Архив метки: Короткие рассказы

Ночной позор или как Валера стал вампиром

Тот, кто обратил Валеру в вампира, был явно недалекого ума.
Ну на кой, скажите мне, армии сильных, харизматичных, бешеных и утонченных кровососов сдался этот стодвадцатикилограммовый увалень? Дракула в гробу переворачивался в буквальном смысле слова, когда в их логово зашёл этот Макдональдс на ногах.
Тот вампир, что занимался набором рекрутов и решил завербовать Валеру, умер от переизбытка холестерина, пытаясь достать до артерии, тем самым разработав новый способ уничтожения своей братии.
Валера был настолько толстым и ленивым, что когда превращался в летучую мышь, не мог взлететь и большую часть времени проводил на диване, потягивая кровь из неприкосновенного запаса.
Главарь вампирской гильдии сплюнул на пол и, назвав происходящее в рядах кровососов балаганом, умыл глаза чесночным соком.
Самое обидное было то, что тело человека, ставшего вампиром, навсегда остается таким, каким оно было в момент обращения. Поэтому (на радость Валере и на горе всем остальным) тренажеры ни за что не помогли бы ему.
На собраниях часто обсуждалось убийство и изгнание нерадивого вампира. Но убивать своего сородича было запрещено священными догмами, а изгонять его не хотели, потому что боялись опозориться.
Жирдяй ел много и всегда просил добавки. Как ни старались вампиры спрятать от него запасы крови, он всегда их находил. Таким образом, все, кто жил с ним под одной крышей, были вынуждены трудиться в удвоенном темпе.
Иногда Валеру использовали в ночных набегах на деревни в роли щита. Копья крестьян втыкались в мясистую плоть, не в силах её пробить. За живым щитом помещалось до пяти вампиров. Больше Валера ни на что не годился… Люди убегали от него быстро, поэтому жертвы неповоротливого упыря были, в основном, старики при смерти, калеки и младенцы.
И только все смерились с таким раскладом, свыклись с нервирующим балластом, как Валера начал выкидывать новые фокусы.
Игнорируемый всеми своими соплеменниками, клыкастый боров заскучал. Ему не хватало общения, моральной поддержки… И тогда он стал обращать в вампиров свои убогих и недееспособных жертв.

(читайте далее…)

Trip

Trip

— Да поел я, мам, не волнуйся. Ну как может голос звучать голодным? Ма, тут такое дело — предлагают на летних каникулах поехать в Пекинский университет на языковую практику. Как думаешь, соглашаться? Денег не надо, всё бесплатно, я в программе обмена участвую.

Мише действительно предлагали поехать в Пекин, но немного по-другому вопросу.

— Мишган, ты же китайский учишь? — спрашивал в баре пьяным голосом его новый знакомый.

— Мандарин, это северокитайский диалект.

— Звучит как Новый год, короче, тема есть… Промышленная химия.

Тема была очень простой. Найти и привезти знаменитые китайские наркотики. Соли, курительные смеси и тому подобное. Миша же считал, что ребятам нужны исходники для производства парниковой плёнки.

Они летели в Китай втроём. Двое его коллег по путешествию не очень походили на садово-огородных баронов. Скорее на цыганских. У обоих были золотые зубы и, судя, по размерам золотых цепей, такие же шеи. Первое, что спросили его новые друзья ещё при прохождении зеленого коридора, как будет по-китайски — проститутки. По прилёту в Пекин пить начали еще в терминале Кэпитала. Попутчики знали очень много смешных историй, правда, почему-то, только про зону. Потом один из них сказал, что ни разу не катался на горных лыжах, да ещё и в Китае. Они тут же сели в такси, Миша озвучил водителю: «Ванлунь». Этот горнолыжный курорт посоветовал Мише уборщик в туалете аэропорта, когда Мишу стошнило после второй бутылки анисовой водки. Ещё уборщик посоветовал, есть больше овощей и не пить анисовую водку.

В такси у Миши опять зазвонил телефон. Он был ещё пьян, а двое коллег по парник-трипу безмятежно храпели на заднем сидении.

— Мам, привет! Прилетел. Всё хорошо. Пекин шикарен… Просквозило меня немного в самолёте, поэтому голос такой. Едем с ребятами в общагу. Да поел я! Пока.

На курорте Мише очень понравилось. Заселились в гостиницу моментально. Еще выпили. Взяли лыжи на прокат. Ещё выпили. И поехали на вершину горы. На первом же спуске Миша сломал ногу.

Китайские спасатели спустили Мишу на снегоходе вниз. Потом на скорой отвезли в больницу маленького города неподалёку. Рентген и пластиковый гипс. Больше всего инцидент расстроил коллег Михаила. Они приехали в больницу, привезли пять апельсинов и бутылку анисовой водки. Поговорили через Мишу с доктором. Когда узнали, что минимум неделю без движения – испереживались. Ещё больше расстроились, когда узнали сумму счета за лечение и забрали водку. В этот же день они уехали. Больше Михаил их никогда не видел. Телефоны были отключены.

Наутро Миша проснулся от ужасной головной боли. Он лежал в палате с пятью китайцами, которые очень громко говорили и кашляли. Одна нога была в гипсе. Вторая нога была обута в горнолыжный ботинок. Одет он был в комбинезон, в котором так неудачно спустился. Было жарко и потно, нога в гипсе зудела. Пришла медсестра с сотовым телефоном. Звонили из гостиницы. Информировали о том, что его друзья уехали. Счёт за гостиницу и прокат снаряжения должен оплатить Миша. Друзья так сказали.

* * *

Через неделю Мишу из больницы выписали. Ну как выписали, просто перестали кормить, а на его кровать положили веселого старичка-китайца. Миша понял, что это намёк, спиздил швабру, которую приспособил под трость и, как древнерусский богатырь, пошел куда глаза глядят. Все вещи были в гостинице, и чтобы их забрать, нужно было заплатить. Денег, естественно, не было.

Родителям звонить было стыдно. В животе урчало. Есть хотелось нестерпимо. Он зашёл в ближайшее придорожное кафе и наудачу попал на хозяина заведения. Тот был поваром, официантом и уборщиком одновременно. Миша попросился на работу за еду и ночлег. Ресторатор согласился сразу. Европеец, который работает на китайца, должен был поднять уровень его заведения в глазах гостей до мишленовских звёзд.

Так Миша нашел работу. Глядя на него, казалось, что тиран-китаец держит парня с голубыми глазами в рабстве, а, чтобы паренёк наверняка не сбежал, китаец сломал ему ногу. Спал Миша в этом же кафе на полу на матрасе. Как-то раз Миша так хорошо помыл посуду (всю ночь драил сковородки и кастрюли, которые вообще никогда не мыли), что китаец-тиран на радостях подарил ему ящик анисовой водки. Миша немного выпил и загрустил, еще очень свежи были воспоминания о том, как он пил анисовую водку на китайской земле в первый раз. Он взял пару бутылок с собой и пошёл гулять. Холодало, он зашёл в холл какой-то гостиницы погреться. Там, оживляя интерьер, сидели три русских девушки. Миша спросил их первым:

— Девчушки, а хотите водки?

— Конечно, хотим.

— Что, тоже, китайцы бесят?

— Ну, не то слово!

Они выпили всю водку. Оказалось, что девушки окучивают ниву древнейшей профессии. Но вот с клиентами у них прямо беда. Мише в голову сразу зашла блестящая бизнес-идея. Работая в кафе, он обзавелся друзьями-китайцами, которые только и мечтали о неземной красоте русских девушек. Связав спрос и предложение, он заинтересовал дам деловым партнёрством со скромным отчислением двадцати пяти процентов. Понятно, дамы долго не раздумывали.

Бизнес попёр. От клиентов не было отбоя. Китайцам было удобнее договариваться с мужчиной. Через месяц Миша оплатил все долги в гостинице и больнице. Снял четырехкомнатную квартиру. Он ощущал себя порно-королём. Периодически ему на телефон звонили.

— Але, мам, да поел я. У меня всё нормально, денег не надо. Мне стали платить повышенную стипендию. Я вам вчера Вестерн Юнионом кусочек отправил. Мам, ну перестань, говорю же, поел…

P.S. Михаил Петрович до сих пор живёт в Китае. У него жена-китаянка и чудесный ребёнок, раскосый, с голубыми глазами. Плюс он собственник одной из самых больших в Северном Китае транспортных компаний, которая осуществляет перевозки по всему миру. На звонке мобильного у него до сих пор стоит песня Питера Габриеля «Don’t give up»!

© Александр Бессонов — короткие рассказы, малая проза


Муза

У Даниила была Муза. Да, да! Самая настоящая муза, не выдуманная и не навеянная испарениями абсента. Правда, она была жутко строптивой и отличалась склочным характером. Но со временем притерпевшись, он обнаружил и другие стороны ее характера. Верность, воодушевление и талант пить алкоголь, совершенно при этом не пьянея.
— Ну, как всё прошло? – спросила она, затягиваясь сигаретой, которую с удивительным проворством доставала прямо из воздуха.
— Проект не приняли! – сокрушенно сообщил своей вдохновительнице Даниил и обессилено упал в старое кожаное кресло, купленное им на «Авито».
— Хм, ну и что им опять не хватило?! – вопрос был скорее риторическим, но ответить пришлось, иначе Муза начинала фыркать и дуть в ухо при каждом удобном случае. Так она выражала свое недовольство, вернее, степень своего погружения в проблемы Даниила.
— Не понравилось оформление.
— И все?!
— Так мне сказали, – юноша прикрыл глаза, положив ноги на банкетку.
— И ты, конечно же, поверил на слово?! – разъяренной тигрицей фыркнула Муза.
— А что мне оставалось?!
— Ну, хотя бы взять маркер и разрисовать там всех к чертовой матери. Ты лучший дизайнер в этой убогой, прогнившей и бесполезной организации. И тебя третий раз заворачивают с этим гениальным творением.
— Я уже не уверен… – задумчиво протянул Даниил. – Мне кажется, новенькая из Серегиного отдела, выступавшая после меня, лихо шарит в этой теме.
— Почему?!
— Что – почему?
— Почему ты решил именно так?! – левая бровь ленивой гусеницей устремилась вверх. Даниила это неизменно приводило в доброе расположение духа, но не сегодня.
— Потому что едва она раскрывает рот, как с ней соглашаются все исполнительные директора, арт-менеджеры и зам генерального по новым технологиям.
— Странно! – протянула муза и потерла рукой подбородок. Потом еще потерла. И еще. Сигарета дотлела, и муза выбросила ее, с неизменной точностью попав в пепельницу, стоявшую от нее на расстоянии нескольких метров. – Что-то мне это напоминает! Сможешь раздобыть мне ее адрес?
— Постараюсь. А что ты задумала?
— Ничего такого, о чем тебе необходимо было бы знать, пупсик.
Спустя пару дней Даниил всеми правдами и неправдами выпытал у Ирочки из отдела кадров адрес новой сотрудницы. Вечером, написав на листке бумаги улицу и дом, он отдал Музе выцарапанную с таким трудом информацию. Взглянув на адрес, муза не признавала электронные средства связи, она скорчила рожицу:
— Ложись сегодня пораньше, завтра будет тяжелый день.
С этими словами и хищным взглядом Муза выпорхнула в окно, расправляя белоснежные крылья. Полет занял почти полчаса, с учетом уплотнительной застройки новых микрорайонов. Однако вскоре дом был найден, осталось только выяснить, в каком окне высматривать обидчицу. Или обидчика. Вскоре путем нехитрых логических вычислений точка базирования вероятного противника была определена с точностью до подоконника, и муза приступила к активной фазе.
Влетев через окно на кухню, муза сразу почуяла соперницу. Она была молода и амбициозна, судя по минималистичному интерьеру. В голову сразу полезли рекламные слоганы, но муза сумела отбить их атаку и, сурово поджав губы, двинулась в путешествие по квартире. Хозяйка отдыхала на диване в компании какого-то субъекта, а рядом в кресле с бокалом сухого вина сидела цель визита.
Муза, как заправский ниндзя, тихо прокралась и со спины схватила соперницу за ухо. Отконвоировав коллегу на кухню, она приступила к допросу.
— Значит, вот кто не дает моему человеку получить заслуженную награду! Из молодых да ранних, правильно я понимаю?
— А вам, бабушка, здесь, собственно, что надо?! – разом окрысилась молодая.
— Я тебе покажу бабушку, вертихвостка! – вскипела наша героиня. – Да я на Олимпе уже трудилась вовсю, когда тебя еще и в помине не было! Ишь, как ловко мы научились чужие проекты задвигать. Нет чтоб самим придумать что-то стоящее! Мой человек уже с лица спал, в весе теряет, совсем худо ему. А если совсем творить перестанет?! Ты об этом подумала, мокрица средиземноморская?!
— А ты, бабуля, мне не указывай! Это мое право делать все, что потребуется для продвижения подопечного. А если ты не успеваешь за новыми тенденциями, то освободи дорожку. Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?!
Старшая муза зашипела, как прибывший паровоз и стала шарить по столу в поисках оружия, не сводя при этом глаз со своей визави. Первое, что попалось под руку, было немедленно пущено в ход. Это оказалась сковорода с остатками какого-то блюда, старательно приготовленного хозяйкой. Юная преступница ловко увернулась и показала язык. Из комнаты раздались испуганные крики. А то! Ведь не каждый день у вас в квартире полтергейст сковородки швыряет об стену. К тому времени, когда в кухню заглянули испуганные хозяева, невидимые человеческому глазу музы уже катались, яростно шипя на древнегреческом колоритные богохульства и ругательства. Мебель и посуда представляли собой весьма милый винегрет, посреди которого воздух словно плыл от жара. Битва двух соперничающих группировок подходила к концу. В этот раз победил опыт и умение держать удар. Сидя верхом на поверженной сопернице, муза диктовала перечень условий капитуляции.
— Значит так, наушница коварная, делай что хочешь, но чтобы проект Даниила одобрили. И не кто-нибудь, а лично генеральный. Иначе я вернусь, – пригрозила на прощание старшая муза. Побежденная вяло кивнула, соглашаясь и пытаясь остановить серебристую кровь, резво бегущую из разбитого носа. Кровь, правда, таяла в воздухе, не долетая до пола, но этого все равно никто не замечал. Люди во все глаза смотрели на разрушения, пытаясь найти достойное объяснение, но не находили.
Наутро в офисе творилось форменное светопреставление. Совещание то назначалось, то отменялось, переносилось и просто откладывалось. В конце концов Даниила вызвали в кабинет. Весь отдел провожал его с мыслью: «Не жилец!». Но он выжил и даже проставился в обед тортом и пиццей. Проект был утвержден! Что повлияло на смену решения руководства, никто не знал, включая само руководство. Хотя как минимум двое о чем-то таком догадывались, но смотрели друг на дружку пока еще с подозрением.

© Денис Пылев — короткие рассказы, малая проза


Лермонтов

Лермонтов

Валентин Исаакович Плюмб трудился метрдотелем всю свою сознательную жизнь. В нежном шестнадцатилетнем возрасте он начал работать в одном из самых старых и престижных ресторанов города, куда пристроил его родственник. Болтовня с гостями ни о чём, задушевные откровения с официантами, нарядные люди и ощущение праздника – отличное место. Задачей Валентина Исааковича было обеспечение бесперебойного функционирования зала. Официанты его слушались, на кухне уважали. Шеф-повара приходили и уходили, а Валентин Исаакович был вечен и уже почти врос в ресторан, который в глубине души считал собственным.

За годы работы он научился читать людей, и, конечно, солидную часть его доходов составляли чаевые. Желающих поужинать всегда больше, чем столиков – это и отличает хороший ресторан от посредственного. Востребованность и незаменимость приятно щекотали самолюбие метрдотеля. Он был нужен человечеству, а человечество, в свою очередь, не могло обойтись без Валентина Исааковича.

– Валентин Исаакович, приветствую!

– О, какие люди, Игорь Гарибальдович! Мое почтение!

– Нам бы столик сегодня, на 19.30.

– Вынужден вас огорчить, но мест нет.

– Очень жаль. Напомните мне, пожалуйста, в каких городах России вы бывали?

– Два раза в Ярославле и один раз в Архангельске.

– В прошлый раз вы мне говорили, что ездили в Ярославль только однажды.

– Ну так у нас полная рассадка.

– Хорошо, в 19.30 мы будем. С удовольствием послушаю снова ваши истории.

Этим несложным шифром пользовались многие люди, деликатно относящиеся к деньгам. На купюрах Банка России изображены города. Две поездки в Ярославль обозначали две тысячные банкноты, визит в Архангельск – пятьсот рублей. Говорить про деньги напрямую Валентину Исааковичу было неприятно, а шифр превращал разговор в забавную шпионскую игру.

Метрдотель был неплохим психологом: он с первого раза мог определить, есть ли у гостя деньги, насколько он жаден или, наоборот, щедр. Если параметры устраивали, Валентин Исаакович пускал человека в своё королевство. В восьмидесятые типичным клиентом был партийный деятель – кабанчик в костюме с отливом, с глазами воришки. В девяностые ресторан наводнили люди в малиновых пиджаках, с пистолетами на боку, через слово сообщающие: «Блянах». В нулевые хлынули зализанные банкиры в штанах от «Гуччи» и женщины с ошпаренными губами. Кем была его целевая аудитория сейчас, в эпоху «Инстаграма», он не знал.

Сегодня Валентин Исаакович ожидал двоих уважаемых гостей, которые освежат его воспоминания о славном городе Хабаровске на пять тысяч рублей. Однако в назначенное время вместо респектабельных господ в дверях появился парень лет двадцати пяти в джинсах, майке GAP и сланцах. Не отрываясь от телефона, он рассеянно сказал:

– Мне бы поесть.

– Молодой человек, столовая находится в трёх минутах ходьбы. А это историческое место. Ресторан.

– Я сюда и шёл. «Трипендвайзер» дает вам пять кругляшков. И отзыв: «Угарный дедок на входе. Города России любит». Что не так?

– Угарный, мда… Места здесь бронируются за неделю.

– Батя, в зале никого нет. Не капризничай, хоть какие-то деньги заработаешь, будет чем заплатить поварам.

– Батя? Я вам, кажется, не родственник.

– Сорян, я кашу съем и свалю. У меня через час онлайн с эсэмэмщиками из Сан-Франциско.

– О времена, о нравы. В этом ресторане, юноша, ужинал Лермонтов.

– Невротиком был Лермонтов. Ты погугли, отец.

– Вынужден отказать. Депозит в нашем заведении составляет двадцать тысяч рублей.

– Не вопрос, батя, держи сорок косарей.

У Валентина Исааковича была маленькая страсть: он любил хрустящие купюры. Очень любил.

– Вы правы, Лермонтов прославился как вспыльчивый малый, что есть, то есть. Какую кашу прикажете подать?

© Александр Бессонов — короткие рассказы, малая проза