Архив рубрики: © Анчутка

© Анчутка

Гостья Яги

Теплое летнее солнышко пригревало затаившуюся на лесной поляне избушку. Рядом с крыльцом томно раскинулся здоровенный черный кот. На лавочке дремала неблагообразного вида бабка.

Поблизости громко заверещали птицы. Бабка неохотно приоткрыла глаз и зыркнула на солнце. Миновал полдень. Старуха потянулась и, кряхтя, встала.  Молодежь в лице бабкиной воспитанницы, Серого волка, Ивана-царевича и Василисы отправилась в путешествие по Тридесятому царству, Баюн целыми днями пропадал в лесу а Колобок гостил у Марьи-искусницы, и у Яги наступили долгожданные каникулы.

Разбуженная бабка некоторое время постояла рядом с крыльцом, потом направилась к небольшому огородику, осмотрела идеально ровные и чистые грядки — сорняки опасались соваться за плетень, заглянула в хлев к корове, убедилась, что и там все в порядке, и со вздохом поплелась в избу.

Первые дни после отъезда воспитанницы Яга блаженно предавалась отдыху и покою. Потом копалась в огороде, прибирала избу и чинила лапти. Потом извлекла ступу и облетела окрестности, не обнаружив ничего подозрительного. Сегодня бабка подумывала о том, не сгонять ли избу искупаться в ближайшем озерце.

В горнице Яга плеснула в кружку холодного молока и задумалась. Отдыхать надоело, готовить для себя одной не хотелось, а больше делать было совершенно нечего. Бабка печально посмотрела на серебряное блюдо, тускло светившееся с полки. Раньше оно помогло бы ей увидеть любимую воспитанницу, однако с тех пор, как Баюн по неосторожности повредил волшебное яблочко, было совершенно бесполезно. Дерево во дворе тянуло к окну ветки, на которых наливались солнцем румяные плоды, но дозревать им оставалось еще недели две. Яга нетерпеливо топнула ногой, потом о чем-то вспомнила и радостно засеменила к кованому сундуку. Покопавшись в его недрах, старуха извлекла кусок холста, бережно его развернула и обнаружила внутри небольшое зеркальце в изящной металлической рамке. Из зеркальца на бабку недобро уставилась пара темных глаз, снабженных крючковатым носом и торчащим изо рта клыком. Седая прядь кокетливо свисала на лоб. Хмыкнув, Яга протерла зеркало рукавом, пробормотала под нос заклинание и стала ждать.

Недолгое время спустя поверхность озарилась белым светом, и изображение сменилось. Из таинственной глубины на Ягу подозрительно воззрился бледный лысый старик.

— Работает, — обрадовалась бабка.

— Работаю, — согласился Кощей. — А ты меня отвлекаешь.

— Я тебя, старый пень, в гости зову, — обиделась Яга.

— Леший тебе старый пень, а я — могучий и бессмертный чародей, — парировал Кощей. За его спиной что-то громко забулькало, раздался хлопок, со звоном посыпались осколки. Могучий и бессмертный чародей охнул и исчез из поля зрения.

— И правда, отвлекаю, — расстроилась бабка. Но не успела она отключиться, как старик снова возник в зеркальце, еще более хмурый, чем раньше, и буркнул:

— Ладно, приду. Вечером.

— Лешего с собой прихвати! — спохватилась Яга. Кощей кивнул и зеркало померкло. Бабка довольно потерла ладони и направилась к печи, прикидывая, что приготовить.

Солнышко уже спряталось за вершины деревьев, когда все они, включая Баюна, устроились подле крыльца. Яга потчевала гостей кулебякой и блинами. Кот настороженно всматривался в темнеющий лес. Леший умиротворенно потягивал чай, а Кощей сетовал на жизнь. Недели две назад чародей по просьбе знакомой ведьмы взялся изготовить хрустальный шар. Ведьма утверждала, что заморские колдуны успешно используют сие приспособление для предсказания будущего. Кощей слышал об этом, но преуспеть в создании магического девайса ему пока так и не удалось. На этапе испытаний проклятые шары шумно взрывались, осыпая комнату и экспериментатора осколками. Единственным результатом опытов являлось солидное количество битого хрусталя, скопившееся в углу лаборатории.

— А говорят, что заморские умельцы из того хрусталя даже туфельки делают, — уныло закончил Кощей, потянувшись за куском кулебяки.

—  Для туфель больше подходит сафьян, — авторитетно заявила Яга. Сама старуха, сколько ее помнили, носила удобные лапти, но, по слухам, в невесть когда бывшей молодости считалась модницей.

— Кстати, по поводу стран заморских, — оживился Леший, у которого в настоящий момент было всего два приемыша и который по этой причине находился в прекрасном настроении. — мне тут весточка пришла от одной давней знакомой. Помните Регину?

Кощей покачал головой, все еще переживая свою неудачу, а Яга, напротив, закивала. Регину-берегиню она прекрасно помнила. Эта юная и привлекательная особа обитала в ветвях чуть ли не единственной в Тридесятом лесу березы, неподалеку от которой проходил торговый тракт. Это и сыграло решающую роль в судьбе Регины, которую увидел направлявшийся в Тридесятую столицу заморский король. Влюбившись с первого взгляда без памяти, властитель не отступился, пока не уговорил девицу последовать за ним и пребывать вместе в радости и печали. Леший отпустил подопечную с легким сердцем, поскольку не сомневался в благородных намерениях ее похитителя, а еще потому, что берегиня была обучена волшбе, и связаться с Лешим могла в любой момент. Надо сказать, что королевство, в которое отбывали новобрачные, являлось самым что ни на есть средневековым, пребывало во тьме и хаосе суеверий, о толерантности и терпимости к инакомыслию там слыхом не слыхивали и потому новую супругу государя приняли как положено — посчитали ее ведьмой и отнеслись с почтением и трепетом.

— Недавно присылала ко мне дрозда с весточкой, — продолжил Леший. — Житьем-бытьем довольна, с супругом пребывают в любви и благоденствии. Только вот огорчается из-за падчерицы. Девочка — умница и красавица, и возраст уж на выданье, а с женихами не задалось. Претендентов много, а толку мало — уж третья помолвка расстраивается. Какие-то там женихи у них, что ли, неправильные?

— Какие везде, такие и там, — резонно возразила Яга.  — Просто королевство маленькое, а семья знатная, кандидатов подходящих раз-два — и обчелся.

— Это точно. То ли дело у нас! — воодушевленно подхватил Леший. — У одного только царя — трое сыновей!

— Так они уж все обвенчались, — протянула Яга.

— Ну, неважно, — заявил ее собеседник. — У нас и помимо царевичей добры молодцы есть.

Яга невольно поморщилась. От добрых молодцев в последнее время не было отбою — показывая друг другу свою удаль, они в сумерках бесстрашно пробирались к самой избушке могучей и ужасной ведьмы, а потом драпали сломя голову, завидев горящие во тьме глаза Баюна. Все грядки потоптали.

— Не понимаю я, к чему это ты клонишь? — вопросила она Лешего.

— Ну так… известно, к чему, — смутился тот. — Может, мы королевну ту в гости пригласим? Воспитанница твоя все равно пока странствует, тебе повеселее будет. Девица пирожками откормится, чистым воздухом надышится, на природу полюбуется, отдохнет. А там, глядишь, и сосватаем ее!

— То есть ты хочешь пригласить ее в гости ко мне? — на всякий случай уточнила Яга. Кощей захихикал, а Леший засопел.

— У меня-то совсем несподручно будет, — признался он. — Сама понимаешь — детишки эти все время, беспокойство одно. И потом — у них там по обычаю не принято, чтобы невинная дева проживала в одном доме с мужчиной…

— Да понимаю уж, — язвительно произнесла Яга. — Ладно, сделаем так, мущщина. Пусть со мной Регина сама свяжется, мы с ней все и обговорим.

Яга выразительно кивнула на зеркало и потянулась к самовару, давая понять, что разговор на тему сватовства и добрых молодцев окончен.

***

На следующий день, уже после обеда, зеркальце негромко задребезжало и озарилось светом. Яга отложила в сторону веретено и взглянула на серебристую поверхность. По ту сторону находилась девица невыразимой красы, с черными очами, светлой тонкой кожей и кудрявыми волосами темного золота. Прекрасный лик выражал озадаченность.

— Свет мой, зеркальце, ну покажиииии… — в очередной раз взмолилась красавица, но тут заметила Ягу и счастливо разулыбалась.

—  Здравствуй, бабушка! Я уж думала, не совладаю с зеркалами этими окаянными — не кажут ничего, кроме моего изображения, и все тут! С ключевой водой-то посподручнее было… Хотела бежать к источнику — а он в трех верстах…

— Здравствуй, Регинушка, — ласково приветствовала девушку Яга.

С прошлого вечера бабка успела обдумать предложение Лешего и заочно на него согласиться. И в самом деле — почему бы и не позвать заморскую принцессу в гости? Воспитанница ее неизвестно еще, когда вернется, без дела сидеть скучно. А тут как-никак, настоящее сватовство может состояться. Регина тоже план одобрила, посетовала, что падчерица, бедняжка, от переживаний побледнела вся, и обещала отправить девочку в путь уже нынче вечером.

Неделю спустя взволнованные Яга и Леший ожидали гостью, расположившись в холодке под той самой березой.

— Кажется, едут, — привстал Леший.

Действительно — вдалеке показалась туча пыли, которая, приблизившись, приобрела очертания кареты. Измученный кучер спрыгнул с козел, отвесил встречающим низкий поклон, распахнул дверцу и подал руку пассажирке.

Из глубины кареты показалась изящная невысокая девушка с миловидным личиком. Густые черные волосы были собраны на затылке, карие глаза окаймляли длинные реснички. Красоту незнакомки немного портила только не совсем здоровая бледность. Кучер тем временем с натугой извлек из кареты здоровенный баул, содержащий, по-видимому, самые необходимые вещи королевны, еще раз раскланялся, лихо развернулся и укатил, бодро насвистывая.

— Ну здравствуй, внученька, — расцвела Яга, прикидывая, что девчонке и вправду не помешает диета из блинов и оладий. Леший мыкался у бабки за спиной — его специфическая внешность, немного напоминающая взъерошенную корягу с горящими глазами, людей почему-то иногда пугала.

— Ну что за фамильярности, — надменно протянула в ответ гостья.  — Прошу не забывать, что я — принцесса Гессен-Висбург-Зальц-Баден-Дармштадтская, урожденная Танненбург… — Взглянув на вытянувшиеся лица представителей принимающей стороны, девушка снисходительно продолжила:

— Однако исключительно ради вашего знакомства с нынешней супругой моего драгоценного батюшки, дозволяю, так и быть, называть меня по имени: Шнеевайсхен.

Придирчиво осмотрев Ягу, принцесса хмыкнула и капризно вопросила:

— Ну и где же мне тут жить, в этой глухомани — под березой? О майн готт, и за что батюшка столь на меня ополчился, что не пожалел сироты и сослал  в сей дикий, чудовищный лес…

Глаза девицы наполнились слезами, и Яга поспешила суетливо уверить Шнеевайсхен, что не столь далеко ее ожидает уютное жилище, сытный ужин и отдых после трудной дороги. Троица углубилась в чащу, причем бабка продолжала что-то успокаивающе журчать, гостья изредка всхлипывала, а Леший, пыхтя, тащил баул.

Сгущались сумерки, когда Кощей подошел к избушке Яги. Глазам чародея предстала странная картина: сурово насупившаяся бабка и поникший Леший восседали на крыльце. Окна избы были ярко освещены, и в них периодически мелькало то платье, то накидка, то чулок: Шнеевайсхен разбирала вещи. Баюн, с ужасом наблюдавший это вторжение, счел за благо удалиться на ночную охоту. На поляне царила гнетущая тишина.

— Ну как гостья? Осваивается? — бодро спросил Кощей.

Ответом ему были два хмурых взгляда.

— Скорее уж, мы осваиваемся, — выразила общее настроение Яга.

— Что-то не так? — поразился Кощей. — Вы же оба имеете опыт работы с детьми? Неужели общего языка не нашли?

— Да нет, говорим мы вроде как на одном языке, — вздохнул Леший, — да только уж больно по-разному…

Разговор был прерван громким стуком распахнувшейся двери. Все трое вздрогнули и посмотрели на избу. В дверном проеме стояла принцесса. Пройти дальше ей мешала ширина кринолина. На черных волосах переливалась бриллиантовая диадема. Стройный стан был затянут в корсет. Шнеевайсхен взглянула на Ягу и процедила:

— Где мой ужин, старуха?

Кощей издал странный звук. Это привлекло к нему внимание гостьи и ее немедленную реакцию, выразившуюся в горестном вопле:

— О майн готт, это невыносимо! Еще один убогий!

С этими словами принцесса скрылась в избе. Яга, грозно сопя, отправилась следом. Леший робко попытался сгладить ситуацию:

— У девочки, видимо, душевная травма…

— Чегоооо? — просипел Кощей. — Это у меня теперь душевная травма! Как она меня назвала?!

— Тихо, тихо, — умоляюще начал Леший, но в этот момент из избы донесся громкий вопль. Собеседники прислушались.

— Неужели это все, что уготовила мне судьба? — причитала принцесса. — Все эти маффины, и панкейки, и вот эта сметана… О майн готт, мясо!!! Неужели во всем вашем захолустье не нашлось шпината или сельдерея?!

Дверь избушки снова распахнулась и на поляну мрачно протопала оскорбленная в лучших чувствах Яга. Шнеевайсхен попыталась последовать за ней, но застряла кринолином в проеме. Осмотревшись, принцесса внезапно заметила яблоньку и взгляд ее посветлел. Девица обратилась к Яге чуть более милостивым тоном:

—Старуха! Подай мне немедленно плод с сего древа. Я не позволю уморить себя голодом.

— Сие древо взращено мною для нужд волшбы, — еле сдерживаясь, ответила бабка. — Плоды его для еды непригодны. Не изволит ли ваше королевское высочество отведать снеди, нарочито приготовленной ко дню вашего приезда? Хотя бы киселя, раз уж остальное вам не по нраву?

— Исключено, — отрезала девица. — Эта субстанция напоминает мерзостную слизь. И вообще — это не снедь, это отрава! Калории, жиры, холестерин и канцерогены. Не говоря уже о том, что боль и страх невинно убиенного животного…

— Довольно! — рявкнула выведенная наконец из себя Яга. — Отправляйся спать, ты, вессен-бурген-кто-ты-там, раз есть не хочешь!

— Изверги! — выплюнула принцесса и скрылась в избе. До оставшихся донеслись ее приглушенные рыдания.

— Н-да. Регина всегда была немного не от мира сего, — невпопад прервала затянувшуюся паузу Яга. Собеседники, тем не менее, ее поняли, и Леший добавил:

— Ничего вокруг себя не замечает, лишь бы с деревами беседовать да цветами любоваться… Ладно, пойду я восвояси…

Кошей согласно кивнул.

— Хорошо вам, — пробурчала им вслед бабка. — Мне-то еще с ней ночевать…

Над лесом занималось утро. Яга отправилась в хлев, извлекать из несчастного эксплуатируемого животного секрецию внутренних желез, сиречь — подоить корову. Ни Баюн, ни бабка не имели предрассудков относительно молока. Шнеевайсхен, оставшись одна, резво вскочила на ноги и выглянула из избы. Утреннее солнышко соблазнительно золотило бока яблок. В животе принцессы предательски заурчало. Пробормотав под нос: «Доннерветтер!», девица пробралась по усыпанной росой траве к дереву, потянулась к ветке и сорвала румяный плод. Почувствовав его сладкий аромат, принцесса впервые улыбнулась и нетерпеливо надкусила яблоко.

Выходящая из хлева Яга успела увидеть, как Шнеевайсхен без чувств падает на траву.

 

***

Прибывшие на зов Яги Кощей и Леший задумчиво смотрели на распростершееся у избушки тело. К консилиуму, крадучись, присоединился Баюн.

— Красивая девушка, когда молчит, — внезапно заявил Кощей.

— И не говори, — подхватила Яга. — Кажется, я начинаю догадываться, почему со сватовством дело не задалось. Никто не догадался заткнуть ей кляпом рот.

— А ее состояние не опасно? — обеспокоился Леший.

— А чего ей будет, — отмахнулась бабка.

— Временный паралич органов чувств, вызванный некорректным применением магического артефакта, — поддакнул Кощей. — Многие магические предметы таким свойством обладают — дабы остолоп, который их по незнанию схватил, не навредил себе еще больше… Стоит только прикоснуться на несколько секунд к неприкрытому одеянием участку кожи — и она оживет.

Все трое вздохнули, Баюн дернул хвостом.

— Сколько бы она здесь ни пробыла, делу это не поможет, — начала бабка. — Ни один из наших добрых молодцев, даже самый отчаянный, на такое не подпишется.

— Так что же — вернуть ее родителям? — с надеждой предположил Леший.

— А кто из нас это сделает? — возразила Яга. — Ее ж сопровождать надо. Неделя пути.

Повисло молчание. В провожатые никто не рвался.

— Вот если бы отправить ее прямо так, не разбудив… — протянула Яга.

Собеседники переглянулись.

— Собственно говоря, — заявил Леший, — я знаю, кто нам может помочь. Есть в Тридесятой столице одни ребята, они по младости заблудились как-то раз и ко мне угодили, а я их, как водится, накормил, напоил, да и отпустил с миром… Семеро братьев, семь Симеонов. Сейчас они возмужали и успешно занимаются бизнесом. Я слыхал, что самые надежные перевозчики во всем царстве. И клиенты у них солидные — было дело, они для царя-батюшки невесту привозили… Только вот берут дорого…

— Это не проблема, — оживился  всем известный скряга Кощей.

— И еще просят поклажу упаковывать надежно, — закончил Леший.

— Тут надо будет подумать, — призналась Яга.

— Кто тут из нас изобретатель и маг? — приосанился Кощей. — Вызывай своих Симеонов. К вечеру тара будет готова!

На закате у избушки собралась небольшая толпа. Один из Симеонов что-то быстро строчил на бересте. Остальным Кощей гордо демонстрировал тару. На поляне сверкал и переливался изготовленный из хрусталя вытянутый ящик. Несмотря на изящную работу и благородный материал, его вид чем-то смущал зрителей.

— А попрочнее чего-нибудь не нашлось? — уточнила Яга.  — Не раскололся бы…

— Эту проблему я давно уже решил, — оскорбился Кощей. — И потом — столько хрусталя у меня скопилось, не выкидывать же… Впрочем, могу и из сосны сработать, — обиженно закончил он.

— Ну а как мы родителям ее все это объясним? — засомневался Леший.

— Скажем, что наследницу их престола настигло неведомое заклятие, — заявила Яга.

— И что развеять чары может поцелуй ее суженого, — подхватил Кощей. — Хотели они ее замуж выдать — выдадут. Первый же, кто принцессы коснется, ее разбудит, и все сочтут это знаком судьбы.

— Жалко как-то этого человека — неуверенно протянула бабка.

— А чего его жалеть? — удивился Кощей. — Сама подумай, кто может хотеть жениться вслепую. Только охотник за ее наследством и титулом. Вот пусть и получает по заслугам.

— Резонно, — согласилась Яга. — Ладно, действуем!

Симеоны осторожно переложили бесчувственное тело в ящик и сноровисто его опечатали. Яга, не читая, подмахнула документы на отправку. Кощей достал из кафтана несколько золотых монет. Только Леший продолжал сомневаться:

— Кажется мне, что все-таки что-то не так…

— А, точно, — спохватился Кощей. Подошел к Симеонам, взял у них гусиное перо, обмакнул в чернила и размашисто приписал на крышке ящика: «Осторожно! Ценный груз».

Автор © Анчутка — — — Дневники.Онлайн

Рассказ

На лавочке, освещенной ярким белым светом, отдыхали двое немолодых мужчин. Один из них преимущественно помалкивал, периодически кивая головой и дополняя беседу скупыми междометьями, что совершенно не мешало второму изливать в пространство бесконечный свой монолог, каждое слово которого было выстрадано бессонными ночами. Голос у говорившего был негромкий и сухой, поэтому пространство вокруг лавочки было наполнено мерным гудением, напоминавшем жужжание шмеля.

— … и вот ты только взгляни вокруг. На это без слез смотреть можно? Что-то покосилось, что-то проржавело. Убожество, никакой эстетики.

— Угу…

— И раньше было так же. Все кое-как, заботы о нас — никакой. Сляпали спустя рукава, огородили, и сгодится.

— Точно.

— Теперь-то, конечно, и подороже хоромы есть, только кто в них обитает? Снобы, нувориши, ни родословной, ни достоинства. Откуда взялись — непонятно. Старожилов притесняют…

— Ага…

— Вот за границей все иначе. Посмотришь, как там у них заведено, и хоть плачь. Родовые владения, столетиями существующие, в полной сохранности. Никому в голову не приходит их сносить, даже будь им хоть триста лет — терпят, подновляют, заботятся. А архитектура какая! Сплошь мрамор, статуи, все с фантазией, с выдумкой.

— Э-эх…

— И я говорю. Не то, что у нас. Даже за океаном, уж на что относительно молодое государство, но тоже стараются. А коли массовая застройка — то все по линеечке, и газончик вокруг. Цивилизация!

— М-да…

— Да что я все о жилье. Жилищный вопрос — он у нас веками актуален. А вот возьми социальную часть существования, например. Культуру. Сколько у них там знаменитостей? Всемирно известных! Сколько фильмов снимают, сколько написано прекрасных книг. Своих героев чтут и уважают, не допускают забвения и распада, наоборот, всемерно способствуют росту популярности. А у нас что? Ну вот хоть кого-нибудь из наших назови, о ком хотя бы в сопредельных государствах слышали?

— Ну-у-у…

— То-то. Да о нас и соотечественники ничего толком не знают, интереса нет. Хоть бы в голову кому пришло, как это раньше бывало, проехать по деревням, поспрашивать, записать… Столько же историй поучительных, ведь забудут, забудут все! Нет же.

— М-м-м…

— А медицина? Это ведь ужас. За границей хоть ты весь переломайся — починят, заштопают, подкрасят и сам себя не узнаешь, не говоря уже о родственниках. У нас-то это разве что в мегаполисах, и то не всегда, и то кое-как. А у них — знаешь, какие традиции? Вековые! А уж если Египет взять, например — то и вовсе тысячелетние…

Молчаливый собеседник в очередной раз кивнул и внезапно заерзал, выразительно покосившись на небо. Светило почти закатилось и стало заметно темнее.

— Да, ты прав… Засиделись что-то мы, — спохватился болтливый, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Скоро уж рассветет, пора восвояси…

Он посмотрел на раскинувшееся перед ними кладбище, освещенное последними лучами луны. Кое-где возвышались солидные, массивные гранитные плиты, но приятели направились к скромным крестам на окраине. Веяло сыростью и временами доносился плеск, возвещая близость реки.

— И, опять же, как это удобно — склеп, — продолжил по пути словоохотливый. — Дверцу открыл, дверцу закрыл, и иди себе куда угодно. А у нас-то все по старинке, как в каменном веке — прежде, чем вылезешь, умаешься копать… Тебе-то хорошо…

Его собеседник помахал рукой, разбежался и плюхнулся в воду. Оставшийся облокотился железную оградку, давно не крашенную и местами покосившуюся, повздыхал, и, наконец, не переставая что-то ворчать, спустился на колени и скрылся в траве.

© Анчутка — Дневники. Онлайн

Стражи Тридесятого моря. Сказ 3. За море-океан 26

Принимается предзаказ на книгу Стражи Тридесятого леса

Далеко внизу проплывал Тридесятый лес, щеголявший своим осенним убором, радовавший глаз золотом и багрянцем листвы. Хотя конец августа в этом году выдался дождливым, природа вскоре опомнилась и побаловала людей солнечными и сухими днями. Было тепло — для октября, но по ночам прозрачный воздух звенел прохладой, и примостившиеся на ковре спутники зябко кутались в лукоморские шерстяные плащи.

Через Тридесятое царство летели быстро. Им не приходилось так тщательно выбирать маршрут, как в начале путешествия — сейчас темнело рано, и риск, что их заметят, существенно снизился. К тому же, ковру удавалось развивать довольно приличную скорость за счет того, что вес пассажиров уменьшился — Серый предпочел Гушку пока не будить. Волшебное зеркальце, оказавшись в родном краю, снова исправно заработало, и краткое сообщение об успешном возвращении героев друзьям удалось отправить, но справиться о том, как лучше поступить с оборотневой помощницей, не получилось. Хорошенько подумав, они решили оставить все так, как есть, а в чувство помощницу привести уже под чутким руководством бабки.  Мало ли, как на Гушку подействовало пребывание в соленой воде, да и принимать человеческий облик после сильного переохлаждения ни к чему — особенно учитывая, что впереди тяготы пути. Поэтому лягушке соорудили уютное лежбище на дне сумки и предоставили спать, сколько спится.

Денег у них уже не осталось, приходилось промышлять охотой. Для Серого это не составляло труда, да и царевич за время их странствий приобрел в этом сноровку. Вечерами они сидели у огня, смотрели на засыпающую природу, чувствовали запах пожухлой травы, листвы и костра, жевали несоленую дичь и мечтали поскорее добраться до гостеприимной Яги.

Над знакомой полянкой они оказались рано утром. От трубы поднимался дымок — Яга, как всегда, заблаговременно почувствовала гостей и ждала их.

Радостно поприветствовав спутников, бабка принялась хлопотать над внучкой. Лавка была придвинута к печке, выстлана ворохом пуховых платков, а поверх всего этого торжественно водрузили пребывающую в анабиозе лягушку. Удостоверившись, что воспитанница пребывает в тепле и неге, Яга обратилась к мужчинам, которые выразительно поглядывали на стол и глотали слюну, предвкушая угощение.

— Оголодали, ясны соколы? — нежно вопросила старуха, направляясь к печи. — Уж я вас сейчас попотчую. — Она развела руки широко в стороны. — Вот такого копченого судака Водяной к вашему возвращению прислал!

Лица ее собеседников вытянулись.

— Рыбкой мы уже по горло сыты, — рыкнул, не сдержавшись, Серый.

— А оладушков… совсем нет? — робко поддержал его царевич. — Или хлебца хотя бы?

Бабка захихикала.

— Соскучились все же по моей стряпне! В гостях-то, поди, хорошо, а дома лучше? — довольно провозгласила она и, не дожидаясь ответа, открыла печь.

На столе появились каша с грибами, свинина с овощами, печеная утка с яблоками, на тарелках возвысились стопки блинов, на блюда вгромоздились оладьи. Баюн приволок в зубах кольцо колбасы, а Колобок подпрыгивал на подоконнике, указывая на ряды банок с вареньем и медом.

— На целую роту наготовила, — одобрительно заметил Серый, потирая руки. — Эх, люблю я тебя, старушка!

Друзья уже направились к столу, но в этот момент дверь избушки распахнулась, и внутрь один за другим повалили прочие гости. Горя нетерпением узнать, как прошло их путешествие, явились многие обитатели Тридесятого леса. Первым вошел Кощей, за ним — Леший, после них Марья-искусница, обутая в сапоги-скороходы, а за их спинами маячило еще несколько фигур.

— А ну, расступись! — послышался властный голос, и в горницу протиснулся Водяной с упомянутым судаком наперевес, почтительно склонившийся перед хозяйкой. Владыка рек выглядел заметно бодрее — видимо, его хандра все-таки отступила.

Последними были живущая неподалеку болотница, Блазня и стройная темноволосая особа с короткой стрижкой.

— Алсу! — раздался от лавки сонный голос, и из кучи платков поднялась пришедшая в себя Гушка.

— А главного-то гостя вы еще и не видели! — хитро улыбнулась Яга и поманила кого-то из-за печи. После небольшой паузы оттуда застенчиво вышла светловолосая девушка, и царевич лишился дара речи. Перед ними стояла Василиса.

После небольшой суматохи, когда все рассаживались по местам, начался пир горой. Оторопевшим от такого наплыва друзей путешественникам не раз и не два пришлось рассказать про свои приключения и поведать о виденных чудесах. Правда, Иван довольно быстро выпал из общего разговора — впрочем, как и сидящая рядом с ним Васька.

— Кстати, чуть не забыл, — спохватился Сергей. — Горыныч всем привет передавал. Что ж ты, бабка, сразу не рассказала, что за помощник у нас будет?

Яга невозмутимо пожала плечами, подумала и выдала:

— Люблю сюрпризы!

 

***

Следующий месяц прошел у всех в хлопотах и суматохе. Купец Потап Заболоткин благополучно добрался до дома, чем несказанно обрадовал всю свою семью и тут же был огорошен известиями сразу о двух свадьбах — родной Василисушки и старшей Настасьи. Иван, Васька и все их родные погрузились в подготовку к предстоящим торжествам. У стражей тоже дел накопилось изрядно — за их отсутствие прочие, как могли, присматривали за Тридесятым лесом, но все же было необходимо, не медля, отправляться в очередной рейд, а потом и в следующий. Ноябрь, самый серый и дождливый месяц в царстве, прошел для всех участников событий незаметно.

Снег в этом году выпал рано. Замерзшую землю укрыло тонкое, нежное белое покрывало. Снежинки искрились и блестели в падающем на них из окон терема свете. Внутри было шумно и весело: государь праздновал свадьбу своего младшего сына, и торжество было в самом разгаре. Невеста царю понравилась: ликом красива, станом стройна, нравом скромна, да еще и искусная рукодельница. Была она из рода небедного и почетного —  Заболоткин оказался из тех купцов, которых знали и в столице, а не каким-нибудь мелким торговцем. К тому же после того, как он вернулся из долгого странствия, выяснилось, что плавание его было не напрасным, и приобретенного за заморские товары барыша с лихвой хватит, чтобы выдать замуж дочерей, справить им приданое, подновить дом и снова открыть лавки.

Раздобревший от еды и хмеля царь поглядел на дальний край стола. Там, за вельможами и ближайшей родней молодоженов, сидели их друзья и знакомые, среди которых особо выделялась колоритная парочка: хрупкая невысокая девушка в атласном платье, выгодно подчеркнувшем зеленые глаза, и мрачноватого вида желтоглазый мужчина.  Ванюшка рассказал отцу, что именно они помогли ему в поисках Василисиного батюшки, и узнав об этом, надежа не поскупился на подарки — как, впрочем, и сам купец, причем Потап вел себя с девушкой необычайно почтительно. Сейчас государь нахмурил лоб: мужчина был ему незнаком, а вот его спутница полтора года назад едва не породнилась с царской семьей. Эх, вздохнул отец Ивана с легкой печалью, тоже ведь рукодельница хоть куда! Какой рушник в тот раз вышила!

Тут неподалеку произошло шевеление и из-за стола поднялся статный мужчина с супругой, одетой в белоснежное летящее платье.

— Ну, Ванюша, — начал Гвидон, — пришел мой черед у тебя погостить. Всем сердцем я рад, и Ледушка вместе со мной, что смогли мы тебе в твоих поисках помочь. Вишь, как счастливо они завершились — обрел ты не только искомый корабль, но и любимую жену. И пожелать мы тебе хотим…

Гуша перестала вслушиваться. Она посмотрела на счастливых новобрачных. Иван и Василиса с сияющими лицами сидели рядом с батюшкой-государем. Васька была облачена в нарядное платье, пошитое еще во время пребывания летом у Яги — то самое, которое она забрала в тот раз с собой. Поверх рубахи на царевиче красовался расшитый Василисой кушак, и, увидев его, помощница Серого вспомнила, как перед застольем они с наставником исхитрились подойти к правителям Буяна, и преподнесли-таки им в благодарность за помощь ответный дар — в плотно зашитом свертке покоилось одно из добытых ими прошлым летом Жар-птичьих перьев.  После этого глаза Гуши встретились в темными глазами княжны, и девушка слегка улыбнулась: перед внутренним взором, как живой, возник Серый во время их пира на Буяне, уверявший Гвидона, что оборотней не существует. Наставник, словно почувствовав, что девушка думает о нем, тут же дал о себе знать — потянул за рукав платья и покосился в сторону выхода. Дождавшись, пока несколько гостей поднимутся и пустятся в пляс, стражи выскользнули из зала и, поплутав немного по коридорам, вышли наружу. Сергей извлек из сумки теплые плащи и протянул один спутнице. Укутавшись, они двинулись дальше, осторожно вдыхая морозный воздух.

С неба сиял тонкий серп молодого месяца. Оборотни бесшумно пересекли двор и оказались на улице. По-прежнему молча они дошли до Гнилуши, махнули руками лениво выглянувшей из проруби русалке и поднялись на мост. Впереди белел укрытый первым снегом Тридесятый лес.

— Хорошо посидели, — произнес Серый, выдохнув облачко пара, и обратился к своей спутнице: — Ну что, зеленоглазая, сожалений нет?

— Ты о чем? — не поняла Гушка.

— Ну как же, — усмехнулся оборотень. — Не так давно царь ведь тебя прочил на место нынешней невесты! Только вообрази: богатый терем, шелковые одежды, приемы, послы, бояре… Стала бы настоящей царевной. А вместо этого придется отдохнуть чуток — и в очередной поход, нечисть вылавливать.

— Нет уж, — усмехнулась, подумав, девушка и решительно направилась к лесу. — Какая из меня царевна? Лягушка, она лягушка и есть.

Серый засмеялся, достал из сумки клубок серой мерцающей пряжи и последовал за ней.

 

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com

Стражи Тридесятого моря. Сказ 3. За море-океан 25

Принимается предзаказ на книгу Стражи Тридесятого леса

Пока они были заключены на острове Горыныча, Гуше казалось, что возвращение на Буян станет настоящим праздником. Оттуда чуть больше недели  пути до Лукоморья, а там уж рукой подать до Тридесятого леса. Но как-то получилось, что радоваться возвращению им было некогда. Для спешки было несколько причин. Волшебство Водяного пока действовало, но являлось для всех троих загадкой, и Гушу потряхивало от волнения при мысли, а что произойдет, если внезапно чары рассеются. К тому же друзья понятия не имели о том, как поживают оставшиеся на «Проке» моряки, и на всякий случай решили сверх необходимого их там не держать. Кроме того, всех троих подгоняла какая-то лихорадочная спешка, порожденная, скорее всего, тоской по дому.

Не теряя ни секунды, Серый двинулся в сторону порта, и уже через час они договорились с одним из капитанов об обратной дороге по сходной цене. Загвоздка была лишь в том, что их корабль отчаливал только после обеда, и все это время нужно было чем-нибудь занять. Оставаться на пристани и ждать терпения не было, и Иван предложил навестить еще раз Гвидона — поблагодарить за помощь и попрощаться перед тем, как они окончательно покинут его владения. Гуша такой возможности обрадовалась, а Серый, наоборот, насупился. Он ничего не имел против князя, сердечно их привечавшего, но подозревал, что их поспешное исчезновение в прошлый раз не могло не вызвать вопросов. Ясно было, что князь при желании легко мог узнать, что ни на каком корабле они с Буяна не уплывали — уж если у него писцы до того вышколены, что сведения о корабле двухгодичной давности сумели отыскать… Несмотря на то, что, судя по подаренному им княжной сувениру, правящая чета и сама была не вовсе чужда колдовства, пускаться в пространный рассказ об их приключениях оборотню не хотелось. Поди знай, например, захочет ли Горыныч, чтобы о нем узнали посторонние? И можно ли рассказывать кому попало о том, что блуждающие острова — это не только не легенда, но и не острова вовсе? Однако придумать убедительную причину, чтобы отказаться от визита, Серый не смог и обреченно поплелся за спутниками к княжескому терему.

Здесь их ждал сюрприз: Гвидон принял их сразу же, как будто знал, что они торопятся. В том же зале, что и в прошлый раз, был наскоро накрыт обед, и друзья, уже успевшие проголодаться, жадно набросились на еду, с удовольствием отмечая, что сегодня дичь представлена не в пример разнообразнее, чем рыба.

К удивлению Серого, расспросов относительно их странствий не последовало. Князь удовлетворился кратким заверением, что поиски завершились успешно. Изъявления благодарности он прервал нетерпеливым кивком и в глубокой задумчивости воззрился на гостей. Помимо Гвидона и спутников, за столом присутствовала лишь княгиня, которая с любопытством посматривала на Гушу.

— Ну что, красна девица? — не выдержала наконец она. — Пригодился ли мой подарок?

Гуша чуть не подавилась перепелиной ножкой и покосилась на наставника. Серый пожал плечами — действуй, мол, как знаешь. Девушка осторожно промолвила:

— Мудреную головоломку задала ты нам, княгиня. Без Ваниной помощи и не справились бы, пожалуй.

Оба венценосных супруга с интересом перевели взгляды на Ивана, который моментально покраснел. Рассказывать о собственных успехах царевич категорически не умел, а уж хвалиться — тем паче. К счастью, обед вскоре закончился, и Серый дал знак остальным, что им пора и честь знать.

Все поднялись из-за стола и направились к выходу. В небольшом дворике с журчащей водой княжеская чета принялись прощаться.

— Должно быть, увлекательное путешествие вы совершили, — медленно произнесла княгиня. — Дальние моря, чужие земли…

Гуша неожиданно решилась.

— Хотела бы одарить тебя чем-нибудь, госпожа, да на безделушки мы не богаты. Разве что показать одну поделку, что в Тридесятое царство везем? Хитро сделана, сразу и не разгадаешь.

Девушка полезла в сумку, извлекла сверток из плотной ткани и осторожно его развернула. На ладонях ее покоился небольшой пузырек из прозрачного стекла, с которым она несколько недель назад наведывалась к Водяному. Тогда внутри была родниковая вода Яги. Сейчас же в зачарованной хозяином рек таре помещался крохотный кораблик — совсем как настоящий, с мачтами, рубкой и штурвалом, разве что без парусов. Приглядевшись хорошенько, можно было даже рассмотреть его название, и, прочитав его, супруги улыбнулись, а потом захохотали. Серый, стоявший уже у ворот, вздрогнул — в этом смехе на два голоса ему почудилось что-то смутно знакомое.

 

***

До Лукоморья друзья добрались без приключений. Правда, значительно похолодало, да и море было беспокойнее, чем раньше, и Гушины спутники сидели в своей каюте безвылазно. На девушку качка не действовала, и она время от времени поднималась на палубу, стоя там подолгу, однако то ли из-за холода, то ли из-за высоких волн, морских обитателей так и не увидела. Моряки на этом судне были все как один суровые и закаленные непростой жизнью ребята, и девушке немного не хватало баек старого матроса, скрашивавших ее первое плавание.

По мере того, как шли дни, друзей все больше охватывало нетерпение, и когда вдали показался берег, спутники сгрудились на носу корабля. Немудреные их пожитки были с ними, и все трое бросились на берег, едва сходни коснулись причала.

Поплутав немного по Лукоморью, они выбрались на знакомую улочку, ведущую на побережье. Волны с шумом обрушивались на гальку, людей видно не было, но в нескольких саженях от суши царило невиданное оживление. Над водой летал ковер-самолет, а на нем, окруженные водой, покачивались рыбки всех цветов и размеров. За неимением речи обитатели глубин выражали свой восторг, как могли: били хвостами, булькали и пускали пузыри. Руководила этим действом владычица морская, устроившаяся, по обыкновению, на гребне высокого буруна и отдававшая распоряжения ковру.

— Ну, привет тебе, государыня Рыбка, — с улыбкой обратился к ней Серый. — Вижу, имущество наше исправно и на ходу?

— Приветствую вас, путники, — несколько смущенно ответила Рыбка. — Имущество в целости и сохранности, как видите…

— Вот и славно, — Серый окинул взглядом враз притихших пассажиров. — Тогда заканчивайте эту… эээ… проверку работоспособности, и мы с огромным удовольствием избавим тебя от того бремени, которое по воле обстоятельств пришлось на тебя возложить: охрана ковра больше не требуется.

— Вот как? — разочарованно протянула Рыбка. — Что ж, ладно…

— Есть, впрочем, у нас еще к тебе просьба, — подумав, заявил оборотень. — тут помощнице моей надобно узнать, где поблизости можно корабль в море выпустить — ну, чтоб глубина была достаточная, и чтоб он на мель не сел. Проводишь?

Рыбка, ожидавшая, что коврик будет немедленно и бесцеремонно у нее изъят, с радостью согласилась, и по окончании «проверки работоспособности», ссадив обратно в морскую стихию пассажиров, устроилась на нем рядом с Гушей. Вдвоем они полетели прочь над темной, неспокойной водой.

— А у нас с тобой, Ваня, еще в городе есть занятие, — деловито сообщил Серый и устремился в сторону рынка.

 

***

Ковер замер над водой в нескольких верстах от берега. Девушка извлекла бутылочку, прошептала заклинание и швырнула ее в волны. Ничего не произошло. У Гушки все оборвалось внутри, когда она представила, как доверившаяся ей команда медленно опускается на дно морское, но в этот момент из ниоткуда с шумом, плеском и во всей своей красе возник «Прок». На палубе послышался галдеж — помятый экипаж выбирался из трюма, костеря ведьму на все лады.

— Ну и какого ляда мы, как недоумки, в темноте чуть не до ночи просидели?! — разорялся капитан. — Обманула нас колдунья, провела, как малых детей…

Тут его зычный голос оборвался, а вскоре и все прочие затихли. Видимо, до людей дошло, что вокруг них изменилось не только освещение.

— Лукоморье… Ребятушки, да мы же дома! — раздался чей-то истошный вопль, подхваченный еще десятком ликующих голосов.

— Ну, пожалуй, мне пора, — пробормотала Гуша, но в тут через борт перегнулся Потап. Хотя в этот раз средство передвижения ведьмы было значительно скромнее, купец довольно скоро заметил удалявшуюся девушку.

— Скажи хоть, как звать-то тебя? — завопил он ей вслед. — Кого благодарить, да где искать?

— Свидимся еще, — крикнула в ответ Гушка и ковер помчался к берегу.

До суши оставалось еще приличное расстояние, когда ткань под Гушей судорожно дернулась. Потеряв равновесие, девушка повалилась на спину, а Рыбка вскрикнула — ее пузырь тоже ощутимо тряхнуло.

— Что такое, — пробормотала Гушка, тщетно стараясь подняться на ходившем ходуном коврике, и вдруг взгляд ее упал на спутницу. Рыбка была напугана. Тут до девушки дошло и она медленно спросила:

— А сколько времени вы на нем летали до того, как мы появились?

— С рассвета, — несчастным голосом ответила Рыбка.

— Вот же, — успела выговорить Гушка прежде, чем коврик сдался и рухнул в холодную воду.

 

Серый и Иван, вернувшиеся с рынка и потратившие последние деньги на теплые плащи, спутницу свою на условленном месте не обнаружили. Берег был тих и пустынен, не видно было ни рыбьей гурьбы, которая веселилась тут буквально час назад, ни самой морской владычицы. Друзья растерянно переглянулись.

— Что-то случилось, — тревожно вымолвил царевич.

— Не дрейфь, — бросил оборотень, тоже, впрочем, озадаченный. — Наверное, еще не успели обернуться.

Быстро темнело. Облака, весь день гулявшие по небу, сбились в плотную серую тучу, нависшую над морем. Начал накрапывать дождь. Наконец, Иван решительно поднялся.

— Надо поискать того рыбака, которого мы видели в прошлый раз, — заявил он. — Тот хотя бы знает, как эту Рыбку вызвать.

Серый почти готов был с ним согласиться, как вдруг заметил вдали на поверхности воды что-то темное. Присмотревшись, он убедился, что загадочный объект приближается к ним, и вскоре друзья смогли различить блестящую серую спину носатой рыбы, которая что-то толкала перед собой. Оборотень бросился в волны и с усилием выволок на берег промокший насквозь ковер. Внутри была замотана сумка с Гушиной поклажей, а к краю ковра прицепилась лягушка, не подающая признаков жизни.

— Я так сожалею, — раздался сокрушенный голос, и над водой показалась опечаленная Рыбка. — Упав в воду, она переменила обличье, но, кажется, это ее не спасло…

— Да, вот так незадача, — раздосадованно протянул Сергей. — Судя по всему, нам до утра придется ждать, пока ковер высохнет и будет способен лететь…

Пораженные таким бессердечием, Рыбка и Иван уставились на оборотня во все глаза, но он только рукой махнул:

— Вы из-за Гушки, что ли, перепугались? Да чего ей будет-то. В спячку впала на холоде, как обычно. Ничего — отогреется, живо проснется.

© Анчутка — — — Дневники.Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com