Деда Мороза.

— Тут уж никак не перепутаешь. – Кощей поднял вторую руку, пальцами которой держал небольшую ручку шкатулки, украшенной драгоценными камнями. Размер ее едва доходил до длины и ширины ладони. Глаза Кляксы округлились от появившейся догадки, Книжник лишь пригляделся и улыбнулся.

— Это то, о чем я думаю?

— Ты думаешь верно, внучек. Игла. Кстати говоря, полностью восстановить яйцо не удалось, поэтому я заказал хрустальную оболочку в его форме. Как думаете, ей понравится? – Кощей сейчас выглядел как подросток, который собрался делать предложение своей возлюбленной. Такой же неуверенный, нерешительный, но полный любви и нежности.

— Будет счастлива, — полушепотом произнесла Маша, все еще не веря своим глазам.

— Ну, что? Не весь же день нам так стоять! – воскликнул после некоторой паузы Книжник. Проходи, дорогой гость!

— А дела для помощника найдутся? Я хоть и кажусь старым, но что-то еще могу!

 

Яга пришла поздно. Все ее гости уже начали волноваться, не потерялась ли она. Но как такое возможно, чтобы персонаж пропал в собственной книге? Однако, возможно. Но этот случай не из тех. Старуха сказала, что процесс сбора тех самых грибов, которые нужны для ее блюд, очень долгий, поэтому и задержалась.

В последний перед Новым Годом час в гости пожаловали и другие персонажи книг: три богатыря, Серый Волк, который категорически отказался сидеть за столом и отправился под него, Леший, дочь Яги – Василиса и даже самый огромный – Змей Горыныч.

На стол были поставлены все приготовленные яства, не обошлось и без «фирменной» настойки Яги. Книжник, помимо зажженных свечей, вывесил несколько волшебных светлячков. Загорелась яркими огнями мишура на елке, над которой постарался уже Кощей, в очередной раз удивив публику.

Новогоднее настроение подпортил один только момент. Пока Фрэнк и Черный бегали по всему дому, выясняя, кто же из них все-таки, должен произнести первый тост, им удалось удивительным образом уронить массивное волшебное зеркало, которое, от удара об деревянный пол, тут же разлетелось на мелкие части.

— Ой, беда! – заволновалась Яга, увидев результаты происшествия. – Вот-вот начнется вступление Ивана-Царевича, а волшебное стекло разбито!

— Кощей в очередной раз удивил. И еще более неожиданно. На месте зеркала появился портал, величиной в рост человека, в котором показался Царевич, готовящийся к речи.

— Это еще что такое!? – воскликнул было Иван. Но портал тут же исчез, потому что ему, как и зеркалу, которое собирались перенести ближе к столу, следовало оказаться в другом месте. Когда портал открылся снова, в нем уже показались два стражника, испуганных до дрожи. Потом выглянул и сам Царевич.

— Ванюш, ну ты что, не узнал, что ли, Бабу-Ягу? Вот, что за молодежь пошла? Ничего не помнят!

— Да помню я, помню! Неожиданно как-то! Мне уже пора выступать перед жителями царства, а тут такое! Может, уберете эту вот штуку?

— Не штуку, а портал! – пробурчал кощей. – Мы тебя через него слушать будем. Так что начинай, и на нас не смотри.

— Ничего себе! Впервые буду смотреть выступление вживую, — прошептала одна из голов Горыныча, на которую тут же шикнули все остальные.

— Попрошу не мешать, — деловым голосом произнес Царевич, откашлялся, сказал: «Мотор, поехали!», как его зачем-то научил отец, который, в свою очередь, узнал это когда-то от Книжника. Никто даже не понял, зачем эта фраза, но, если маг говорит, значит, видимо, все-таки нужна.

— Дорогие и уважаемые жители… – заговорило в портале, а зрители завороженно уставились в него, не смея и шелохнуться.

Речь закончилась очередными словами поздравления как раз в тот момент, когда из часов Яги выскочила кукушка и прокричала первое свое «КУ-КУ» каким-то демоническим голосом. Услышав это, Иван отпрыгнул в сторону и упал, произнося разные неприятности в сторону искусственной птицы. Портал тут же исчез, а Яга, просто пожала плечами, мол: «Не специально». А на утро в новостях по зеркальному волшебному телевидению будут бурно обсуждать испуг Царевича.

Горыныч, все еще думая одиннадцатью головами, в какую из них залить настойку, все-таки вспомнил с помощью двенадцатой, называемой Федор, что умеет изрыгать пламя, и закричал (конечно же не во всю силу), что нужно всем идти на улицу и смотреть на (как позже это назвал Книжник) фейерверки.

Представление получилось грандиозное! Сначала в небо, взлетели несколько взрывающихся огненных шара, потом появились искрящиеся сферы, запущенные Книжником. Поддержала их и Клякса, запустив чернильного дракона, подожжённого Змеем. Все были в восторге.

Когда зашли в избушку, Яга таки заметила подарок, лежащий под елкой. Она подошла, осторожно подняла шкатулку и пристально на нее поглядела, еще не совсем понимая суть данного предмета. А потом, подняв глаза на ожидающих реакции гостей, произнесла:

— Это от Деда Мороза что ли?

— Это… – хотел произнести Кощей, делая шаг навстречу Яге, но не успел. В этот момент отворилась дверь и в нее вошел облаченный в ту самую красную шубу и с длинной седой бородой Мороз.

— С Новым Годом! С новым счастьем! – произнес Дед Мороз, сбрасывая с плеча мешок с подарками. Все бросились к нему, за исключением одной лишь пары (как подростки, в самом деле). Яга и Кощей ворковали о чем-то своем в стороне…

Продолжение следует…

Автор (с) Аким

Смешные и добрые Дневники сказочных героев и другие произведения начинающих и именитых авторов. Конкурсы и подарки участникам.

^ Вверх