Царевич и Лягушка 14-17

14.

 — Безнадежная затея, — пропыхтел казначей. — Видать, в реку упала.

Обычай велел искать итоги выражения божественной воли до победного, однако двухчасовые поиски никаких результатов не принесли. Проживающие вдоль реки от чести породниться с царской семьей суетливо открещивались и наличие стрелы отрицали. Визуальный осмотр подворий тоже ничего путного не показал. Стрела как в воду канула, и небольшой поисковый отряд с каждой минутой все более склонен был рассматривать это выражение в качестве единственной возможной версии. Приближалось время обеда, а никто из них в сегодняшней суматохе даже позавтракать не успел.

— Последний двор остался, — устало произнес воевода.

Иван помалкивал. Своими способностями лучника он был поражен больше всех, однако до конца рыбацкой улицы стрела все-таки долететь уж никак не могла, и потому он втайне надеялся, что ее так и не найдут. А уж там он постарается убедить батюшку, что вот она, воля судьбы — оставаться ему неженатому-неприкаянному, мотаться по царству Тридесятому, в пути-дороженьке ноги сбивать, у чужих людей столоваться-ночевать…

Сладкие мечты были прерваны возгласом казначея, который взволнованно на что-то указывал пальцем. Царевич посмотрел в заданном направлении и увидел худую девчонку в простеньком сарафане, держащую в руках то, что осталось от его стрелы.

Второй раз за последние сутки Иван убедился, что судьба все-таки существует, и что она очень зловредное и коварное создание.

15.

Сообщение от Гуши Яге доставил воробей. Стриж поостерегся улетать далеко от родной и знакомой реки и углубляться в зловещую чащу, поэтому информацию передал своему лесному товарищу, вознаградив его за труды той самой крошкой. Серый проныра, в отличие от стрижа, лес знал отлично и где только не бывал. Расположение избушки Яги воробью тоже было знакомо — именно здесь зимой всех желающих подкармливали пшеном.

Узнав, что девчонка собирается задержаться на несколько дней, Яга только головой покачала. Удержавшись от того, чтобы немедленно и лично отправиться за ослушницей, бабка протопала в избу, извлекла волшебное блюдо, прихватила хлебную корку для воробья, вернулась и устроилась на крыльце. Побормотав под нос, Яга запустила по блюду наливное яблочко и внимательно всмотрелась в открывшуюся ей картину.

Блюдо замерцало, потом поверхность стала похожа на воду, а чуть позже на воде появилось изображение знакомого лица. Выражение этого лица было восторженно-заинтересованным, из чего бабка сделала закономерный вывод, что никакая опасность Гушке не угрожает. Впрочем, на этом выводы и закончились, потому что изображение покрылось рябью, мигнуло пару раз, а потом и вовсе пропало.

Встревоженная Яга потрясла блюдо, протерла его рукавом, а потом, озаренная догадкой, внимательно осмотрела яблочко. На румяном боку виднелось пять аккуратных дырочек от когтей. Баюн хоть и был котом мудрым и уникальным, но против охотничьего инстинкта не попрешь. Бабка потрясенно перевела взгляд на росшую рядом с избой яблоньку. Дерево, сияющее белоснежной весенней красотой, издевательски уронило на землю несколько лепестков. Отремонтировать яблочный гаджет в ближайшее время не представлялось возможным.

Воробей, внимательно наблюдавший за бабкой, подлетел поближе и что-то успокоительно прочирикал. Яга выслушала его, согласно покивала головой и вслух сказала:

— Ну, раз так, то только это и остается… Ты уж присмотри там за моей непутевой внучкой, пернатый!

Воробей вспорхнул, заложил круг над избой и устремился к реке. Как раз вовремя — через секунду на поляну перед избой выкатился ощетинившийся в охотничьем раже Баюн.

16.

Девчонка, стоявшая в светлице, царю категорически не нравилась. И дело было даже не в простеньком сарафане, забрызганном по подолу водой, и не в явно незнатном происхождении гостьи.

— Какая-то она… Совсем молодая, — смущенно пробормотал царь казначею.

— Нда… — не менее смущенно протянул казначей.

Гуша разглядывала расписные палаты, широко раскрыв невинные зеленые глазищи и казалось еще моложе своих лет. Девушка благоразумно решила помалкивать, пока не разберется в происходящем, и вследствие этого все обращенные к ней вопросы остались без ответа. Неспособность ее объяснить, откуда она взялась, какого рода и где хоть какие-то ее близкие, тоже восторга государю не добавляла и заставляла сомневаться в адекватности будущей царевны. Но выгнать из терема девицу, на которую так однозначно указала судьба, да еще и в присутствии свидетелей, тоже не представлялось возможным. Царь с досадой подумал, что еще утром считал младшего сына самым тихим из всех. Тихим, спокойным и не доставляющим проблем.

— И что делать будем? — уточнил царь.

— Хммм, — изрек казначей.

— Содержательно, — восхитился надёжа. — Значит, как придумывать какую-нибудь ерунду, так все горазды, а как расхлебывать ее последствия — так я один. Ладно, о свадьбе при таких обстоятельствах не может быть и речи.

Иван-царевич при этих словах воспрял, а при следующих опять сник.

— Чего стоишь?  — обратился царь к сыну. — Довыпендривался? Ты это чудо в царский терем притащил, а я буду теперь ей мамок-нянек искать, чтоб они из нее царевну сделали? Нет уж, голубчик, помечтай! Значит, так. Отведите сию девицу в предназначенные для нее покои. Пусть освоится человек. Лично ты, Ванюша, отвечаешь за то, чтобы дама ни в чем не нуждалась и никуда из терема не делась. На завтра назначен официальный ужин с представителями родовитых и знатных семейств, где я представлю присутствующим девиц, которые свяжут свою судьбу с моими сыновьями священными узами брака. Ты со своей нареченной тоже должен присутствовать, и позаботься о том, чтобы к завтрашнему вечеру у нее имелось имя и пристойная одежда. Пока что будет считаться суженой, а там посмотрим.

Иван тяжело вздохнул, а царь неумолимо продолжал:

— Остальных девиц я озадачил, чтобы вышили мне к завтрему изукрашенный рушник. Интересно все-таки, откуда у них руки растут. Заметь, что от твоей я этого не прошу — достаточно будет, если сможет хотя бы представиться.

Царевич хотел что-то возразить, но государь раздраженно отмахнулся и указал обоим на дверь. У двери уже ждала приставленная к девушке чернавка, которая провела их низким коридором в небольшую светлую комнатку, еще накануне приготовленную для будущей невесты, деловито сняла с Гуши мерки, пообещала принести еды и удалилась. Иван, потоптавшись у дверей и повздыхав, удалился тоже, тягостно размышляя, что завтра ему предстоит как-то растормошить странную девицу и как минимум, постараться научить ее разговаривать. Гуша осталась одна.

Осмотревшись, девушка обнаружила вазу с фруктами, умывальник, постель и лавочку у окна. На лавочке были заботливо уложены пяльцы, ткань, иголки и разноцветные мулине. Девушка пристроилась рядом, прихватив из вазы яблоко, и задумчиво уставилась в окно. Есть хотелось не очень, зато была настоятельная необходимость разобраться в ситуации.

Увидев скачущих к ней вдоль реки людей, Гуша скорее растерялась, чем испугалась. Времени превратиться в лягушку и скрыться в камышах было достаточно, но от неожиданности девушка замешкалась. Все-таки она сломала их стрелу, хоть и ненарочно, и испытывала по этому поводу смутное чувство вины. К счастью, люди агрессии не проявили, обломки у нее забрали и бережно завернули в тряпицу, и настойчиво потребовали следовать вместе с ними. Ехать на коне девушке даже понравилось, хотя у Серого ход был не в пример мягче. Посмотреть вживую на людские избы и терема тоже было любопытно. А вот оказавшись перед недовольным мужиком в золотом венце, Гуша немного струхнула, особенно когда поняла, что отпускать ее на все четыре стороны никто не собирается, и что задержаться в этих расписных палатах ей предлагают на неопределенно долгий срок.

Из того, что удалось услышать, было совершенно очевидно, что сегодня у реки происходил один из людских ритуалов, о которых ей так хотелось побольше узнать. Мечты сбываются, с мрачной иронией подумала девушка. Ей повезло аж дважды — ритуал был явно романтического толка, поскольку речь шла о суженых, а кроме того, удалось в нем лично поучаствовать, и все равно ничего было не понятно. Традиция, в соответствии с которой будущая жена должна быть невнимательной неуклюжей медведицей, поломавшей хорошую вещь, казалась Гуше несколько сомнительной. Судя по лицам ее нареченного и батюшки-царя, оба они от затеи тоже были не в восторге.  Однако, несмотря на все это, ее назначили невестой остолопа, который двух слов связать не может, и поди знай теперь, как из всего этого выбираться.

Для начала девушка попыталась выбраться конкретно из своей комнатенки, но у нее ничего не вышло. Дежуривший снаружи стражник вежливо, но решительно ее завернул, справедливо полагая, что за пропажу будущей государевой родственницы с него голову снимут, а уж за пропажу одновременно с этой подозрительной оборванкой какого-нибудь царского имущества — тем паче. Огорченная Гуша внимательно осмотрела окно, но и там ее ничего утешительного не ожидало. Комнатка, отведенная ей, находилась на третьем ярусе терема, и небольшое окошечко безопасности ради украсили на заморский манер изящной, но прочной узорной решеткой. В облике лягушки ничего не стоило бы протиснуться между прутьями, но прыжок с такой высоты расплющит ее в лепешку. Впрочем, прыгать вниз отсюда она и в человеческом обличье не решилась бы.

Процесс размышлений был прерван чернавкой, которая принесла не то поздний обед, не то ранний ужин и почтительно удалилась. Нос пленницы защекотали соблазнительные запахи жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и маринованных грибочков. С другой стороны, неожиданно подумалось девушке, а куда торопиться? Бабушке весточку она отправила, о том, что задержится, предупредила. Выпустят же ее когда-то из комнаты — да вот хоть завтра, на тот званый ужин, о котором царь упоминал. Там можно будет улучить минутку, и либо во двор выскользнуть, либо под стол лягушкой прыгнуть и понизу ускакать — ищи ее потом! А до завтрашнего вечера можно и у людей пожить. Только скучно безвылазно сидеть в комнате… С аппетитом вгрызаясь в куриное крылышко, Гуша пристально посмотрела на сложенное с краю лавки рукоделье. Поев, тщательно вымыла руки, разгладила ткань, перебрала разноцветные нити мулине. Задумалась о чем-то, наморщила лоб, потом  улыбнулась, придирчиво выбрала иголку и подошла к окну. В солнечных лучах кружились пылинки. Девушка прищурила глаз, покрутила иголку в пальцах и посмотрела на нее против света. Один из лучей ярко вспыхнул, столкнувшись с металлом, скользнул вниз, просочился сквозь ушко и тепло замерцал на Гушиных руках. Названная внучка Яги засмеялась и потянулась к пяльцам.

 

17.

Поутру Ивану вставать не хотелось примерно так же, как в детстве, когда уже за завтраком начинался нестерпимо нудный урок придворного этикета. На сей раз в роли наставника, который в десятый раз повторяет, как следует обращаться к послу, а как — к воеводе, и в пятнадцатый показывает, как правильно держать тяжелую двузубую вилку, предстояло выступить ему. И в этот раз учениками будут не царские отпрыски, которым в случае невнимательности разгневанный папенька живо объяснит, что к чему, а чумазая девчонка непонятного происхождения и сомнительных умственных способностей. Нет, решил Иван. Сейчас все гораздо хуже, чем в детстве.

Кое-как умывшись, царевич мрачно поплелся к покоям будущей супруги, тяжело повздыхал под дверью, покосился на ухмыляющегося в усы стражника и, наконец, постучал. Не дождавшись ответа, постучал погромче, и, расслышав в светелке незнакомый девичий голос, сердито толкнул дверь.

Гуша крошила на подоконник кусок кулебяки, а взъерошенный воробей совершено разбойничьего вида бодро собирал крошки, одновременно что-то громко чирикая. Девушка называла нахальную птицу «Степушкой», «лапочкой» и «молодцом» и на оторопело стоящего в дверях суженого внимания не обращала.

— Эээээ… — выдавил из себя царевич — ничего умнее в голову не пришло.

Воробей вспорхнул с подоконника, девушка быстро развернулась и смущенно улыбнулась ему.

— Здравствуй, Иван-царевич, — негромко произнесла она.

Потрясенный Иван подошел поближе и присел на лавку. Чумазая девчонка, на которую он вчера толком и не взглянул, оказалась миловидной девушкой с тяжелой темно-русой косой и зелеными глазами, похожими на воду реки, отражающую Тридесятый лес. А еще она все-таки умела говорить.

— Ага, в смысле — здравствуй, — запинаясь, произнес царский сын. — А ты кто?

— Гушей зовут, — продолжая улыбаться ответила девушка. — У меня бабушка на той стороне реки живет.

Вчера девушка решила, что рассказывать о себе всю правду, пожалуй, не стоит. От Яги ей известно было о том, что люди настороженно относятся к колдунам и знахарям, правда, не чураясь их в случае каких-то серьезных проблем со здоровьем. Поутру ее нашел воробей, которого она попросила передать бабушке, что задержалась у людей на день и беспокоиться не о чем. Настроение у Гуши было радостным, и на расспросы Ивана, заинтересовавшегося Тридесятым лесом, она отвечала охотно, но без лишних подробностей.

Иван, в свою очередь, сообщением о местожительстве гостьи очень заинтересовался. Сколько раз он мечтал сам переправиться на ту сторону и Тридесятый лес исследовать! Но моста через Гнилушу не было, а рыбаки к противоположному берегу почему-то причаливали неохотно. Считалось, что лес там глухой и дикий, с хищным зверьем и непролазной чащей, а вот поди ж ты — и в нем, оказывается, люди живут!

За разговорами незаметно засиделись до обеда. Гуша, искоса посматривая на царевича, признавалась себе, что не такой уж он и остолоп. Царевич непритворно радовался, что учить девушку разговаривать и пристойно вести себя за столом необходимости нет. Поев, молодежь продолжила прерванную беседу, но вскоре вмешалась чернавка, объявив, что платье для будущей царевны готово и надо его примерить.

Иван скромно отвернулся и уставился в окно. Остатки еды унесли, но на лавке осталось полотенце. Царевич от скуки развернул его и замер.

По ткани над темным лесом летела стая прекрасных птиц. Шеи изящно изгибались, мощные крылья сияли всеми оттенками золота. Небо над деревьями полыхало закатными отблесками — то ли от скрывшегося за горизонтом солнца, то ли от роскошных хвостов. Выше мерцали, как настоящие, несколько звезд.

Царевич потрясенно молчал. Таких красивых вещей он не видел даже в батюшкиной сокровищнице. Полотно переливалось и вспыхивало у него в руках, словно живой и теплый солнечный луч.

Из-за спины раздалось скромное покашливание, Иван развернулся и замер повторно. Принарядившаяся Гуша и впрямь могла сойти за царевну. Расшитое шелком платье ладно облегало стройный стан, на ножках были легкие алые туфельки, а голову венчал невысокий украшенный жемчугом кокошник.

Вокруг суетились чернавки, укладывая волосы, поправляя платье. Царевич смущенно попятился, вспомнив, что к ужину предстоит переодеться и ему и бормоча, что зайдет за девушкой позже. Гуша рассеянно согласилась, разглядывая себя в зеркало. Из стеклянной глубины на нее смотрела неузнаваемая красавица в богато украшенном платье, лишь глаза казались знакомыми. Служанки еще битый час укладывали девушке волосы в замысловатую прическу, белили, румянили и сурьмили. Вернулся Иван, тоже при полном параде. В последний момент вспомнили о рушнике, раскинули его по лавке, восхищенно поахали, бережно свернули. Торжественно проводив будущих молодоженов на ужин, чернавки принялись за уборку. Пожилая служанка встряхнула Гушино платье и охнула — показалось, что на полу вспыхнул язычок пламени. Близоруко прищурившись и ничего не увидев, она сложила и унесла старую одежду девушки, включая лапти, ленту из косы и какой-то небольшой мешочек…

Продолжение следует…

© Анчутка —- Дневники.Онлайн

Состояние Защиты DMCA.com