Все записи автора JuNaVi

За море-океан 14

Узкая улочка петляла под уклон. Гуша, с любопытством разглядывавшая светлые домики и непривычные взгляду цветы и деревья, спускалась по ней налегке. Иван, пыхтя, тащил ковер. Было жарко.

— Слушай, — неожиданно произнес царевич, утирая пот со лба и перекидывая свою ношу поудобнее, — а ведь Серый прав. Ну куда нам в дорогу этакая тяжесть? В морском путешествии он нам не подмога, а помеха. За двенадцать часов никуда мы на нем не долетим.

— Оставить бы где-нибудь, да нельзя, — задумчиво ответила девушка. — Волшебный ведь. Мало ли, к кому в руки попадет.

— Эх, не продумали мы этот момент, — просипел Иван из-под ковра. — Волшебный-то он волшебный, а весит как самый обыкновенный, и даже как будто бы тяжелее.

Ответа не последовало, и Ваня, устыдившись своего нытья, поднял взгляд.

Улица как-то незаметно закончилась, деревья впереди внезапно расступились, и перед путешественниками расстелилась широкая синяя гладь воды. Она ни секунды не пребывала без движения, хотя казалась обманчиво-спокойной. Солнечный свет игриво дробился на ее поверхности, заставляя прищуриваться. Волны лениво накатывали на мелкую гальку берега. Горизонт терялся в дымке, и открывшееся глазам спутников пространство было поистине огромным и необъятным.

Ни Гуша, ни Иван моря никогда раньше не видели, и поэтому на некоторое время в молчании застыли на месте.

Впрочем, оторопь быстро прошла, и спустя несколько минут они уже бодро шагали по узкой кромке берега. От воды веяло приятной прохладой. Удалившись немного от домов, путешественники устроили привал. Сапоги были сброшены, мешки тоже, а ковер расстелили прямо на гальке.  Гушка потянулась к прозрачной волне, намереваясь напиться, но Иван вовремя ее остановил — о том, что морская вода для питья не годится, он читал. Вместо этого они весело зашлепали босыми ногами по мелководью.

Увлеченные своим занятием, спутники не сразу заметили фигуру, направляющуюся в их сторону. Фигура была невысока и неказиста, боса, одета просто, если не сказать — небогато, и принадлежала мужчине в летах. Легкий ветерок трепал седые волосы и резвился в бороде. За собой мужичок тащил какую-то громоздкую сетку.

Подойдя поближе к друзьям, мужчина нахмурился, неодобрительно посмотрел на незнакомцев, но ничего не сказал. Вместо этого он приподнял сеть, сделал несколько шагов по дну и, крякнув, выбросил свою ношу вперед.

— Местный рыбак, — вполголоса произнес Иван.

— А разве так близко от берега рыба клюет? — наивно удивилась девушка.

— Увидим, — с сомнением ответил царевич. — Я-то, признаться, думал, что морскую рыбу ловят с лодки. Но у этого, похоже, лодки отродясь не было, уж больно вид у него затрапезный.

Сгорая от любопытства и безуспешно притворяясь, что заняты своими делами, царевич и Гуша принялись ждать, чем закончатся потуги старика.

Финал необычной ловли оказался скорым и впечатляющим: море вокруг рыбака забурлило , волны сердито вздыбились, едва не сбив мужичка с ног, и вдруг противоестественным образом замерли в воздухе. Присмотревшись к сверкающему гребню самой высокой из них, пораженные спутники заметили на нем рыбку. Было создание глубин величиной с человеческую ладонь, имело длинный полупрозрачный хвост и плавники ему под стать и обладало чешуей, блестевшей в солнечных лучах, как чистое золото. На голове рыбки виднелся зубчатый нарост — ни дать ни взять корона, а пасть формой напоминала капризно надутые губки избалованной красавицы.

Старик еще раз покосился на назойливую молодежь, наклонился поближе к необычному существу и что-то забубнил.

— Неистощим ты на выдумки, старче, — донесся до спутников мелодичный голос. — Ладно, будет тебе терем. Ступай, обживайся.

Рыбак, ни слова не говоря, выбрался на берег и удалился в сторону городской окраины. К друзьям он был обращен спиной, но и осанка его, и походка говорили о недовольстве. Рыбка продолжала покачиваться на вершине волны, пристально глядя ему вслед.

Спутники переглянулись, сообразив, что это невероятное существо может знать о плавучих островах такое, что морякам в порту и не снилось. Набравшись смелости, Гуша сделала к ней несколько шагов и растерянно остановилась, не зная, как начать разговор. Ее выручил поднаторевший в придворном этикете Иван.

— Мы прибыли издалека и не знаем, как приветствовать тебя, — начал он. — Но и пройти мимо столь прекрасного создания не считаем себя вправе. Позволь же засвидетельствовать наше искреннее восхищение твоей красотой и выразить почтение к твоему могуществу — потому что, насколько мне известно, никто не в силах остановить бег волн морских…

Рыбка снисходительно взглянула на спутников.

— Уверяю, что тебе известно далеко не все на свете, — насмешливо ответила она. Царевич покраснел, а рыбка продолжила сердито:

— Догадываюсь, чего тебе надобно. Почтение засвидетельствовать, ишь! Ходите сюда, ходите, и с каждым разом желания все наглее и наглее. Нет у вас, люди, понятия, что любое благо надо заслужить. Этот вон тоже пошел — считает, что если однажды меня из сети выпустил, то я теперь перед ним в неоплатном долгу. Думает, что хитрее всех. А я давно догадалась, чего он добивается…

Гневный монолог прервала Гуша, у которой помимо воли вырвалось:

— Водяной говорил мне, что море — пристанище многих чудес, но мы и мечтать не могли, что увидим их так скоро!

Рыбка осеклась и подозрительно уставилась на девушку.

— Водяной, да? Это он вам про меня рассказал?

— Намекнул, — осторожно ответил Ваня, отодвигаясь подальше от волн. — Напрямую-то не говорил, нет. Обещал, что морские чудеса мы сами увидим.

— Ну вот она я — смотрите, — заявила рыбка, стараясь приподняться повыше. — Самое что ни на есть чудо. Владычица прибрежных вод и континентального шельфа.

— Сдается мне, владычица, что ты чем-то огорчена, — уточнила Гуша.

— А то нет! — горестно воскликнула рыбка. — Говорю же — ходят и ходят.

— Батюшка мой говорит, что рассказать про проблему — это сделать первый шаг к ее решению, — высказался Иван. — Не изволишь ли поведать нам, что так тебя расстроило?

— А кто таков твой батюшка, что я должна его слушать? — надменно вопросила рыбка.

— Правитель Тридесятого царства, — гордо ответил Ваня.

Рыбка задумалась.

— Ну что ж, может быть, совет одного владыки и будет полезен другому, — признала наконец она. — Хорошо, слушайте!

Из рассказа Рыбки выяснилось, что увиденный давеча спутниками мужичок — действительно местный рыбак, человек хоть и неплохой, но известный своей ленью. Лодки он не имел, в море выходить не любил, и на промысел отправлялся в основном вместе с кем-либо из соседей. Это позволяло ему самому в полную силу не работать и получать за помощь лишь минимум улова, что его вполне устраивало. Но в конце концов соседям надоело терпеть его лень, и несколько дней назад все знакомые мужичка отказались брать его с собой.  Разгневанная жена вытолкала горе-рыбака из дома, наказав без рыбы не возвращаться, и старик, бранясь, отправился на берег. Понимая, что без лодки он ничего не наловит, мужик в сердцах швырнул невод в волны, но тут ему улыбнулась удача. Не ожидавшая подвоха Золотая Рыбка мирно дремала на мелководье, и, накрытая внезапно сетью, так запаниковала, что пообещала рыбаку исполнить любое его желание, если он ее отпустит.

— Так он с тех пор и таскается сюда, — печально закончила рыбка свой рассказ. — То одно ему надо, то другое. Сваливает все на жену — мол, вот-де, старуха моя меня сюда посылает. Надеется, видимо, я ему в конце концов предложу опостылевшую супругу бросить и на другой помогу жениться. Напрямую-то о таком просить неловко, вот и донимает меня день за днем…

Прежде, чем царевич или Гуша успели придумать слова утешения, рыбка встрепенулась.

— О нет, опять! — воскликнула она, глядя на берег. Спутники обернулись и узрели рыбака, который воодушевленно бежал к воде.

— Смилуйся, государыня-Рыбка, — едва отдышавшись, завел он, не обращая внимания на невольных свидетелей разговора. — Старуха-то моя совсем, видать, умом помутилась! Хочу, говорит, быть владычицей морскою, и все тут!

Мужичок хитро уставился на собеседницу — мол, что на это скажешь? Рыбка задумалась. Морская вода вокруг потемнела и замутилась.

— Ну вот что, старче, — молвила наконец Рыбка. — Имей в виду, просьбу я твою исполню. Только вот незадача — морская-то владычица на берегу жить не может. Так что заберу я твою старуху к себе на дно, и там посмотрим, как она будет властвовать…

— Погоди-ка, — встрепенулся старик. — Как — на дно? Эдак ведь утопнет моя бабка?

— А ты думал? — ответила Рыбка. — Но не кручинься. У тебя теперь и терем есть, и богатства немеряно, и даже, вроде бы, корыто для стирки. Всего-то я уж и не упомню, что ты у меня просил. Так с эдаким достатком тебе другую жену найти раз плюнуть!

Рыбка замерла, грозно меряя рыбака взглядом. Остолбеневшие от такого поворота спутники боялись пошевелиться. Старик озадаченно молчал.

— Нет уж, пожалуй, — промямлил он через несколько минут. — Спасибо, конечно, только не надобно мне такого счастья.

— Отказываешься?! — загремела Рыбка. — Напрасно меня побеспокоил, стало быть? Да я за это у тебя все, чем ранее одарила, отберу!

— А хоть бы и так! — завопил, в свою очередь, мужичок. — Это где такое видано — живого человека на дне топить?!

Рыбак развернулся и решительно потопал домой.

— Надеюсь, больше я тебя тут не увижу… — с облегчением пробормотала Рыбка. — Фух. Даже, вроде бы, настроение улучшилось. Может, и у вас какие-нибудь желания есть?

— Спасибо, но с желаниями мы сами как-нибудь, — учтиво ответила Гуша. — Вот разве что подскажешь, где нам найти в синем море пропавший корабль? Вроде бы причалил он к одному из блуждающих по океану островов, да и сгинул…

— Тут я вам не помощница, — с сожалением произнесла Рыбка. — В моем ведении только прибрежная полоса, за блуждающие острова я не в ответе.

— А я-то думала, что ты любые желания можешь исполнять, — разочарованно протянула Гуша.

— Вовсе нет, — возразила Рыбка. — Свои собственные, например, не могу…

— Ты же и так — владычица морская, чего еще желать? — удивился Иван.

— Полетать, например, хочу — с вызовом сообщила Рыбка. — Но воздушные массы мне неподвластны, и я не знаю ни одного достаточно могущественного чародея, который смог бы мне помочь… Бестолковым чайкам завидую порой — вот до чего дошло…

Ее собеседники переглянулись, посмотрели на сложенные на берегу вещи и загадочно улыбнулись.

За море-океан 13

Вокруг царила бархатная тишина. До рассвета оставалось еще несколько часов и земля скрывалась в темноте. Не светились окна домов, не разгоняли мрак ни лучина, ни лампа — люди давно спали, и даже костры пастухов, то тут, то там мерцавшие раньше красноватыми углями внизу, уже догорели. Ни звука не доносилось от погруженных в дремоту поселений, лишь изредка коротко и глухо взлаивали собаки, сквозь сон учуявшие неладное.

Высоко над крышами изб действительно творилось нечто странное. С легким свистом рассекая прохладный воздух, серая тень неслась вперед, оставляя за собой версту за верстой. Луна уже зашла, и рассмотреть три человеческие фигуры, оседлавшие загадочного летуна, было невозможно. Впрочем, отчаянные путешественники в этом отношении не обладали никакими преимуществами — с воздуха тоже не было видно ни зги, и оставалось только положиться на зачарованный Марьин ковер, который следовал уверенно, словно по проложенному кем-то курсу.

В темное время суток они могли себе позволить лететь где придется. Это существенно сокращало путь, поэтому, посовещавшись, решили передвигаться ночью, а днем — отдыхать.  В вечерние же часы, пока было еще светло, путешественники старательно огибали видневшиеся внизу деревеньки. На этом настоял Серый.

— Мало ли дураков, — заявил он. — Пальнут из лука сгоряча, прорвут эту ветошь, и пиши пропало — полетим мы на землю-матушку быстрее камня. И то сказать — не у каждого нервы выдержат, если над головой такая страсть замаячит.

Спутники согласились с прагматичным оборотнем, поэтому привычный режим сна и бодрствования пришлось поменять. Гуша и Сергей, привычные к ночным рейдам, справились с этим легко. Ивану пришлось сложнее, и первое время он то и дело задремывал на лету и в испуге просыпался, вспомнив, что мчится на клочке ткани по воздуху безо всякой надежной опоры. Были, однако, и приятные следствия из этой вынужденной меры — темнота внизу не позволяла оценить расстояние до земли, и в конечном итоге страх перед высотой отступил.

По мере продвижения воздух теплел. Дождь не настиг странников ни разу. Приметы подступающей осени, уже заметные в Тридесятом лесу, здесь еще не проявлялись. Спутники словно нежданно-негаданно получили в свое полное распоряжение дополнительный кусочек лета.

Гуша бездумно наслаждалась полетом. Она сидела на краю ковра, свесив ноги в пустоту и ощущая всем телом недостижимую на земле скорость. В выборе направления она по привычке положилась на наставника и позволила себе расслабиться, ожидая их прибытия на место назначения и предвкушая, как впервые увидит море.

Серый спал днем как убитый, а ночью зорко всматривался во тьму, чутко улавливал настороженным ухом долетавшие к ним звуки, вдыхал воздух, стремясь почувствовать признаки приближения к цели.

Он первый услышал в дуновении ветра полузабытый солоноватый запах и понял, что эта часть их путешествия близка к завершению. Покосившись на спутников, он всмотрелся в горизонт и заметил, что где-то на стыке земли и неба разливается едва видимый с такого расстояния свет. Оборотень усмехнулся: Лукоморье — крупнейший порт Тридесятого царства, который не спит ни днем, ни ночью.

Вскоре остальные тоже почувствовали, что приближаются к долгожданной цели. Гуша с радостным криком указала на россыпь огоньков впереди. Лететь оставалось чуть менее часа.

Когда небо окрасилось первыми лучами рассвета, ковер приземлился на окраине города. Эта часть Лукоморья была далеко от пристани, узкие улочки были застроены аккуратными домиками, утопавшими в садах. Усталые и сонные путешественники размяли затекшие ноги. Гуша взволнованно осматривалась, но желанного моря обнаружить не смогла, повсюду виднелись лишь человеческие жилища, правда, выстроенные непривычным для нее манером — не из дерева, а из светлого камня. Идти искать место для отдыха не было сил, да и вряд ли кто открыл бы двери незнакомцам на исходе ночи. Серый, порыскав вокруг, обнаружил на обочине широкую скамью, без лишних слов обернулся волком и устроился глубоко под ней. Гушка со вздохом тоже трансформировалась, понимая, что молодая девушка, дремлющая прямо на улице, вызовет поутру у местных жителей нездоровое любопытство. Ивану ничего не оставалось, как, бросив ковер поверх скамьи, улечься на него. Некоторое время им не удавалось заснуть — мешали непривычно влажный и теплый воздух и сильный запах рыбы, долетавший от порта даже сюда, а еще возбуждение оттого, что путь наконец-то окончен и уже поутру им предстоит начать поиски. Но в конце концов усталость взяла свое, и на тихой улочке раздалось дружное сонное посапывание.

 

***

Царевича разбудил озорной солнечный луч, назойливо щекотавший ресницы. Приоткрыв глаза, Ваня потянулся. Ухо уловило торопливый топот чьих-то ног, и, поднимаясь, он успел увидеть местного жителя, который с любопытством разглядывал спящего на скамье бродягу, облаченного в не по чину дорогую одежду, но счел за лучшее не вступать с ним в непосредственный контакт.

— Ну что, подъем, стажер? — раздался ворчливый голос Серого. Из-под скамейки показалась хищная волчья физиономия. Окинув безлюдную улочку взором, оборотень выбрался и, потягиваясь, поднялся на человеческие ноги.

— Гушка сейчас придет, — ответил он на безмолвный вопрос царевича. — Тут рынок неподалеку, я ее отправил за перекусом. Надо бы порубать чего-нибудь, прежде чем отправляться в город.

Девушка действительно вскоре показалась из-за поворота. В руках у нее был увесистый сверток с провизией. Проголодавшиеся приятели с аппетитом накинулись на еду. Местный хлеб их не впечатлил, зато копченая рыба и свежие овощи оказались выше всяких похвал. Помимо рыбы Гушка принесла на пробу каких-до диковинных морских обитателей, нанизанных на деревянную палочку и похожих по вкусу на раков. Десертом оказался неизвестный в Тридесятом лесу фрукт, внешним видом напоминавший луковицу, но очень сладкий и нежный.

Покончив с этим не то поздним завтраком, не то ранним обедом, Серый тщательно вытер руки и встал.

— Прогуляюсь до пристани, посмотрю, что и как, — пояснил он остальным. — Может, чего узнаю. Времени, конечно, уже много прошло, но о таких вещах, как пропавший корабль, байки обычно долго ходят, а уж о блуждающих островах тем паче.

— Я с тобой, — тут же откликнулась Гуша.

Иван тоже поднялся. Серый внимательно посмотрел на товарищей, представил себе Ваню с ковром под мышкой, изучающего нравы и быт припортовой харчевни, а также матросов, изучающих Гушку, и все проистекающие из этого последствия, и содрогнулся.

— Ни за что! — вырвалось у него.

— Это почему еще? — возмутилась помощница.

Сергей опомнился. Пожалуй, не стоит напрямую говорить друзьям, что от них будет больше вреда, чем пользы.

— Куда ты с ковром собрался? — обратился он к Ивану. — Здесь мы его не бросим, верно? Нам еще обратно на нем возвращаться. А в толчее с таким багажом, пожалуй, несподручно будет, да и засмеют.

Царевич насупился, но возразить было нечего. Убедившись, что с Иваном вопрос решен, Серый повернулся к воинственно нахмурившейся девушке.

— Ты же вроде хотела на море посмотреть? — сладко вопросил он. — Так вот, в порту ты моря не увидишь. Там сплошь корабли, грузы и суета, да и искать купца я буду не на пристани, а в тавернах за столом. Байки лучше слушать не там, где все заняты работой, а там, где люди отдыхают и не прочь поболтать.

Говоря это, он подмигнул напарнице, и девушка неуверенно кивнула. Все понятно, оборотень не хочет оставлять Ваню одного, мало ли что может произойти с царевичем в их отсутствие. Все-таки он самый неопытный.

— Ну и где же мне в таком случае смотреть на море? — уточнила она.

— А, это просто, — усмехнулся Серый. — Я думаю, тут любая улица рано или поздно приводит на берег. Так что берите с собой ковер и отправляйтесь, погуляйте. А я как освобожусь, вас найду.

Гуша и Иван синхронно кивнули. Уж что-что, а найти их оборотню труда не составит.

А у нас в психушке лето

19 мая. В городской больнице захолустного городишка Энска сегодня обычный день. Электрик Сеня ликвидирует последствия аварии. Засорилась канализация, прорвало трубу, вырубило электричество, снегом занесло входную дверь. Да, да, обычное 19 мая. Ничего особенного, кроме снегопада. В прошлом году в этот день все загорали и плавали во всех доступных для этого водоемах и недоступных тоже.

Семен Семеныч — главврач. Все за спиной зовут его СэСэ. Седовласый мужчина, глаза серьезные, а в усы улыбается, выправка военная. Часто по доброте душевной подкидывает нашему герою халтуру. Сеня парень холостой, работу свою любит, деньги тоже. Поэтому никогда не отказывается, работает и днем, и ночью. Его личные сутки длятся 32 часа. Это у него еще с армии повелось. Но халтура, это вся та подработка, что вне больницы. А сейчас, наш электрик высшей категории драит унитаз, ремонтирует дверь, чистит дорожки.Ну не может он без дела сидеть. Шило в *опе, чем умело пользуется главврач.

— Лопату, Сень, не забудь поставить на место. Что бы я без тебя делал, дорогой. Сегодня еще есть халтура. Будешь смеяться. В психушке. Просят сменить все лампочки на энергосберегающие. Работы на пару часов.
— После роддома мне уже сам черт не страшен, Семен Семеныч. Как вспомню, что мне пришлось надеть косынку и лезть посреди палаты под потолок менять лампочку, где все рожают, орут благим матом, и тоже вот вот за мною полезут на стену, так думаю, что я прошел все круги ада, — Сеня закрыл ладонями краснеющее лицо и начал то ржать, то визжать. — Одна роженица приняла меня за медсестру, я ж в косынке, она внезапно смахнула простынь, ноги раздвинула и как заорет во все горло — рожаю, и матом на меня, я тут чуть в обморок не упал от всей картины увиденного, услышанного, вообщем происходящего.
— В психушке, еще веселее будет, так что ты держись там. Зато будет, что рассказать, да, Сеня? Вот тебе адресок, и если что, то звони мне.

***

Дорога в психушку шла через лес не то, что бы странными, но запутанными точно зигзагами. Можно было бы построить дорогу прямо. Это было бы метров 900 от больницы, но наши дорожники не ищут легких путей и напетляли дорогу километров на 5. Навигатор успевает только сказать — «поверните», на этом подсказки заканчиваются, а когда пять углов, то любой нормальный мужчина выберет поехать «налево», в данном случае в прямом смысле. По логике Сеня не мог таким образом доехать до психушки, но он дошел. Дошел до ручки. Дверной. Вид ее явно указывал, что пришли по адресу.

***

Сан Саныч — главврач психушки. Показывая свои владения Сене, он все время как-то своеобразно дергался. Нормальные люди так точно не дергаются. Как будто у него под халатом ползали огромные древесные муравьи и он пытался их рывками стряхнуть. Его артистичная жестикуляция во время общения, даже без научного спецобразования, слегка намекала и подсказывала — Сеня беги.

Но наш герой не из робкого десятка. Армию, да, что там армию, роддом прошел, да, еще он иногда водолазом подрабатывает. Знаете, какие нервы надо меть водолазу, когда на глубине утопленников видишь.

Но самое интересное было не в психушке, а вне.

Поменяв лампочки Сеня собрался домой. Поплелся к машине, слегка уставший. Мотор заводиться наотрез отказался.

— Ну ладно, — подумал Сеня и пошел на остановку. По дороге он встретил охрану. Они мирно патрулировали, словно вышли на прогулку. Но. Их внешний вид заслуживает отдельной главы.

Продолжение следует…

© А. Франчетти, 19 мая, 2017

Другие авторы  /   Сборник рассказов

Состояние Защиты DMCA.com

Стражи Тридесятого моря. Сказ 3. За море-океан 12

Глава 12

Когда путники переступили порог, у всех появилось очень странное чувство. Горница, в которой они очутились, была просторной, с высоким потолком, который куполом сходился над их головами. Вдоль стен стоял различный рукодельный инструмент, отчасти знакомый, отчасти и вовсе непонятный. Значительную часть помещения занимал ткацкий станок. Справа стоял накрытый стол — видно, мастерица имела обыкновение подкрепляться, не удаляясь слишком от своей работы. Сквозь открытые окна лился яркий солнечный свет, но было ощущение, что не он единственный освещает комнату. Гостям померещилось, что мягко светятся сами стены теремка. В расположении предметов обихода было что-то необычное, и, присмотревшись, Гуша заметила, что они стоят по кругу — в комнате не было углов. В тот же самый момент она поняла, что за странность ей привиделась при входе — создавалось чувство, что они находятся внутри огромного яйца с подсвеченной солнечными лучами скорлупой.

Серый с непринужденностью давнего знакомого развалился на лавке, а Гуша и Иван почтительно поклонились хозяйке терема. Марья оказалась улыбчивой молодой женщиной невысокого роста, с добрым круглым лицом, усеянным веснушками, задорно вздернутым носом и ласковыми карими глазами. По спине разметалась густая копна темно-рыжих волос. Несмотря на некоторую полноту, двигалась мастерица легко и ловко. Поприветствовав гостей, она тут же пригласила их к столу. Проголодавшиеся друзья устроились на лавке и замерли, во все глаза уставившись на тарелки.

Посмотреть действительно было на что. Никаких каш, блинов и пирогов не было и в помине. То, чем потчевала их Марья, было в диковинку даже Ивану, всякого на царских обедах навидавшемуся. Более-менее уверенно чувствовал себя лишь Серый, который навещал мастерицу не впервые.

Глубокое блюдо в центре стола было заполнено нежно-розовыми кусками рыбы, но аппетитная пища скрывалась под слоем какой-то густой желтоватой субстанции, словно муха в янтаре. Видя, что гости не решаются прикоснуться к необычному кушанью, хозяйка сама разложила угощение по тарелкам. Извлеченная из посудины субстанция дрожала и тряслась, как живая. Гуша и Иван, недоуменно переглянувшись, попытались подцепить несговорчивую снедь вилками. Царевич, судорожно сглотнув, первым отправил свою порцию в рот и прислушался к ощущениям. Субстанция растворилась на языке без остатка, оставив после себя приятное острое послевкусие. Рыба оказалась нежной и сочной. Воодушевившись, друзья принялись за еду.

Серый управился раньше всех. Лениво поглядывая на товарищей, он подмигнул Марье и на столе тут же появились горящий позолотой самовар и десерт.

Приятели снова замерли в недоумении. В белоснежных вазочках перед ними лежало нечто, напоминавшее снежки, какими крестьянские дети зимой вооружаются в своих баталиях. Серый, для которого новое лакомство явно не было неожиданным, уцепил ложкой огромный кусок, с видимым удовольствием съел и, хитро улыбаясь, обратился к хозяйке:

— Ну и чего ты, Машка, все выпендриваешься? Нет бы оладий напечь. Видишь — молодежь у тебя есть стесняется!

Пристыженная молодежь тоже потянулась к ложкам, а Марья беззлобно пожурила приятеля:

— Молодежи мог бы и объяснить, что с оладьями да пирожками у меня туго. Другим дорогих гостей потчую. Зато уж такого вы и на царских столах не сыщете!

Это точно, отметил про себя Иван. «Снежок» оказался холодным, как настоящий снег, но имел вкус подслащенного молока и какой-то неведомой пряности.

Закончив трапезу и сердечно поблагодарив хозяйку за угощение, гости сочли возможным перейти к делу, которое привело их к мастерице. Посерьезневший Серый принялся излагать суть дела, но Марья его прервала:

— Слышала я, что за помощь вам надобна. Мне бабушка Яга намедни вестника быстрокрылого прислала, так что все для вас уже приготовлено!

С этими словами мастерица поднялась из-за стола и поманила гостей в соседнюю комнату. Она была такой же формы и вида, как и первая, но поменьше размером, и заставлена таким количеством разнообразных вещей, что у вошедших разбежались глаза. Все предметы были знакомыми, но чем-то неуловимо отличались от привычных. С первого взгляда было ясно, что небольшое помещение заполнено чудесами и волшебством. Справа от входа стояла большая корзина с уже знакомыми путешественникам клубочками. Чуть дальше на невысокой подставочке стояли сапоги из темно-синего сафьяна, усыпанные мелкими разноцветными искорками. Ивану, внимательно на них смотревшему, на какой-то миг показалось, что для их изготовления мастерица ловко отхватила кусок ночного неба.

— Сапоги-скороходы вам не подойдут, — раздался из-за его плеча голос Марьи. — Они у меня всего одни, да и сноровка нужна, чтоб их носить.

Гуша завороженно замерла рядом со стопкой плотной льняной ткани. Полотно было расчерчено квадратами, каждый из которых имел свой цвет и фактуру. Присмотревшись, девушка заметила, что оно словно переливается, постоянно меняясь, и ей померещилось что-то смутно знакомое. Ну конечно же, вспомнила Гуша, только час назад они любовались открывавшимся с порога терема видом, и вот он воспроизведен на ткани. Тот желтый квадрат — словно волнующееся под свежим ветром поле пшеницы, а вот этот, темно-зеленый, похож на макушки деревьев в саду. Светло-зеленый в разноцветных пятнышках — будто выпасной луг, а молочно белый напоминает отару овец.

Серый остановился рядом в помощницей.

— Скатерть-самобранка, — пояснил он вполголоса. — Меню простенькое, конечно, но в дорогу сойдет…

— Обойдетесь, — обиженно отозвалась Марья. — Правильно про вас, волков, говорят, что вас кормить бесполезно. То тебе меню слишком простенькое, то — чересчур непростое…

— Так что — не будет скатерти? — не поверил оборотень.

— Еще чего! Народная мудрость учит, что волка ноги кормят, — ехидно заявила мастерица. — И вообще — заказ от бабушки был только на ковер-самолет.

— А это что? — оборотень указал на небрежно брошенный неподалеку кусок ткани. — Тоже самобранка?

— Это скатертью-дорожка, — слегка нахмурилась Марья. — Экспериментальный вариант. Пока — неудачный. Как ни расстилаю ее, все одно колдобинами да ямами покрывается.

Гуша понятливо покивала. Про древнее и могучее заклинание, из-за которого с дорогами в Тридесятом царстве не ладилось, она уже слышала от Яги.

— Ну ладно, искусница, время не терпит, — подытожил Серый. — Мастерская твоя полна чудес, но нам пора в путь-дорогу. Давай, показывай свой летучий ковер.

Марья согласно кивнула и прошла вглубь комнаты. Там штабелем были сложены ковры, радовавшие глаз многоцветьем красок и изысканностью узора. Мастерица, однако, потянулась к самому невзрачному, однотонному, светло-серого цвета, и с помощью Сергея выволокла его к ногам гостей.

— А чего он такой… тусклый? — с неудовольствием уточнил оборотень. — Поди, пожалела нам красивые отдавать?

— Совести у тебя нет, — укорила его Марья. — Самый лучший и отдаю. Вам ведь он не покрасоваться нужен, а для дела? В таких коврах не яркость важна, а скорость. Ну и срок службы, конечно.

— Что еще за срок? — насторожился Сергей. — Впервые про такой слышу. Я-то думал, они работают, пока не изорвутся…

— Я сейчас говорю о сроке, в течение которого он может лететь без перерыва, — пояснила мастерица. — Ко всем коврам-самолетам применимо правило — сколько летишь, столько же и отдыхаешь. Тогда они будут работать без сбоев. У этого время полета самое долгое — можете спокойно путешествовать двенадцать часов кряду, но потом обязателен двенадцатичасовой перерыв.

— Удобно, — подумав, признал Серый. — Как раз хватит времени на поужинать, поспать и позавтракать. А про обеды придется забыть…

— Зато отоспишься, — возразила Марья.

Иван и Серый вытащили ковер из терема и расстелили у края облака. Размера как раз хватало, чтобы с удобством усесться всем троим. Путешественники, никогда ранее по воздуху не летавшие, с опаской устроились на ворсистой поверхности.

— В управлении он простой, — наставляла Марья. — Тянете за правый край, чтобы свернуть направо и за левый — чтобы налево. А можно еще легче — голосовые команды он тоже понимает. Ну, пробуй!

— Эээ… Поехали?.. — неуверенно произнес Серый, и ковер взмыл вверх.

(Продолжение следует…) Приятного чтения!

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн