Архив метки: Короткие истории

Trip

Trip

— Да поел я, мам, не волнуйся. Ну как может голос звучать голодным? Ма, тут такое дело — предлагают на летних каникулах поехать в Пекинский университет на языковую практику. Как думаешь, соглашаться? Денег не надо, всё бесплатно, я в программе обмена участвую.

Мише действительно предлагали поехать в Пекин, но немного по-другому вопросу.

— Мишган, ты же китайский учишь? — спрашивал в баре пьяным голосом его новый знакомый.

— Мандарин, это северокитайский диалект.

— Звучит как Новый год, короче, тема есть… Промышленная химия.

Тема была очень простой. Найти и привезти знаменитые китайские наркотики. Соли, курительные смеси и тому подобное. Миша же считал, что ребятам нужны исходники для производства парниковой плёнки.

Они летели в Китай втроём. Двое его коллег по путешествию не очень походили на садово-огородных баронов. Скорее на цыганских. У обоих были золотые зубы и, судя, по размерам золотых цепей, такие же шеи. Первое, что спросили его новые друзья ещё при прохождении зеленого коридора, как будет по-китайски — проститутки. По прилёту в Пекин пить начали еще в терминале Кэпитала. Попутчики знали очень много смешных историй, правда, почему-то, только про зону. Потом один из них сказал, что ни разу не катался на горных лыжах, да ещё и в Китае. Они тут же сели в такси, Миша озвучил водителю: «Ванлунь». Этот горнолыжный курорт посоветовал Мише уборщик в туалете аэропорта, когда Мишу стошнило после второй бутылки анисовой водки. Ещё уборщик посоветовал, есть больше овощей и не пить анисовую водку.

В такси у Миши опять зазвонил телефон. Он был ещё пьян, а двое коллег по парник-трипу безмятежно храпели на заднем сидении.

— Мам, привет! Прилетел. Всё хорошо. Пекин шикарен… Просквозило меня немного в самолёте, поэтому голос такой. Едем с ребятами в общагу. Да поел я! Пока.

На курорте Мише очень понравилось. Заселились в гостиницу моментально. Еще выпили. Взяли лыжи на прокат. Ещё выпили. И поехали на вершину горы. На первом же спуске Миша сломал ногу.

Китайские спасатели спустили Мишу на снегоходе вниз. Потом на скорой отвезли в больницу маленького города неподалёку. Рентген и пластиковый гипс. Больше всего инцидент расстроил коллег Михаила. Они приехали в больницу, привезли пять апельсинов и бутылку анисовой водки. Поговорили через Мишу с доктором. Когда узнали, что минимум неделю без движения – испереживались. Ещё больше расстроились, когда узнали сумму счета за лечение и забрали водку. В этот же день они уехали. Больше Михаил их никогда не видел. Телефоны были отключены.

Наутро Миша проснулся от ужасной головной боли. Он лежал в палате с пятью китайцами, которые очень громко говорили и кашляли. Одна нога была в гипсе. Вторая нога была обута в горнолыжный ботинок. Одет он был в комбинезон, в котором так неудачно спустился. Было жарко и потно, нога в гипсе зудела. Пришла медсестра с сотовым телефоном. Звонили из гостиницы. Информировали о том, что его друзья уехали. Счёт за гостиницу и прокат снаряжения должен оплатить Миша. Друзья так сказали.

* * *

Через неделю Мишу из больницы выписали. Ну как выписали, просто перестали кормить, а на его кровать положили веселого старичка-китайца. Миша понял, что это намёк, спиздил швабру, которую приспособил под трость и, как древнерусский богатырь, пошел куда глаза глядят. Все вещи были в гостинице, и чтобы их забрать, нужно было заплатить. Денег, естественно, не было.

Родителям звонить было стыдно. В животе урчало. Есть хотелось нестерпимо. Он зашёл в ближайшее придорожное кафе и наудачу попал на хозяина заведения. Тот был поваром, официантом и уборщиком одновременно. Миша попросился на работу за еду и ночлег. Ресторатор согласился сразу. Европеец, который работает на китайца, должен был поднять уровень его заведения в глазах гостей до мишленовских звёзд.

Так Миша нашел работу. Глядя на него, казалось, что тиран-китаец держит парня с голубыми глазами в рабстве, а, чтобы паренёк наверняка не сбежал, китаец сломал ему ногу. Спал Миша в этом же кафе на полу на матрасе. Как-то раз Миша так хорошо помыл посуду (всю ночь драил сковородки и кастрюли, которые вообще никогда не мыли), что китаец-тиран на радостях подарил ему ящик анисовой водки. Миша немного выпил и загрустил, еще очень свежи были воспоминания о том, как он пил анисовую водку на китайской земле в первый раз. Он взял пару бутылок с собой и пошёл гулять. Холодало, он зашёл в холл какой-то гостиницы погреться. Там, оживляя интерьер, сидели три русских девушки. Миша спросил их первым:

— Девчушки, а хотите водки?

— Конечно, хотим.

— Что, тоже, китайцы бесят?

— Ну, не то слово!

Они выпили всю водку. Оказалось, что девушки окучивают ниву древнейшей профессии. Но вот с клиентами у них прямо беда. Мише в голову сразу зашла блестящая бизнес-идея. Работая в кафе, он обзавелся друзьями-китайцами, которые только и мечтали о неземной красоте русских девушек. Связав спрос и предложение, он заинтересовал дам деловым партнёрством со скромным отчислением двадцати пяти процентов. Понятно, дамы долго не раздумывали.

Бизнес попёр. От клиентов не было отбоя. Китайцам было удобнее договариваться с мужчиной. Через месяц Миша оплатил все долги в гостинице и больнице. Снял четырехкомнатную квартиру. Он ощущал себя порно-королём. Периодически ему на телефон звонили.

— Але, мам, да поел я. У меня всё нормально, денег не надо. Мне стали платить повышенную стипендию. Я вам вчера Вестерн Юнионом кусочек отправил. Мам, ну перестань, говорю же, поел…

P.S. Михаил Петрович до сих пор живёт в Китае. У него жена-китаянка и чудесный ребёнок, раскосый, с голубыми глазами. Плюс он собственник одной из самых больших в Северном Китае транспортных компаний, которая осуществляет перевозки по всему миру. На звонке мобильного у него до сих пор стоит песня Питера Габриеля «Don’t give up»!

© Александр Бессонов — короткие рассказы, малая проза


 

Экскурсовод

Живет на Алтае бабуля одна. Экскурсовод по интересным местам. И всё бы ничего, но каждый раз у неё места эти получаются с разной историей. Ну любит человек свою работу, креативит с божьей помощью.

— Ребята, не отставайте. Вот мы проходим с вами сопку Чингисхана. Именно на этой сопке он решил, что татаро-монголы будут передвигаться на лошадях, а не пешком. Это было ключевым решением для развития татаро-монгольского ига в РФ. Попробуйте на бегу столько городов захватить? Как спать на бегу? А обедать? Идёмте дальше.

Если в начале её карьеры группы были по два-три человека, то теперь к ней валили толпами почитатели Подлинного Алтая. Люди, которые весь Горный облазили вдоль и поперёк, шли к ней за новыми эмоциями.

— Посмотрите внимательно на этот изгиб реки Катуни. Именно здесь обручились мой любимый актёр Шон Пенн и эта выскочка Мадонна. Не люблю её. Сколько раз Шону говорила – ну, есть же София Ротару, Успенская Люба, Алена Апина наконец, нет, блин, бормочет что-то на своём, тарабарском.

Как-то раз попал к ней в группу историк один. Профессор. После первой же достопримечательности тело доктора наук стало напоминать знак вопроса.

— Мы подходим к пригорку Наполеона. Именно здесь, в жесточайшей дуэли на шпагах с Кутузовым, Бонопарт выколол ему глаз. Поединок был, я вам доложу… Жаль, тогда ютуба не было, сейчас бы посмотрели.

Правда, это уже совсем другая история.
Профессор не выдержал и задал вопрос:

— Извините, но что делал Наполеон на Алтае?

— Чо, чо… Водку пил. В бане парился. Как и все. Ему на работе коллеги путёвку подарили. После египетской компании 1799 года устал Бонапартушка. А тут путевка подвернулась. Ну, кто откажется… Вот, вы бы отказались?

Профессор отрицательно покивал головой. Почесал свою намечающуюся лысину, и экскурсия двинулась дальше. По дороге бабушка насвистывала странную песню. Это был микс из припевов песен Софии Ротару «Хуторянка» и Nirvana «Litium».

I’m so happy because today
I’ve found my friends
They’re in my head

Хуто-хуторянка, девчоночка-смуглянка. Мне бы хоть разок, всего лишь на чуток, В мою весну на хуторок.

Она прекратила петь и сказала:

— Давайте все вместе, вот с этого холма, посмотрим на небо. По древней алтайской традиции, если смотреть десять минут, то хороший человек увидит очертания… А, вот кого — не скажу. Сейчас мы узнаем, сколько из вас хороших людей, а какие — не очень, — и недобро посмотрела на профессора.

Вся группа из двадцати человек подняли головы вверх и начали пристально вглядываться в небо. Профессор, приговаривая, «детский сад какой-то», тоже поднял голову.

Первым не выдержал мужчина в синей майке. Он очень хотел в туалет и, соответственно, хотел идти дальше и как можно быстрее. Он сказал: «Вижу очертание дроссельной заслонки».
Бабушка отметила: «Правильно! Ты хороший человек! Ждём других!». Другим членам экскурсии тоже захотелось быть хорошими людьми и, все как один, начали видеть дроссельную заслонку. Особенно те, кто не имел представления, как эта заслонка выглядит. Жена мужчины в синей майке, вроде бы, сначала увидела белку из облаков, но, когда на неё укоризненно уставились окружающие — белка шустро трансформировалась во все ту же дроссельную заслонку.

Один профессор ничего не увидел.
Пожилая женщина проговорила себе под нос: «Неудивительно. Итак, ясно, что как человек — вы не очень».

Экскурсия закончилась. Все обнимали бабушку, благодарили, и обещали, что в следующем году приедут обязательно, с многочисленными чадами и домочадцами.
Профессор подошёл к экскурсоводу и негодующе произнес:

— Как вам не стыдно, вы же обманываете людей, предоставляя им недостоверную информацию!

Бабушка очаровательно улыбнулась, морщины лучиками разбежались по щекам:

— В моём мире всё было именно так.

© Александр Бессонов


Больше работ иллюстратора
https://www.instagram.com/dmitripiankov/

Витебский

Вокзал Витебский. Я тебя люблю теперь еще больше!

До электрички 40 минут.
— Встаньте! — закричала красивая молодая женщина в форме, когда я присела на скамейку у кассы.
Я подпрыгнула. Ну, а вдруг на бомбу села? Она неслась на меня как на амбразуру.
— Вы с ума сошли?
— Я вообще с детства такая. Сумасшедшая я. А что?
— Оно и видно, — и заботливо стелит картон. — Садитесь. Холодная же скамейка. Уходя, не выбрасывайте.

Она излучала столько добра, что растопила бы все льды Антарктиды.

28 сентября 2018 год. Электричка 23:14.

© JuNaVi

Байки старого кладбища. Байка 1

На лавочке, освещенной ярким белым светом, отдыхали двое немолодых мужчин. Один из них преимущественно помалкивал, периодически кивая головой и дополняя беседу скупыми междометьями, что совершенно не мешало второму изливать в пространство бесконечный свой монолог, каждое слово которого было выстрадано бессонными ночами. Голос у говорившего был негромкий и сухой, поэтому пространство вокруг лавочки было наполнено мерным гудением, напоминавшем жужжание шмеля.

— … и вот ты только взгляни вокруг. На это без слез смотреть можно? Что-то покосилось, что-то проржавело. Убожество, никакой эстетики.

— Угу…

— И раньше было так же. Все кое-как, заботы о нас — никакой. Сляпали спустя рукава, огородили, и сгодится.

— Точно.

— Теперь-то, конечно, и подороже хоромы есть, только кто в них обитает? Снобы, нувориши, ни родословной, ни достоинства. Откуда взялись — непонятно. Старожилов притесняют…

— Ага…

— Вот за границей все иначе. Посмотришь, как там у них заведено, и хоть плачь. Родовые владения, столетиями существующие, в полной сохранности. Никому в голову не приходит их сносить, даже будь им хоть триста лет — терпят, подновляют, заботятся. А архитектура какая! Сплошь мрамор, статуи, все с фантазией, с выдумкой.

— Э-эх…

— И я говорю. Не то, что у нас. Даже за океаном, уж на что относительно молодое государство, но тоже стараются. А коли массовая застройка — то все по линеечке, и газончик вокруг. Цивилизация!

— М-да…

— Да что я все о жилье. Жилищный вопрос — он у нас веками актуален. А вот возьми социальную часть существования, например. Культуру. Сколько у них там знаменитостей? Всемирно известных! Сколько фильмов снимают, сколько написано прекрасных книг. Своих героев чтут и уважают, не допускают забвения и распада, наоборот, всемерно способствуют росту популярности. А у нас что? Ну вот хоть кого-нибудь из наших назови, о ком хотя бы в сопредельных государствах слышали?

— Ну-у-у…

— То-то. Да о нас и соотечественники ничего толком не знают, интереса нет. Хоть бы в голову кому пришло, как это раньше бывало, проехать по деревням, поспрашивать, записать… Столько же историй поучительных, ведь забудут, забудут все! Нет же.

— М-м-м…

— А медицина? Это ведь ужас. За границей хоть ты весь переломайся — починят, заштопают, подкрасят и сам себя не узнаешь, не говоря уже о родственниках. У нас-то это разве что в мегаполисах, и то не всегда, и то кое-как. А у них — знаешь, какие традиции? Вековые! А уж если Египет взять, например — то и вовсе тысячелетние…

Молчаливый собеседник в очередной раз кивнул и внезапно заерзал, выразительно покосившись на небо. Светило почти закатилось и стало заметно темнее.

— Да, ты прав… Засиделись что-то мы, — спохватился болтливый, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Скоро уж рассветет, пора восвояси…

Он посмотрел на раскинувшееся перед ними кладбище, освещенное последними лучами луны. Кое-где возвышались солидные, массивные гранитные плиты, но приятели направились к скромным крестам на окраине. Веяло сыростью и временами доносился плеск, возвещая близость реки.

— И, опять же, как это удобно — склеп, — продолжил по пути словоохотливый. — Дверцу открыл, дверцу закрыл, и иди себе куда угодно. А у нас-то все по старинке, как в каменном веке — прежде, чем вылезешь, умаешься копать… Тебе-то хорошо…

Его собеседник помахал рукой, разбежался и плюхнулся в воду. Оставшийся облокотился железную оградку, давно не крашенную и местами покосившуюся, повздыхал, и, наконец, не переставая что-то ворчать, спустился на колени и скрылся в траве.

© Анчутка — Дневники. Онлайн


Состояние Защиты DMCA.com