Архив метки: Читать короткие рассказы

Фиолетовый друг

Он был рядом со мной с самого рождения. Его присутствие я стал замечать года в три. Я тыкал пальцем, пытался что-то кому-то рассказать… Но никто не слушал. Родители смеялись, считали его моим воображаемым другом. А он лишь качал головой, хлопал своими большими фиолетовыми глазами и прикладывал свой длинный, слегка прозрачный и худой указательный палец ко рту, словно хотел сказать: «Тсс… не говори никому ничего… они тебе не поверят». В принципе, оно так и было.

Шли годы, мы росли. Он всё также был рядом. Я уже перестал пытаться кому-то что-то рассказать, ведь всё равно никто не слушал. И не дай бог, если бы кто услышал — наверное, сочли бы за сумасшедшего. Но в принципе, делиться таким сокровищем ни с кем не стоило. Он стал мне другом. Самым близким и, наверное, лучшим. Я ему рассказывал всё самое сокровенное. Самое близкое, самое ценное. Но, к сожалению, он умел только слушать. На его однотонном добром лице были лишь глаза. Большие, добрые, фиолетовые. А сам он был похож на призрака: длинные непропорциональные руки и ноги, и слегка просвечивал. Последнее особенно хорошо отмечалось в лунном свете.

Его мнение и эмоции я научился различать по глазам, по тому, как он робко наклонял голову, иногда задумчиво покачивая. Хоть он и не мог говорить, ему были свойственны все человеческие чувства: боль, обида, гнев, радость, любопытство и отчаяние… Но лучше всего он умел слушать и сочувствовать.

Когда я стал подростком, начались проблемы. Первая любовь, первые ссоры, первое расставание… Потом круговорот — и всё по новой… Это очень сильно меня подкосило. И… к сожалению, это всё отразилось на нём… Я очень часто на него срывался. Кричал, ругал почём зря. Но если честно… Если бы не он, я не знаю, что бы я делал… Он всегда был рядом, в трудную минуту обнимал… Что бы я ни делал и ни говорил. Он был моим настоящим другом. Самым близким и единственным.

Время текло как вода. Я обзавёлся семьёй, детьми. Были тяжелые времена, приходилось работать на нескольких работах, чтобы прокормить семью… Было тяжело, да. Но он всегда и везде был со мной. Поддерживал, выслушивал. Он был моим наставником, даже несмотря на то, что всегда молчал.

Наверное, я был плохим человеком. Как только вырос мой первый сын, от меня ушла жена, забрав с собой остальных детей. Я с ними ещё как-то поддерживал контакт, но потом и его не стало. Я остался один. Хотя… Почему один? Со мной был он. Всё такой же добрый и терпеливый.

Старость, а затем и смерть подкралась незаметно. Медленно, но верно. Когда я умирал, я делал то, что никогда не делал. Я его благодарил. Он сидел у моей кровати, держал меня за руку и плакал. Никогда не видел его слёз, как и он не слышал столь искренних слов благодарности…

— Прости меня за всё, друг… — прошептал я свои последние слова и закрыл глаза.

 

***

Была уже поздняя ночь, сквозь сухие кустарники мы вышли к покрытой туманом реке.  Как ни странно, конец моего пути начинался у берега с лодкой.

Моя спутница в старой черной мантии и сумкой на плече была тем самым существом, которое боялся встретить каждый. Ну что же, видно, такова судьба.

Длинным костлявым пальцем она указала мне лодку. Аккуратно взобравшись, я подал ей руку. Судя по её реакции, она удивилась, но от помощи не отказалась. Оказавшись внутри, кивков головы поблагодарив меня, она взмахнула рукой, и лодка медленно отчалила от берега.

— Скажите, а он был настоящим? — спросил я, закончив свой рассказ.

— И да, — Смерть задумчиво хмыкнула, — и нет… — она рассеяно повернула голову и покосилась куда-то в темноту, а потом поспешно добавила: — Скорее да, чем нет.

***

Где-то далеко, в том месте, где лес соприкасался с рекой, стояла лавочка. Днём на ней сидели дети, старики, иногда запрыгивали зверушки. А ночью она пустовала. Но сегодняшняя ночь была для этой лавочки особой. Сегодня её одиночество скрашивала довольно таки странная парочка.

Прекрасная молодая девушка в чудесном белом платье. Её золотые волосы при свете луны отражали мягкий ангельский блеск. А рядом сидел необычный спутник: маленькие худое существо, отдалённо напоминающее человека, с длинными непропорциональными руками и ногами.

— Теперь ты понял, что они не такие уж и страшные? — Жизнь сделала паузу, наблюдая за тем, как вдоль реки, по течению, медленно, но верно плывёт старая лодка. — А всё то, что ты знаешь или слышал… Это сказки. Эти страшные и местами жестокие существа, которые именуют себя людьми, ничем не отличаются от тебя, — она на секунду задумалась, — или даже от меня…

— … настоящим?.. — эхом прокатилось по реке.

Жизнь задумчиво крутила в руке золотой локон и улыбалась.

— Когда-то давно ваши народы жили вместе, в мире. Но потом, что-то пошло не так… — с грустью произнесла она. — Знаешь, вы были очень красивым дуэтом. Но… Когда ты вернешься в Край, маловероятно, что что-то измениться… Хотя… очень может быть… — мечтательно прошептала она.

Существо лишь с грустью покачало головой…

Автор © Milten Idemax


Состояние Защиты DMCA.com

Байки старого кладбища. Байка 1

На лавочке, освещенной ярким белым светом, отдыхали двое немолодых мужчин. Один из них преимущественно помалкивал, периодически кивая головой и дополняя беседу скупыми междометьями, что совершенно не мешало второму изливать в пространство бесконечный свой монолог, каждое слово которого было выстрадано бессонными ночами. Голос у говорившего был негромкий и сухой, поэтому пространство вокруг лавочки было наполнено мерным гудением, напоминавшем жужжание шмеля.

— … и вот ты только взгляни вокруг. На это без слез смотреть можно? Что-то покосилось, что-то проржавело. Убожество, никакой эстетики.

— Угу…

— И раньше было так же. Все кое-как, заботы о нас — никакой. Сляпали спустя рукава, огородили, и сгодится.

— Точно.

— Теперь-то, конечно, и подороже хоромы есть, только кто в них обитает? Снобы, нувориши, ни родословной, ни достоинства. Откуда взялись — непонятно. Старожилов притесняют…

— Ага…

— Вот за границей все иначе. Посмотришь, как там у них заведено, и хоть плачь. Родовые владения, столетиями существующие, в полной сохранности. Никому в голову не приходит их сносить, даже будь им хоть триста лет — терпят, подновляют, заботятся. А архитектура какая! Сплошь мрамор, статуи, все с фантазией, с выдумкой.

— Э-эх…

— И я говорю. Не то, что у нас. Даже за океаном, уж на что относительно молодое государство, но тоже стараются. А коли массовая застройка — то все по линеечке, и газончик вокруг. Цивилизация!

— М-да…

— Да что я все о жилье. Жилищный вопрос — он у нас веками актуален. А вот возьми социальную часть существования, например. Культуру. Сколько у них там знаменитостей? Всемирно известных! Сколько фильмов снимают, сколько написано прекрасных книг. Своих героев чтут и уважают, не допускают забвения и распада, наоборот, всемерно способствуют росту популярности. А у нас что? Ну вот хоть кого-нибудь из наших назови, о ком хотя бы в сопредельных государствах слышали?

— Ну-у-у…

— То-то. Да о нас и соотечественники ничего толком не знают, интереса нет. Хоть бы в голову кому пришло, как это раньше бывало, проехать по деревням, поспрашивать, записать… Столько же историй поучительных, ведь забудут, забудут все! Нет же.

— М-м-м…

— А медицина? Это ведь ужас. За границей хоть ты весь переломайся — починят, заштопают, подкрасят и сам себя не узнаешь, не говоря уже о родственниках. У нас-то это разве что в мегаполисах, и то не всегда, и то кое-как. А у них — знаешь, какие традиции? Вековые! А уж если Египет взять, например — то и вовсе тысячелетние…

Молчаливый собеседник в очередной раз кивнул и внезапно заерзал, выразительно покосившись на небо. Светило почти закатилось и стало заметно темнее.

— Да, ты прав… Засиделись что-то мы, — спохватился болтливый, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Скоро уж рассветет, пора восвояси…

Он посмотрел на раскинувшееся перед ними кладбище, освещенное последними лучами луны. Кое-где возвышались солидные, массивные гранитные плиты, но приятели направились к скромным крестам на окраине. Веяло сыростью и временами доносился плеск, возвещая близость реки.

— И, опять же, как это удобно — склеп, — продолжил по пути словоохотливый. — Дверцу открыл, дверцу закрыл, и иди себе куда угодно. А у нас-то все по старинке, как в каменном веке — прежде, чем вылезешь, умаешься копать… Тебе-то хорошо…

Его собеседник помахал рукой, разбежался и плюхнулся в воду. Оставшийся облокотился железную оградку, давно не крашенную и местами покосившуюся, повздыхал, и, наконец, не переставая что-то ворчать, спустился на колени и скрылся в траве.

© Анчутка — Дневники. Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com

Лорена

Есть города, берущие своё начало от маленьких деревень. Некоторые же были замками, в которых жили гордые феодалы. С мерным течением времени они обрастали пригородами, в которых селились мастеровые, купцы, иноземцы и иноверцы. И то, исходное зерно, тот первый росток, из которого вырастал город, чаще всего сгнивал, меняясь на новое – из стали и стекла. С ним безвозвратно уходил дух старины, переселяясь в музеи, частные собрания или антикварные лавки. Но, иногда, городские власти оставляли эти осколки древности для придания городу колорита. Называя их музеями под открытым небом.

В Калленбурге тоже были развалины древнего замка, в котором жил основатель города – сэр Гилберт фон Каллен. За прошедшее тысячелетие, природа и войны, оставили от некогда гордого прибежища рыцарства небольшой участок стены и полуразрушенный донжон. На крыше замка в древности сидело множество каменных изваяний – горгулий. Разномастные чудища щерили в вечной ярости свои каменные пасти. Современному человеку могло показаться, что это плод дурного вкуса и извращённой фантазии какого-то полоумного, но чертовски талантливого скульптора. Иногда, особо впечатлительным казалось, что вот-вот они откроют глаза и спрыгнут с насиженных мест.

После очередной затянувшейся реставрации, оставшиеся статуи было решено снять и установить в небольшом парке, прилегающим к развалинам. И вот спустившиеся с высот древности горгульи очутились в круговороте современной жизни. Восемь статуй стали на постаментах по обе стороны от дорожки, выложенной светлой плиткой. Днём здесь гуляли туристы, ослепляющие окружающих и друг друга вспышками фотокамер. Молодые мамочки с непоседливыми и орущими детьми, да пенсионеры соблюдающие режим дня. Невозмутимые художники с переносными мольбертами, увековечивали в своих полотнах застывшие в камне гнев, ярость и, как это не странно – обречённость. Обречённость от того, что начатое когда-то ими служение, обратилось в никому не нужное прозябание.

По вечерам в парке менялся контингент, но жизнь по-настоящему закипала в нём, с наступлением сумерек. На скамейках собирались группки молодёжи, словно стайки ярких тропических птичек. Только песенки их отличались от беззаботных трелей порхающих птах. Иногда сигаретный дым, заслонял тягучий запах «травки», а в кустах по соседству дрались, кололи наркотики и иногда умирали. Горгульи смотрели на всё это, навеки распахнутыми глазами, не имея возможности ни закрыть их, ни отвернуться.

Но, однажды вечером, в промежутке между уходом и приходом разных по возрасту и интересам компаний, на аллее показалась — Она. Высокая, черноволосая, с бледным лицом и печальной улыбкой. Весь её облик, от густо подведённых тушью глаз и чёрного цвета одежды, до ботинок на толстой подошве и кучи заклёпок, цепочек и кучи других непонятных вещей, нёс печать вечной грусти. Могло показаться, что призрак плывёт по аллее, не спеша и вдумчиво изучая оскаленные морды каменных монстров. Будто бы говоря с безмолвными стражами былого.

Потом она садилась на край скамьи и продолжала любоваться каменными изваяниями. Так продолжалось несколько месяцев. Прошла осень, наступила зима и выпавший снег, укутал весь город в ворох белых одежд. Под пушистым одеялом оказались и восемь каменных статуй. Девушка продолжала исправно приходить и сидеть, даже когда шёл снег. В такие моменты она казалась воплощением самой Печали. Одинокое и грустное существо в целом мире, запорошенном снегом. Иногда она напевала, и песни эти тоже были полны тоски.

Она рассказывала о себе мрачным горгульям, и из этих рассказов стало ясно, что зовут её Лорена, хотя настоящее имя Мэри. Она – гот, и приехала в город совсем недавно, вместе с бабушкой и младшей сестрой. Родители разбились на автомашине в поездке, полугодом ранее. Днём она работала в компьютерной фирме, а всё свободное время помогала бабушке. И только в эти часы могла позволить себе немного побыть наедине со своими мыслями. Еще летом она несколько раз ходила на старое закрытое кладбище, где собирались такие же средоточия вселенской печали и отчаяния. Но в этой компании ей быстро надоело, и она ушла, как сама выразилась, в одиночное плавание.

Иногда, она осторожно гладила отполированные сотнями прикосновений, некогда шершавые, бока и лапы чудищ. И тогда, казалось, они замирали, впитывая тепло её ладоней. У неё всегда руки были горячими, так что растаявший снег стекал тонкими струйками и тут же замерзал. А она говорила и говорила, обо всём, что произошло с ней за день. О своих мечтах, о представлении о жизни и смерти. Особенно о смерти.

Однажды она пришла вся в слезах и долго рыдала, прежде чем рассказала своим каменным слушателям о том, что бабушку сегодня увезли в больницу. И она попросила соседку Джин, посидеть с младшей сестрой, потому что не хотела, чтобы та видела её слёзы. Пошедший снег добавил в обстановку трагизма. Из-за него Лорена и не заметила, как к ней приблизилась троица подвыпивших гуляк. Они словно вынырнули из темноты, и даже приглушенный падающим снегом свет фонарей не помог обнаружить их раньше. А троица тем временем, по всем правилам уличной тактики брала свою жертву в «клещи».

— Ух ты, какая куколка! – Заорал невысокий худощавый подросток с угреватым лицом.

— А что ты здесь делаешь так поздно, крошка?! – радостно пропел его товарищ, крепко сбитый, выглядевший старше остальных.

— Она гот, — заключил третий член этой компании, носивший длинные волосы и небольшие очки. Юноша напоминал интеллигентного студента, если бы не искры жестокости, бьющиеся в его глазах. Сразу становилось понятно, что он самый опасный из этой троицы. Умный и жестокий, уверенный в своём превосходстве над остальными. Он поправил воротник чёрного полупальто и шагнул к Мэри. – Сидит и думает о смерти и безысходности. Полоумная! – Сорвался он на яростный рык. — Давай не ломайся, иначе отправишься к своим любимым крестам и могилам по-настоящему!

Друзья поддержали его громким смехом и тоже шагнули вперед. Вожак сказал своё слово и стая начала действовать. Прыщавый схватил её за плечи и скинул со скамьи. В живот её тут же врезался носок тяжелого зимнего ботинка. Дыхание враз перехватило, рвота подступила к самому горлу. Она еще пыталась кричать, звать на помощь, чем вызвала новую волну ударов. Она замолчала, свернувшись калачиком, пытаясь закрыть голову от ударов, в которой и так плескался океан разноцветных кругов. Словно сквозь толстый слой ваты, она слышала голоса своих мучителей:

— Ну что, теперь позабавимся?

— Я – за!

— Я тоже не против.

— Ну, тогда я первый, Билли.

— Почему это ты всё время первый, Винс?! —  раздался голос прыщавого.

— Потому что я так захотел , — прошипел «интеллигент», и Билли как-то сразу сник, видимо рассчитывая на поддержку крепыша. Но тот молча пожирал глазами распластанную на истоптанном снегу Лорену. Винс рванул её пальто и пуговицы брызнули в разные стороны. Приятелей это жутко развеселило:

— Здорово экономит время, а, Фред?! – обратился он к крепышу.

— Эт точно, Винс. – не отводя взгляда ответил тот.

Лорена понявшая, что одними синяками она не отделается, попыталась вскочить, но крепыш ударом кулака сбил её на землю.

— Не рыпайся, тварь! Расслабься и может тебе даже понравится, – вставил он и свою реплику.

Девушка забилась, словно рыба в руках опытного рыбака, но двое юношей держали её крепко, пока их вожак задирал ей юбку. Лорена плакала навзрыд, прося их прекратить, но получив точный удар от крепыша Фреда, потеряла сознание. Её  избитое тело не чувствовало, как дрожащий в охотничьем азарте восемнадцатилетний Винс рухнул на неё. Она не чувствовала ничего. А снежинки всё падали и падали, пытаясь скрыть под своим саваном все грехи человечества.

И она не увидела, как у старых каменных статуй, зажглись холодным огнём глаза. Как осыпалось каменное крошево, выпуская из многовекового плена, сильные мускулистые тела. Не видели этого и насильники занятые своей жертвой.

Первым умер Фред. Он верещал как свинья, которую никак не может зарезать неопытный забойщик, когда холодные, перевитые жгутами мышц руки, схватили его, сдёргивая с Лорены. Последним увиденным им в жизни была усеянная зубами пасть быстро приближающаяся к его горлу. Короткий полу вскрик и насильник, залив всё вокруг своей кровью, опрокинулся навзничь. Винс видел, как ожившие кошмары, соткавшиеся из воздуха и снежинок, вмиг разорвали Фреда. Крик застыл в его горле, когда мерзкое чудовище одним ударом лапы, оторвало прыщавому Билли голову. И она, нелепо подпрыгивая, улетела в темноту.

«Бежать»! – словно с большой глубины пробилась к его сознанию спасительная мысль. Но ноги отказывались подчиняться. А еще через миг из его груди вырос огромный шип. Уродливая колючка на хвосте одной из химер пробила грудь и, явив миру своё безобразное лицо, резко покинула уже мёртвое тело.

Кто-то из припозднившихся прохожих, увидев место бойни, вызвал полицию. Приехавшие блюстители порядка извлекли из-под трёх растерзанных тел, находящуюся всё еще без сознания Лорену. Так и не пришедшую в себя её отправили в больницу. Но, и находясь в ней, она так ничего и не вспомнила. Будто кто-то милосердный  стёр ей все воспоминания того вечера, обезопасив от душевных травм.

А дело было закрыто за отсутствием улик. Лишь один из полицейских обратил в ту ночь внимание на кровавые пятна, оставшиеся на статуях зловещих горгулий. Но отбросил эти мысли, стоило ему присмотреться к безглазым чудовищам. А Лорена стала приходить сюда чаще. Ведь теперь это было самое спокойное место в городе. И это место ЕЁ! Теперь, когда она гладила бока статуй, то чувствовала биение сердец и теплоту их крови, до времени дремлющую в камне. Так они давали ей знак: «Не бойся, мы с тобой! Мы – рядом».

© Денис Пылев

Другие авторы  /   Сборник рассказов

Скачать книги бесплатно 

Купить книги проекта Дневники Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com

Такси. Победа

Шёл первый крупный снег, на часах было половина третьего ночи. Высадив пассажиров у гостиницы “Турист”, я постоял немного на парковочном месте, смотря, как снежинки кружат под светом фонаря, уличного освещения. На улице тишина, не было не редких прохожих, не машин. Даже рация молчала в эту теплую снежную ночь…
— База, это двадцать первый — взяв рацию и нажав кнопку ответа, сказал я.
— Да, двадцать первый, слушаю вас. — послышался голос диспетчера.
— Я покушать, и наверное домой, если заказов не будет.
— Хорошо, как поедете домой сообщите, а заказов, наверное, уже не будет…- ответил мне всё тот же голос молодой девушки диспетчера.
Включив поворотник, я стал выруливать, на пустую снежную дорогу.
(читайте далее…)

© Денис Грушников  Такси

Другие авторы  /   Сборник рассказов


Состояние Защиты DMCA.com